Первая любовь. в Санкт-Петербург

Стоял жаркий июльский полдень.
И я об Алисе совсем не думал.
Кто ж о ней будет думать на берегу моря, когда вокруг раскалённый песок и полуобнажённые тела.
Да и звали её не Алиса.

Она залетела в наш тоннель времени, когда мне было десять.
Рыжая, худенькая, с длинными волосами, собранными в хвост. Гимнастка, блин.
Это она занесла в наш недружный класс моду на анкеты.
Первый день над её тетрадкой, посланной по рядам, смеялись.
Б.И. нафигачил ответы с юморком.
Но уже на второй-третий день кто-то из девчонок пустил по рядам уже свою тетрадку с вопросами.
И понеслось.
Мы стали интересоваться друг другом – мальчики девочками. До этого как-то скорее враждовали.

В общем, мою жизнь она перевернула.
Чуть позже мы стали гулять вместе.
Не я с ней.
Нет.
Мы, пятеро на пятеро примерно, пять девочек и пять мальчиков.
Им было по двенадцать, а я один был на год младше.
Однако играть в «бутылочку» и в «кис-кис-мяу» с невинными ещё поцелуями нам это не мешало.
В результате этих игр она запечатала мне губы своим терпким поцелуем надолго.
При сближении с другими девицами, при близком сближении я не хотел их.
Я хотел её.
Другие были не такие. Не такие необыкновенные.

В детали я вдаваться не буду.
Но это ощущение весны, весны с медно-рыжими волосами, острым носиком и необыкновенной нежностью я не потерял до сих пор.

Нет, точно, это солнце припекает голову.
Рассказывать о себе такое.
А я рассказываю? Не. Я сочиняю. Сочиняю историю о ней.
Кто же знал, что её день рождения и день смерти папы окажутся одним днём.
Моя первая Любовь забрала папу.
Как так?
Я до сих пор спрашиваю себя: как так? Почему 29 сентября такой странный день?
Хотя тоннель времени настолько странная штука, что ожидать, что в нём будут не странные дни, опрометчиво.

В общем, в тот жаркий июльский полдень мне было уже шестнадцать.
Я совсем недавно был зачислен в университет.
И на море я оказался не один, это папа вытащил меня развеяться.
Я и думать не думал в этот июль ни об Алисе, ни о других девицах.
Но она напомнила о себе сама.

С моря мы возвращались домой ближе к вечеру.
«Тебе письмо», - с улыбкой сказал папа.
Меня чуть не бросило в дрожь, когда я увидел почерк на конверте.
Не ждал я этого сейчас.
В моих мыслях был универ, химия, открывающаяся взрослая жизнь.
Ну да, что там могло открыться в июле 1987 года?
А открылась она.
Наталья Валентиновна, в девичестве Д-на, решила черкнуть мне полстранички.
Жили мы уже на разных концах города, а номера телефона моего у неё не было.
Вот и черкнула.
Я и не помню, что там было написано.
Помню только, как я не находил себе места.
Я не видел её сейчас, в этом июле,  рядом с собой.
У меня были другие планы.
А зря.
Два раза такое не предлагают.
Эх, Наташа, Наташа, знала бы ты, как я собирался с духом, чтобы позвонить тебе.

Короче, я был дурак.
**А что, что-то изменилось с тех пор?**

Живёшь ты сейчас за тридевять земель от меня и не знаешь ничего этого.
Зато я видел румбу.
Румбу на твоей страничке в контакте.
Пусть не в твоём исполнении, но, как я понимаю, в исполнении, которое ты считаешь «настоящим».
Достойно, девочка с рыжими волосами.
Я тебя так же романтически люблю, как это было тогда.
Я люблю тебя так же, не признаваясь тебе в этом.
Во взгляде твоём до сих пор проглядывает та весна.
И я рад за тебя, моя первая Любовь.
Целую.

29 сентября прошло, а я тебя так и не поздравил.
Фиалки, девочка, тебе были бы к лицу.

К.

Адресат указан: в Питер, для Н.Д.