Чаепитие в Мытищах

1

    «Не верю. Не может быть. Такая редкость и в таком месте? Забираю за любые деньги».
    Алексей, чувствуя нарастающую адреналиновую дрожь, быстро, как мог, двинулся в сторону к столику, на убогой скатерти которого сиротливо стояли ширпотребные вазы, разрозненные мутные бокалы и кружки с глупыми надписями, например, «Лучшему начальнику» и «Королевы рождаются в сентябре». Среди всего этого мусора сияло оно — блюдо фабрики Оскар Шлегельмильх. 28 с половиной сантиметров и почти, как говорят ценители, без следов бытования. «Даже если без клейма — беру. Оригинал, его я ни с чем не спутаю».
    Осталась пара шагов до стола, как вдруг прямо перед ним неожиданно возникла женщина. Она сделала одно стремительное и цепкое движение и взяла блюдо со стола. Женщина держала блюдо и ставить обратно явно не собиралась.
    «Да как же это! Подождите!» — не сдержавшись, воскликнул Алексей. Но тут же понял, что возглас получился уж слишком громким и даже неприличным, поэтому затих, поджал губы и отвел глаза, как бы делая вид, что он тут ни при чем. Алексей умел и привык быть незаметным. Не привлекать внимания, быть тихим, быть частью пейзажа, обстановки — он давно этому научился.
    Женщина обернулась на звук. У нее было смуглое, суховатое лицо, темные, прямые брови, тонкий нос, аккуратные губы, накрашенные вишневой помадой, длинные каштановые волосы, сияющие под светом магазинной лампы. Стоя в пол-оборота и немного наклонив голову, она пристально и строго смотрела на него.
 - Вы мне это сказали?
 - Да. То есть нет. Хотя да, вам. Дело в том, что я тоже хотел купить это блюдо. Очень хотел, если честно.
 - Извините, я вас не заметила. Но раз уж я оказалась первой, то я и заберу его себе. Не против?
 - Конечно. Все честно.
    Алексей сделал легкий поклон головой, как бы говоря: «Я без претензий» и отошел.
    Настроение было испорчено. Он побродил еще немного по комиссионному магазину, без интереса рассматривая корешки дешевых книг, замызганные детские игрушки, устаревшую пыльную технику. Всякую дрянь, совершенно ему неинтересную. Потом он достал из кармана шапку, натянул ее на голову и вышел из магазина. Внезапно его нагнала та самая каштанововолосая с блюдом. Пристроившись с одного его бока и зашагав с ним в ногу, она сказала:
 - Конечно, это всегда охота. И если охотников несколько, везет не всем. Но у вас расстроенное лицо, чувствую себя немного виноватой.
 - Что вы, все в порядке, — сдержанно ответил Алексей. Он чувствовал раздражение, что потерпев неудачу, вынужден еще и обсуждать это. Что ей надо?
 - Я давно уже гонялась за таким блюдом. Но то цена завышена, то скол, то без клейма. А тут в таком состоянии и за такую цену — невероятная удача.
 - Да, редкая находка. Я сразу понял, — Алексею было противно продолжать этот разговор. Но он сдерживался.
 - Вы ценитель? Увлекаетесь фарфором?
 - Есть небольшая коллекция.
 - Раз так, хочу, если получится, компенсировать вам потерю. Я тоже коллекционирую, поэтому знаю редкие места, где есть исключительные экземпляры. Недешево. Но того стоит. Некоторые места — тайные, только для своих. Кое-куда вас без меня и не пустят — это что-то типа закрытого клуба по интересам. Отведу вас в пару-тройку магазинов, они рядом.
 - Получается, моя потеря — это на самом деле — удачная возможность. Спасибо — Алексей улыбнулся и сразу почувствовал себя лучше. Раздражение схлынуло, но его слегка насторожило ее предложение. Однако женщина чем-то ему понравилась. Да и что он теряет в конце концов?
    Женщина остановилась и прямо посмотрела на Алексея. «Меня зовут Лида» — спокойно и серьезно сказала она. Алексей тоже представился и, пока они стояли лицом к лицу, он немного рассмотрел ее. Глаза были темные, но зрачки были черные-пречерные. Один глаз косил. Наверное, поэтому она и становилась к Алексею боком — такой маневр, чтобы было не заметно.
    Лида оставила свой номер и ушла. Алексей недолго поглядел ей вслед: тонкая, но энергичная, пружиня шаг, она легко и уверенно лавировала среди людей на улице.
Потом он развернулся и тоже пошел своей дорогой.

2

    Алексей собирался на встречу с Лидой. Уже на четвертую. Он ни с кем не дружил, не приятельствовал, но вот тебе — четвертая встреча. Несмотря на то, что на работе к его мнению прислушивались и часто обращались за советом, Алексей держался на расстоянии и дальше рабочих тем не заходил. Ему нравилось, что он на хорошем счету, что его уважают, и такое отношение немного компенсировало то, что он думал о себе сам.
    Повязывая галстук, он чуть ли не с отвращением смотрел на свое отражение в зеркале. Широкое лицо с пухлыми щеками, большие водянисто-голубые глаза слегка навыкате, внешние уголки которых были опущены, широкие русые брови: с таким набором Алексей вид имел самый посредственный и даже вялый. Да и сам по себе он был медленный увалень. Тем, кто его не знал, казалось, что думает он с напряжением и трудом, но на самом деле, Алексей был не глуп. Он был внимателен, осторожен в суждениях и педантичен. В главном его деле (а это была не работа или отношения) как раз его неприметная внешность служила ему хорошую службу. Но это одно, а расположить к себе Лиду — совсем другое.
    Алексей смирился с одиночеством и его последствиями. Но Лида… Что-то в ней было такое понятное, похожее, она была своя. Впервые в жизни он мог бы так про кого-то сказать. И Алексей знал, что придется рано или поздно встречи эти прекратить, поэтому мучился заранее. Прекратить! Прекратить. Конечно. Но не сейчас. Рано. Сейчас он чувствовал новое: желание сблизиться и привязанность. Наверное, если бы Алексея изучал психолог, то он сказал бы, что сравнивая чувства Алексея с чувствами обычных людей, это был призрак, отзвук, нечто похожее на тень привязанности. Но для Алексея был взрыв чувств.
    Он раздраженно вздохнул, распустил узел галстука и стал перевязывать его заново. Наконец получилось ровно и Алексей с облегчением вздохнул — он не выносил небрежности и неаккуратности. Желая приободриться, он улыбнулся своему отражению. Улыбка украсила его лицо, а все благодаря зубам — они были ровные, в меру крупные и белые. «Чем, как говорится, богаты», — вздохнув, сказал Алексей и вышел из квартиры.
    Он пришел на встречу на 15 минут раньше — боялся опоздать, она — минута в минуту. Алексея восхищала Лидина точность. Их путь лежал в очередной антикварный магазин, о существовании которого Алексей и не подозревал, но Лида, казалось, знала все об антикварной посуде. Если раньше его находки для коллекции были случайными, то теперь это была спланированная операция: знать, что и где искать, выбрать нужное, забрать себе.
    Обычно Алексей слонялся в поисках нужного экземпляра, наугад заходя в знакомые антикварные магазины: повезет — не повезет. Лида исключала удачу, у нее всегда была четко поставленная цель. Размышляя о ее подходе, Алексей подумал, не может ли он перенести это и другие сферы своей жизни.
 «… а не какая-то «Мадонна», которая есть буквально у всех», — сказала Лида.
 - Простите, не расслышал, — Алексей тряхнул головой и вернулся к реальности.
 - Я говорю, что странно называть себя коллекционером фарфора, если венец коллекции — это сервиз «Мадонна».
 - Согласен, мелковато для коллекции, — Алексей улыбнулся. Лида улыбнулась ему в ответ, ее улыбка сегодня была такой мягкой, нежной, Алексею даже показалось — завлекающей. Алексей внимательно смотрел под ноги и не сказал больше ничего. При его образе жизни и речи не могло быть о близких отношениях. Ну как рассказать кому-то о своей тайной жизни? Он себя-то каждый раз убеждал, что жить с этим хоть и трудно, но можно. И постоянно придумывал что-то, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, все что угодно, и фарфор — это еще одна слабая попытка уйти от себя.
    Началось все со случайной экскурсии в музее Императорского фарфорового завода, после которой в сувенирной лавке он купил чашку с блюдцем. Потом стал читать о фарфоре, заводах, коллекциях и коллекционерах. Затем начались поиски в магазинах, на блошином рынке, в каталогах. И вот — неожиданное знакомство с Лидой.
 - Но если честно, — Лида еще раз улыбнулась, — «Мадонна» есть и у меня. Но у меня есть оправдание: редкое оформление и в прекрасном состоянии. Могу показать. Если хотите. У меня дома. Приходите ко мне на чай, я живу в Мытищах.
Они продолжали идти, каждый молчал. Алексей обдумывал приглашение.
 - Приду с радостью, — Алексей сам от себя не ожидал, что согласится так легко, но это получилось само собой.
  Они остановились и посмотрели друг другу в глаза. Лида улыбалась. Ее глаза сверкнули, а зрачки расширились. «Ничего себе, похоже я ей нравлюсь, — подумал Алексей — Что ж, пусть так».
 - В субботу в 2. Адрес я напишу. До встречи, Алексей — и, не дожидаясь ответа, Лида развернулась и пошла в обратном направлении.

3

    Алексей смотрел из окна во двор. На спортивной площадке подтягивался сосед: голый по пояс и упругие мышцы четко прорисовывались на свежей, розовой коже.
Алексей решил, что с нынешнего дня он не позволит себе действовать необдуманно. Он тщательно подготовится. Выберет не первого встречного, как это было в прошлый раз — полупьяного старика, заманить которого к себе было просто и убить элементарно. Но то, ради чего это было все совершено — было полным провалом. Мясо было старое, жесткое, пахло отвратительно, и даже выверенный рецепт приготовления его не улучшил.
    За годы Алексей так и не принял в себе этот грех, или болезнь, или страсть — называть можно как угодно. Тихий и даже робкий в обычной жизни он пытался себя переделать, наказывал, думал сдаться, но не находил в себе силы. Все что он мог — это сдерживаться насколько можно. Поэтому и нападения на людей были случайными, бессистемными. Он знал только одно — без этого он не может жить. Он начинал болеть, чахнуть, терял аппетит и силы, не мог вставать с кровати. Алексей не перебарщивал, он не был мясником-маньяком, его не утешало убийство само по себе. Он был хищник, и охотился только когда был голоден до абсолютного безумия и нападал лишь тогда, когда запас мяса заканчивался и никакие замены не работали.
    Голод Алексея — это был особым, заглушить его не могла никакая даже самая сытная, жирная и вкусная еда. И время от времени ему снился один и тот же сон, что он — волк в зимнем лесу, одержимый поиском еды. 
    У Алексея не было выверенного плана, он не выслеживал своих жертв. Он не нападал на детей, женщин и всех, кто выглядел благополучно. Чаще всего это были те, кто назывался асоциальным элементом. Но такое отсутствие организации сильно влияло на то, достаточно ли съедобной будет следующая партия.
    Алексей снова посмотрел на соседа на площадке. То, что надо. Молодой, свежий, здоровый. И бегает чуть ли не ночью по парку совершенно один. Алексей смотрел новыми глазами и мысли были непривычными: «Тут нужен четкий план: силой-то мне его не взять. Надо действовать как Лида, когда она ищет фарфор: прийти в нужное место, быстро опознать нужный объект, забрать себе. Да, надо все обдумать…», — он перестал концентрироваться и смотрел на ритмичные движения соседа автоматически.
Но погружаться в размышления было некогда: пора было собираться к Лиде. От его дома до Мытищ путь не близкий.
    Несмотря на то, что Алексей не был в гостях больше десяти лет, он помнил, что есть правила для таких мероприятий. Прийти с пустыми руками — неприлично. Что привезти с собой? Ему все еще хотелось произвести на Лиду впечатление. Но он понятия не имел, что она любит. Они много говорили о посуде, но никогда не говорили о еде.
    Кроме своих особых предпочтений, Алексей любил профитроли с заварным кремом из магазина у дома. Были там и пирожки весьма приличные, но пирожки — разве это не банально для такого события в его жизни?  «Куплю разное, может и угадаю».
Через полчаса Алексей вернулся из магазина домой. Не мелочась, он купил и профитроли с двумя разными начинками, и те самые пирожки, в тесто которых добавляют не маргарин, а настоящее сливочное масло, поэтому тесто было таким нежным и мягким. А еще у самой кассы он заметил большую коробку конфет, на верхней части коробки была отпечатана картина Перова «Девушка». Женская фигура на картине, сидящая в профиль к зрителю, напомнила ему Лиду, хотя девушка на изображении была куда упитаннее, чем его знакомая.
    Полный воодушевления, Алексей включил наугад Вертинского, которого он слушал только в хорошем настроении. Укладывая пирожки в декоративную корзиночку на хрустящую белую бумагу, он подпевал, улыбаясь над грассированием давно почившего шансонье:

           Я сегодня смеюсь над собой…
           Мне так хочется счастья и ласки,
           Мне так хочется глупенькой сказки,
           Детской сказки наивной, смешной.

    Пирожки он уложил завитком и взялся за профитроли. Их место — нарядная коробка с лентой с рисунком леса на верхней части. Алексей, эстет и аккуратист, был чуток к деталям и всегда их замечал. Ему пришло в мысли, как Лида была одета в прошлую их встречу — красный берет идеально подходил ее темным волосам. Он тогда ничего не сказал, но запомнил. Улыбаясь, он продолжил тихо петь:

          Я устал от белил и румян
          И от вечной трагической маски,
          Я хочу хоть немножечко ласки,
          Чтоб забыть этот дикий обман.

    К чему же приведет эта встреча? На что надеяться? Или не лучше и не надеяться вовсе?

         Я сегодня смеюсь над собой:
         Мне так хочется счастья и ласки,
         Мне так хочется глупенькой сказки,
         Детской сказки про сон золотой…

    Надев костюм, который еще вчера он тщательно отпарил, Алексей сложил дары в пакет с ручками из красных лент и отправился в путь.


4

  - Ох, ну зачем! Не стоило так беспокоиться! — восклицала Лида, пока Алексей вытаскивал из пакета угощения и медленно раскладывал на столе. Алексей не смотрел на Лиду, но ему казалось, что она приятно впечатлена. Однако, если бы Алексей бы был в этот момент внимательнее, то он бы увидел, что улыбается Лида только губами, но ее глаза оставались внимательными и холодными.
    Большой стол в светлой и чистой гостиной был накрыт плотной, белой скатертью. Алексею это польстило — Лида явно готовилась к их встрече. Стол для них двоих был великоват, но Алексею нравилось, что встреча проходит не на кухне, и Лида встречает его как важного гостя. Он любил красивую обстановку, редкую посуду, добротные скатерти и старинные столовые приборы. Сейчас это все сошлось. Он провел рукой по скатерти — ладонь почувствовала выпуклый рисунок, на скатерти была выбита сцена охоты: охотник с топором и волк, стоящие друг напротив друга.
    Рядом с Алексеем на столе оказалась высокая узкая ваза с цветами, и, неловко подвинув коробку конфет, Алексей вазу опрокинул. Бросившись ее поднимать, он испугался, что вода из-под цветов зальет скатерть. Но странно — воды не было. Взяв в руки цветы он понял, что это искусственные, но очень хорошо сделанные, цветы. Воткнув их обратно в вазу, он поставил все на место и сделал пригласительный жест рукой над тем что принес, мол, выбирайте с чего начать.
    Лида заварила чай. Алексей держал в руке изящную чашку, из которой поднимался пар. Сервировка была превосходной и Алексей залюбовался на подачу: Лида, кажется, также чувствовала красоту, как и он. С самой первой их встречи он чувствовал, что они похожи, и, несмотря на то, что они мало говорили, понимание было как у старых друзей. Рассматривая в магазинах фарфор, им было достаточно обменяться взглядами, чтобы прочитать без слов: «Редкий экземпляр, надо покупать» или «Не стоит внимания, дешевка».
 - Я невероятно благодарна, что вы так постарались для нашей встречи, мне очень-очень приятно, — сказала Лида и посмотрела на него тем же лишенным эмоций взглядом. Казалось, что ее мысли где-то далеко и она прямо сейчас обдумывает что-то очень важное. Фраза была какой-то неживой, будто выученной, Алексей привык замечать только внешнее, а такие тонкости ему были неподвластны.
Откусывая от пирожка, Алексей потянул носом воздух и почувствовал запах, который с едой на столе никак не мог быть связан. Глубоко вдохнув, Алексей снова ощутил знакомый резкий запах. «Нет, не может быть, показалось», — странное беспокойство охватило его, он потряс головой, стряхивая его. Лида смотрела прямо на него, почти не мигая, с застывшей улыбкой.
 - Извините, а сахара у вас нет? Не могу пить чай без сахара. Наверное, по мне заметно, что отказывать себе я не умею, — сказал Алексей, обратился к Лиде, заодно иронизируя над своим животом, который несколько свешивался над брючным ремнем. Сахарница стояла на столе, но была пустой.
 - Сахар? Ах, да, конечно, сейчас принесу — Лида взяла сахарницу.
 - Он на кухне? Давайте я схожу.
 - Нет, не надо, я сама — резко ответила Лида, быстро встала и прошла на кухню.
Вернулась она почти сразу.
 - Алексей, простите, пожалуйста, но сахар кончился. Я сбегаю. Это буквально 10 минут, — Лида увидела, что Алексей порывается что-то сказать и жестом прервала его. «Нет, нет! Я быстро! Без этого будет не то, а я хочу, чтобы сегодня все было идеально». Лида напряженно улыбнулась и пошла в прихожую. Через минуту щелкнул замок закрывающейся двери.
    Беспокойство Алексей нарастало, пытаясь понять в чем дело, он встал из-за стола и решил осмотреться. Комната была опрятной, очень чистой, но если бы он не знал хозяйку, он бы не угадал, что за человек здесь живет. На стенах не было ни картин, ни фотографий, не было безделушек, которые бы намекнули на маленькие слабости владельца. «Где же она держит коллекцию?» — задумался Алексей и вышел из комнаты. Напротив гостиной была спальня, но вопреки логике он не пошел туда, а двинулся на кухню. На запах.
    Зайдя на кухню Алексей насторожился. Запах, который он слегка ощутил в гостиной, тут был явным. Вдохнул полной грудью: да, это точно он. Он не почувствовал его, когда пришел в квартиру, потому что дверь на кухню была закрыта. Но когда Лида ходила за чайником, она, по всей видимости, забыла запереть дверь и запах разошелся везде. Алексей ошеломленно замер. Но раздумывать было некогда, очень скоро Лида вернется домой, а до ее прихода надо было или удостовериться, или разрушить подозрения. 
    Алексей очень, очень хорошо знал что это. Это запах смертельного ужаса. Мясо первых жертв пахло именно так, и он намучился, изводя его из квартиры. Удивительно, но если человек умирал в страхе, понимая, что его убивают, то во время приготовления, например, варке, мясо издавало едкую вонь. На вкус это не влияло, но вот запах в квартире стоял еще долго. И много дней, приходя с работы домой, Алексей его чувствовал. Он даже беспокоился, не начнут ли жаловаться соседи, но все было тихо. Понадобилось время, чтобы разгадать загадку, отчего он появляется. И теперь, обладая такими ценными знаниями, Алексей умерщвлял свои жертвы без борьбы с ними, они и не замечали, как переходили из одного состояния в другое.
    «Не верю. Не может быть. Неужели? Лида?» — думал Алексей, параллельно поднимая крышку кастрюли, стоявшей на плите. В ней было густое, остывшее варево: вся она была заполнена почти отделившимся от костей мясом. Алексей наклонился над кастрюлей, вдохнул, поморщился, достал пальцами кусок мяса, положил в рот. Рот наполнялся слюной — да, без сомнения это было оно. Но это было мясо неправильно убитого человека. «Интересные у тебя игры, Лида. И как ты все это собираешься сделать? В сахар добавишь что-то, чтобы я отключился?» — Алексей не боялся, но чувствовал, как его небольшой запас мягкости и теплоты к Лиде превращается в холод и камень. Сознание выключилось. Алексей подчинился своему инстинкту хищника и знал, что делать.
    Когда Лида пришла домой, то в квартире было очень тихо. «Алексей, я вернулась!» — сказала она, но ответа не было. Она прошла в гостиную, там было пусто. В недоумении Лида подошла к ванной, постучалась: «Вы тут?» — но и там было тихо. Лида открыла дверь и зашла в спальню. Одежда Алексея валялась у кровати, на самом верху небрежной кучи лежали его трусы и носки. Обернувшись с головой в одеяло, он лежал в постели и молча без всякого выражения на лице смотрел на Лиду. «Что с вами? Вам плохо?» — тихо спросила Лида, медленно приближаясь к нему, глаза у нее расширились, а косой глаз стал как будто косить еще больше. «Зачем вы здесь, в моей постели?» — совсем тихо спросила Лида и склонилась над ним.

«А это для того, чтобы тебя съесть!» — сказал волк и кинулся на Лиду.