Голос живых. VI

В небольшом магазинчике, спрятанном за голыми деревьями, продавались книги. Снаружи он выглядел заброшенным, будто сам город старался забыть о нём, и прохожие редко подходили ближе, отпугиваемые голыми ветвями, скрипящими на ветру.
Но даже здесь, среди полок и выцветших страниц, существовали строгие правила.
Брать книги домой, тем более покупать их было запрещено — это считалось преступлением, предательством, поступком, который мог обернуться против тебя.
Лира знала это. Каждый её взгляд на книгу, каждое прикосновение к корешку было как крошечное нарушение, риск, который весил тяжело и угнетающе.
Никто толком не знал, почему этот книжный магазин до сих пор не закрыт. Он стоял здесь, словно упрямый остров, неподвластный ветру и законам города.
Некоторые говорили, что «призрачные» оставляют его в покое — как эксперимент, как наблюдательную точку. Другие шептались, что его владелец когда-то имел связи с теми, кого теперь никто не видит, и поэтому магазину позволено существовать.
Магазин существовал, но ощущение опасности висело над ним как густой туман.
Девушка стояла у окна магазина и наблюдала за улицей. На тротуаре проходили — «паникующие», спешащие, стиснув зубы, и «молчаливые», словно увязшие в собственных мыслях.
Когда мимо витрины проходили дети, родители строго отталкивали их рукой, будто книги внутри были ядовитыми.
— Иди дальше, — слышала Лира, как тихо, но твёрдо отгоняют маленькие руки.
Её сердце сжималось: дети тянулись к полкам взглядом, к обложкам, к страницам, но взрослые не позволяли им ни прикоснуться, ни даже задержать взгляд. Витрина отражала её собственное лицо, тусклое и серьёзное, и Лира понимала: это отражение города — холодного, жестокого, где живое любопытство подавляется с детства.
Пока Лира вновь погружалась в наблюдение за чужими жизнями за окном, её внимание привлёк тихий стук закрывающейся двери.
Сердце сжалось: на мгновение ей показалось, что пришли «паникующие», чтобы проверить, законна ли наша деятельность и чем мы здесь занимаемся. Они захаживают сюда каждые две недели. Лира медленно выглянула из-за полки, затаив дыхание, стараясь не привлечь лишнего внимания.
Но перед ней стоял не кто-то из строгих наблюдателей города, а молодой человек. Он был одет в элегантное чёрное пальто, перчатки того же цвета облегали его руки, а взгляд — странно ясный и внимательный — скользил по полкам. Его чуть волнистые русые волосы спадали на глаза, создавая тень взгляда.
Он не спешил, не толкал стеллажи локтями, не проверял, как и положено «живым мертвецам» или «паникующим». Каждое его движение было аккуратно и размеренно, словно он уважал тишину магазина, а не боялся её.
Лира почувствовала лёгкое удивление, смешанное с любопытством. В её городе такие люди почти не появлялись здесь. Скорее вообще не появлялись. А этот парень… казалось, он не принадлежит ни к одной из привычных категорий. Он был загадкой, и уже одно это заставило Лиру с любопытством следить за каждым его шагом.
На данный момент Лира стояла в магазине только с Мией, которая была занята далеко у полок, теряясь среди выцветших корешков. Лира одновременно хотела узнать, кто этот странный молодой человек, и старалась держаться подальше, чтобы не выдать себя.
Она отвлеклась на секунду, и вдруг парень оказался напротив неё, в пустующем окошечке, где книги давно не стояли. Он смотрел прямо на Лиру своими ясными глазами, и ей показалось это странным — обычно в городе С. никто не осмеливался смотреть так открыто.
Парень осторожно взял с полки одну книгу и начал листать её страницы. Лёгкий шелест бумаги в тишине магазина казался Лире удивительно громким.
Он не спешил, не тряс книгой и не открывал её резко, а держал в руках как что-то ценное и почти священное. И в этот момент Лира почувствовала странное напряжение и одновременно — тихую интригу: кто он и почему именно он оказался здесь.
— Книги рваные, — мягко произнёс незнакомец, не взглянув на Лиру.
Она оцепенела. Что-то внутри перевернулось, дыхание сбилось. Она не понимала, почему волнуется, почему руки дрожат.
Парень поднял глаза. Зелёно-голубые, холодные и тёплые одновременно. Лира задержала дыхание — сердце будто остановилось, а потом забилось так сильно, что она перестала его ощущать.
Незнакомец приподнял бровь, молча задавая вопрос, на который она долго не могла ответить.
— Это… это «паникующие» и «живые мертвецы» к нам часто заходят, — выдохнула Лира, делая вид, что занята перестановкой книг.
Сердце колотилось. А вдруг он и есть один из них? Пришёл проверить, что они здесь делают, кого впускают, кого — нет?
Но парень вдруг чуть улыбнулся. Настоящей, тёплой улыбкой — той, о существовании которой Лира почти забыла. И в этот момент ей захотелось вскрикнуть — от неожиданности, от того, что впервые за долгое время увидела улыбающегося человека.
— Я Крис, — тихо произнёс он.
«Крис…» — имя мягко отозвалось в её голове. Простое, но будто светлое. Такое не могло принадлежать мертвецу.
— Может, подскажете? — продолжил он, деликатно удерживая книгу. — Я хотел бы прочесть стихи.
Лира едва не рассмеялась — не от насмешки, а от волнения. Стихи. Это слово само по себе звучало как воспоминание о чём-то светлом и невозможном.
«Стихи…» — повторила она про себя. — «Наверное, никто уже не знает, что это такое. И как прекрасен день может быть, если просто их прочесть».
Лира отошла вглубь магазина. Её долго не было — минуты растянулись, как тишина перед бурей. Но незнакомец не уходил. Он просто стоял, держа книгу в руках, будто знал, что она вернётся. И был готов ждать столько, сколько потребуется.
Когда Лира появилась снова, в её руках была старая ткань, выцветшая от времени. Под ней — книга. Та самая, со стихами. Она подошла тихо, словно боялась, что даже шаг может разрушить это хрупкое мгновение, и осторожно передала книгу ему.
Крис развернул ткань, раскрыл книгу и заметил закладку. Остановился. Открыл её именно на этой странице, будто понимал — нужно прочесть именно эти строки.
— «Мои мечты стремятся вдаль,
Где слышны вопли и рыданья,
Чужую разделить печаль
И муки тяжкого страданья.
Я там могу найти себе
Отраду в жизни, упоенье,
И там, наперекор судьбе,
Искать я буду вдохновенья…»
Он читал негромко, почти шёпотом. Голос дрожал лёгкой хрипотцой, но в нём звучала нежность — та, что редко рождалась в городе С. Каждое слово будто касалось воздуха, делая его живым.
Лира слушала и не могла отвести взгляда. Он понимал, о чём читал. Она это чувствовала. Но он не знал, как глубоко этот момент впечатывается в её сердце. Так, будто именно сейчас в нём впервые за долгое время зажегся свет.
Крис закрыл книгу, задержав пальцы на обложке.
— Удивительно, — произнёс он негромко. — Я думал, стихи уже никто не хранит.
— Никто и не должен, — ответила Лира быстро, почти слишком резко. Ей показалось, что слова отозвались в комнате громче, чем нужно.
Парень поднял взгляд — теперь в его глазах не было улыбки, только тихое удивление.
— Не должен?
Лира смутилась.
— Это запрещено. Такие книги… их относят к «лишним». Говорят, от них люди начинают думать.
— Страшно думать? — он чуть прищурился, словно проверяя, шутит ли она.
— Здесь — да, — прошептала Лира.
Он какое-то время молчал, разглядывая потрёпанную страницу. Потом тихо сказал:
— Тогда вы — смелая, если храните это.
Лира опустила глаза.
— Я просто работаю здесь.
— Нет, — мягко возразил он. — Просто работа не делает глаза такими.
Она не успела ответить — за дальним стеллажом послышались шаги Мии. Лира инстинктивно спрятала книгу обратно под ткань. Крис понял без слов. Улыбнулся — так, что от этой улыбки в груди стало больно тепло.