Танцуют все!

- Дима, солнце мое незаходящее, ты на работе появляться собираешься?
Голос владельца фитнес-клуба, где вот уже два года Дмитрий работал тренером, не предвещал ничего хорошего.
- Илья Сергеевич, вы же знаете, какие у меня обстоятельства…
- Дима, меня твои обстоятельства совершенно не волнуют. У меня очередь стоит на твое место. Или ты завтра выходишь, или ищи себе другую работу. Ты меня понял?
- Понял.
- Чудненько! – голос чуть потеплел. – Дима, ты хороший тренер. И о том, что у тебя случилось, я тоже знаю. Но жизнь продолжается! Мы все что-то теряем. Нужно помнить о главном. Ждем тебя!
Что-то…
Диме хотелось заорать в голос и послать куда подальше и Илью Сергеевича, и работу, и вообще весь белый свет. Но он не мог себе этого позволить. Потому, что в палате, помимо его мамы, которую Дима держал за руку, наблюдая за капельницей, были еще люди.
Да и мать Дима беспокоить своими проблемами не хотел. Нельзя ей было волноваться.
- Что ты, Дима? Случилось что?
Мама, оказывается, не спала, а просто дремала. И на настроение Димы среагировала как обычно – остро и сразу. Он всегда удивлялся этой ее способности понимать, какие именно кошки скребут у него на душе – черные или полосатые. Мама была в этом докой и всякий раз, когда Дима начинал кипятиться от очередной несправедливости, подброшенной ему для раздумий над бренностью бытия злодейкой-судьбой, вмешивалась в уже идущий процесс и спокойно интересовалась:
- А рыжие коты уже покинули чат? Дима, что с настроением? Давай поспокойнее, а? Тратить жизнь на злость – не самое конструктивное решение. На другие дела времени не останется. Или ты со мной не согласен?
Крыть было нечем. Дима понимал, что мама права, но с эмоциональностью своей ему бороться всегда было трудно. Помогали только танцы. Да и то не всегда.
Танцевать Дима начал, как только встал на ножки.
- Димочка, ты что, танцуешь?! – удивленно воскликнула бабушка Димы, когда увидела, как внук, чуть отклячив пухленький задок, приседает в такт музыке. – Наташа, ты посмотри, что он выкамаривает!
Мать Димы ничуть не удивилась.
- Есть в кого, Любовь Тимофеевна, не так ли? – смеялась Наталья, глядя на довольного сына. – Вы же тоже танцевать любите.
- Любила, девочка моя, любила! – поправила невестку Любовь Тимофеевна. – Какие уж мне теперь танцы…
Дима, уцепившись за шаль бабушки, глазел на нее, сидящую в кресле. Ему в то время было еще неведомо, как порой жестока бывает судьба и как может она менять действительность по собственному капризу, лишая людей возможности радоваться тому, что они имеют.
- Ну что вы! – Наталья, подхватив сына на руки, покачала головой. – Мы еще с вами станцуем! Обязательно! Вот только встанем на ноги, да? Дима встал? И вы сможете!
- Ты так в этом уверена… - Любовь Тимофеевна накинула на колени теплый плед и вздохнула. – Твои бы слова да Богу в уши!
- А там все и так слышат. Или вы в это не верите?
Вопрос был сложным. И Любовь Тимофеевна, воздержавшись от ответа, опустила глаза. Она знала, о чем говорит невестка. И от этого было невыносимо стыдно. Так, что хотелось просто бежать на край света и не оглядываться. Но позволить себе Люба этого попросту больше не могла. Ноги ее не слушались.
Бойкую большеглазую девчушку, студентку физико-математического факультета, сын Любы привел в дом почти сразу после знакомства.
- Мама – это Наташа. Она будет моей женой.
- Здравствуйте! – звонкий голосок Наташи резанул по сердцу Любу. – Какой красивый у вас дом!
Дом и впрямь был красив. Строил его муж Любы для большой семьи, о которой они так мечтали.
Не сложилось. Сын, Влад, так и остался единственным ребенком, как ни стремилась Люба стать еще раз матерью. Врачи разводили руками, а она поливала подушку слезами по ночам и баловала сына, пытаясь хоть так успокоить свою мятущуюся душу.
- Ты – мой единственный! Ты – самый лучший! – твердила Люба сыну, не замечая того, что мальчик становится почти неуправляем.
Отцу Влада было не до воспитания. Он обеспечивал тылы семье, стараясь сделать так, чтобы у Любы была возможность заниматься сыном, и близкие ни в чем не нуждались. Сложные времена, крутые нравы… Работа поглотила его почти целиком. Он дневал и ночевал на стройплощадках. И однажды просто не вернулся домой. Сердце его остановилось там, где он привык проводить большую часть своего времени. Новый дом, завершения строительства которого он так ждал, сдавали уже без него…
Люба тогда просто почернела от горя. Она не знала, как жить ей дальше. Партнеры мужа что-то требовали от нее, ничего не понимающей ни в делах, ни в том, как вести их. А когда от требований они перешли к угрозам, Любе ничего иного не оставалось, как обратиться за помощью к друзьям и продать бизнес. Ей удалось сохранить дом и кое-какие деньги, и Люба с облегчением выдохнула на какое-то время, радуясь тому, что сына не коснулись все эти проблемы
А Владу было и не до них. Ему едва стукнуло пятнадцать. Он был весел и влюблен. По отцу сильно тосковать он даже и не думал, ведь тот так редко появлялся в его жизни, что фигурой был почти мифической. Этакий атлант, который взвалил на свои плечи весь мир, но стоит и держит его где-то там, далеко, на краю света, а потому и думать о нем нечего. Пусть себе стоит.
Влада тревожило совсем иное. Впервые в жизни он влюбился. До чертиков, до потери пульса, так, что душа вон и сна ни в одном глазу! Предметом его мечтаний была одноклассница, которая никакого внимания на Влада не обращала. Яркая, красивая, достаточно умная, она знала его, как облупленного. Знала о его капризах и настырности, знала, что для него, кроме собственного «я», нет и никогда не было никого и ничего. А потому, просто отшила вьющегося вокруг кавалера и дала понять ему, что если тот не отстанет, то уже через пару дней над ним будет смеяться вся школа.
Прощать обиду и справляться с ней Влада никто и никогда не учил. А потому, ему даже в голову не пришло, что мстить за отказ, а уж тем более девушке, это не норма.
Ту, которая не оценила его чувств, нашли однажды неподалеку от дома. Она была избита, но жива.
Кто был причастен к этому, так и осталось для всех загадкой. Лица нападавшего одноклассница Влада не видела, голоса не слышала, а потому и точно сказать, кто напал на нее у самого дома в тот момент, когда она возвращалась вечером от репетитора, сказать не могла. Да и с Владом это происшествие связать ей даже в голову не пришло, ведь прошло немало времени с того момента, как он признался ей в своих чувствах.
И только Любу дернуло что-то, когда она поняла, что в тот вечер Влад вернулся домой поздно, в грязной почему-то куртке, и не стал ужинать. Ушел к себе. А когда Люба сунулась к нему со стаканом теплого молока, разозлился и накричал на нее, чего обычно за ним не водилось. Повышать голос Влад был не приучен. Люба настаивала на том, что в доме все должны разговаривать спокойно.
Дурные мысли Люба сразу от себя отогнала.
Как можно?! Ведь это же ее сын!
Но червячок сомнения, поселившийся в ее сердце с того самого дня, как Влад весьма равнодушно пожал плечами, увидев ее слезы по поводу ухода мужа, работу свою вершил. Люба стала внимательнее приглядываться к сыну, но тот вел себя так, что упрекнуть его было попросту не в чем. А задать прямой вопрос ему она так и не решилась. Ей было страшно…
Но шло время, Влад больше повода для тревог ей не давал, и Люба постепенно успокоилась. Видела, как готовится сын к поступлению в вуз, как серьезно относится к выбору будущей профессии и радовалась, что ему передались от отца усидчивость и тяга к успеху. Она гордилась достижениями сына. А разве мать может думать плохо о своем ребенке, когда ей есть, чем гордиться?
Прошло несколько лет. Влад поступил в университет, устроился на работу и даже настоял на том, чтобы помогать матери. Люба, которая вернулась к работе сразу, как только не стало мужа, была этому рада.
- Все полегче будет, да, сынок?
Со страхом ждала она лишь одного. Того, что сын приведет в дом девушку. По мере того, как этот момент приближался, Люба начинала понимать, что все-таки не забыла ни о своих сомнениях, ни о своих страхах, а потому с тревогой ловила всякое изменение в настроении сына.
Появление в своем доме Натальи она восприняла настороженно и со скрытым недовольством.
Мало ли, что за человек?! Вдруг обидит сына или сделает его жизнь вновь невыносимой?! Она чужая! А Влад – свой! О нем и надо думать! А чужих в свою жизнь лучше не пускать.
Появление Натальи в жизни Влада испугало Любу. Она видела, что сын снова влюблен. Видела, какими глазами смотрит он на девушку, которая улыбалась так смело и открыто, словно не было в ее жизни никогда ни горя, ни слез. Люба не могла понять, как человек может быть настолько спокоен и безмятежен.
Наташа была похожа на светлячка. Маленький, света не много от него, но ведь светится! Тихонько так, едва-едва, а посмотришь, и на душе так хорошо делается.
Это почему-то злило Любу. Она пыталась найти предлог, чтобы вывести Наталью на эмоции. Дать понять сыну, что перед ним живой человек, а вовсе не ангел с крыльями. Втайне Люба даже надеялась на то, что Влад одумается и отменит свадьбу.
Понимала ли она, почему это делает или это было подсознательное, неконтролируемое желание защитить и спасти от чего-то страшного своего ребенка – Люба не ответила бы, даже спроси ее кто-то об этом прямо.
Наташа же, то ли делала вид, что не замечает того, как смотрит на нее Люба, то и впрямь была настолько простодушна, что не понимала, почему ее пытаются поддеть и выставить в невыгодном свете, но на провокации не обращала внимания и довольно быстро дала понять, что Влада любит, жить с ним собирается долго и счастливо, а потому, свекрови придется смириться с выбором сына.
Свадьба была красивой.
Наталья светилась от счастья, Люба плакала, жалея о том, что потратилась на услуги визажиста, а Влад гордо поглядывал на гостей, пытаясь понять, все ли оценили его выбор.
Первый танец молодых был отрепетирован Владом и Натальей так, что гости только ахнули восторженно, когда увидели, как уверенно ведет в танце невесту жених, и как легко и изящно та скользит по паркету.
- Наташа, ты занималась бальными танцами? – удивленно спросила невестку Люба, когда молодые подошли к ней в перерыве между конкурсами.
- Да. Правда, не очень долго.
- Как и я. Пару лет всего, но мне хватило этого для того, чтобы полюбить это занятие. Я сломала ногу, и мама сказала, что танцы под запретом. А я так мечтала вновь вернуться на паркет! А почему ты бросила занятия, Наташа?
- Мы с родителями часто переезжали, а возможность заниматься на новом месте была не всегда.
Люба уже знала, что отец Натальи был подполковником, а мама – учителем начальных классов. Наташа потеряла их одного за другим в тот год, когда поступила в университет.
- Они как лебеди были… Папа так любил маму, что, когда ее не стало, не смог жить. Просто угас, как врачи сказали. Волю к жизни потерял.
- Но у него была ты, Наташа! Если есть ребенок, то нужно жить для него! – Люба попыталась было возмутиться, но тут же сникла под взглядом невестки. – Да-да… Ты права. Не у всех сил хватает.
- У вас хватило. Вы – молодец! Я знаю, как сложно вам пришлось, когда отца Влада не стало. Вы смогли…
- Да. Но мне было очень сложно. Ты даже не представляешь, насколько! Держало только то, что Влад был еще совсем ребенком. Я не могла себе позволить проявить слабость.
- Как думаете, когда у меня малыш появится, я тоже смогу так?
- Как, Наташа?
- Так как вы. Любить своего ребенка так же сильно?
- Конечно, сможешь! Ты же будешь мамой!
Наталья ничего не ответила. Улыбнулась только в ответ и что-то шепнула на ухо Владу, а потом махнула рукой гостям:
– Танцуют все!
Люба, которую сын пригласил на танец, невольно искала глазами невестку, и думала о том, что, может, и обойдется все, а она была неправа по отношению к сыну. И страхи ее были беспочвенны, и подозрения глупы и нелогичны.
Никогда еще она так не ошибалась.
О том, что Наташа ждет ребенка, Люба узнала первой. Как-то утром Наталья, которая готовила завтра мужу, вдруг вылетела из кухни, зажав рот ладонью, и секрет, который она хранила почти два месяца, был раскрыт.
- Влад знает? – протянув мокрое полотенце невестке, спросила Люба, которая силилась понять, радует ли ее предстоящее событие.
- Нет пока. Я хотела убедиться… - Наташа глянула на себя в зеркало и тут же отвернулась. – Страшно мне.
- Чего же ты боишься? – удивилась Люба.
- Всего! Того, что сделаю что-то не так и наврежу малышу! Того, что не смогу стать хорошей мамой! Я же ничего не умею!
Люба, улыбнувшись, отобрала у невестки полотенце, снова смочила его холодной водой и, отжав, шлепнула им легонько Наталью по лбу:
- А я тебе зачем тогда? Вместе уж как-нибудь разберемся! Скажи Владу. А я сделаю вид, что ничегошеньки не знала. Так будет правильно. Господи, счастье какое! Я стану бабушкой!
- Ага…
Ходила Наталья тяжело. Донимал токсикоз, отекали ноги. О том, чтобы проявлять внимание к мужу и речи не было. Влад злился, но старался держать себя в руках.
- Мам, а это нормально, что Наташе так плохо?
- Сынок, по-разному же бывает! Я, когда тебя носила, тоже вот так маялась.
- А отец?
- А что отец? Он меня поддерживал. Терпел все мои капризы и бегал за селедкой и пирожными. Иногда мне хотелось и того, и другого разом. И он умудрялся найти требуемое даже среди ночи. Я до сих пор не знаю, как ему это удавалось! Но, поверь, это было для меня самым большим проявлением заботы и внимания, ведь я понимала, чего ему это стоило.
- Ты просила его об этом?
- Нет! Что ты! Он же работал сутками. Приходил домой, падал без сил и мгновенно засыпал. А потом просыпался среди ночи от того, что я вертелась рядом и топал на кухню или в круглосуточный магазин. Сам. Без всякой просьбы. Только спрашивал, чего мне хочется.
- Странно это все.
- Почему, Владик?
- Неужели нельзя потерпеть? Или не выносить мозг своими капризами? Беременность – это не болезнь!
- Разумеется, нет! Но что-то я не пойму, сын. Когда это Наташа выносила тебе мозг, как ты выразился? Разве было такое?
- Да! Нет… Не знаю я! Мне все это надоело! Я буду рад и счастлив, когда она уже, наконец, родит! Устал я, мама.
Люба снова почувствовала, как железный кулак сжал ее сердце. Неужели ее сомнения и страхи были не беспочвенны?! Неужели, ее сын вовсе не такой хороший мальчик, каким она его всегда считала?!
Нет! Не может такого быть! Он просто устал от ожидания. Устал от того, что Наташа неделями лежит «на сохранении», а когда возвращается домой, едва ходит по дому, переваливаясь неуклюжей уточкой, такой смешной и трогательной.
Вот родится ребенок и все встанет на свои места. Ведь так должно быть!
И даже увидев как-то среди ночи, как Наталья стоит на кухне босиком у темного окна и беззвучно шепчет себе под нос молитву, глядя на дождь, плачущий вместе с нею, Люба все-таки еще надеялась на то, что все наладится. 
Вот только отношение Влада к Наташе становилось все более холодным и отстраненным, и Люба с этим ничего поделать не могла. Как ни уговаривала она сына потерпеть и уделять жене побольше внимания, тот слушать ничего не желал. В итоге, Наташа плакала украдкой, жалея то себя, то мужа, который злился больше на себя, как ей казалось, чем на нее. И ждала.
Дима появился на свет чуть раньше срока. Наталья, едва придя в себя после операции, затребовала ребенка, и после того, как его унесли, позвонила свекрови.
- Я больше не боюсь.
- Вот и хорошо, Наташенька! Скоро будете дома! Потерпи еще немножко.
Домом Люба называла свой дом. Несмотря на то, что у Натальи была квартира, оставшаяся ей от родителей, Влад настоял на том, чтобы жили они в доме его матери.
Наташе было комфортно со свекровью. Ни разу у них не возникло ситуации, которая давно уже стала притчей во языцех. Кухню они не делили, а сына Люба, присмотревшись к Наталье получше, отпустила тихонько, понимая, что лучшей партии ему не найти. Она видела, что Наташа любит Влада и понимала, что если нарушить эту хрупкую связь, то обернуться все это может большой бедой, которая заденет и ее тоже.
С появлением в семье Димы события начали развиваться так стихийно, что Люба просто за голову взялась, не зная, как помочь сыну сохранить то, что он еще имел.
- Забери его! – ворочался с боку на бок Влад, слушая, как хнычет его сын, у которого резался первый зуб. – Покой будет в этом доме?!
Наташа сначала пыталась как-то оправдать мужа, потом уговаривала себя, что ребенку нужен отец, а после, уже понимая, что ничего у них с Владом не получается, решилась вызвать мужа на прямой разговор.
- Мы тебе мешаем.
- Нет. Ты все не так понимаешь.
- А как я должна понимать то, что происходит, Влад? Ты сторонишься ребенка. Ты всячески демонстрируешь мне, что устал от нас с Димой. Может быть, нам лучше разъехаться на время?
- На время?! На какое еще время?! Ты – моя жена!
- А он – твой сын! И я не понимаю, почему ты так холоден по отношению к нему! Да и ко мне тоже! Влад, я же люблю тебя!
- Как же мне все это надоело! Почему нельзя просто жить?! Обязательно нужны эти мексиканские страсти?! Наташа, у тебя ребенок орет! Иди и успокой его!
- Он с мамой.
- Он с моей мамой. А у него своя есть! Все, я устал от этой беседы! Займись уже сыном. И перестань нагнетать! И без того тошно.
- Влад…
- Иди, я сказал! – впервые замахнулся на жену Влад, сам не понимая, что на него нашло.
Наталья даже не отшатнулась. Она просто-напросто не успела испугаться. Никогда она не видела своего мужа таким и не понимала, что происходит.
Больше она ничего не сказала Владу в тот день. Просто развернулась и вышла из комнаты. Забрала у Любы сына, отказавшись разговаривать и объяснять, что случилось, и долго сидела в гостиной, несмотря на то, что Дима давно уснул.
А утром, когда Влад и Люба уехали на работу, собрала кое-какие вещи и уехала. Она понимала, конечно, что будет скандал, но того, как все обернется не могла представить даже в самом страшном сне.
Влад, вернувшись домой чуть раньше матери, сразу понял, что случилось. И он сорвался…
Сначала разгромил свою комнату, потом детскую, а после схватил ключ от машины и кинулся во двор, столкнувшись в дверях с вернувшейся с работы Любой.
- Сынок, ты что?! Что-то случилось?! С Димочкой?! С Наташей?! Да не молчи ты! Что?!
- Нет их больше! Ни Димочки твоего, ни Наташи! Все!
Люба побледнела.
- Как нет?!
Она бросилась вслед за сыном и успела-таки сесть в его в машину до того, как он рванул с места.
А вот пристегнуться уже не успела…
Авария была страшной. Люба пришла в себя только трое суток спустя. Ничего не понимая, она позвала сына раз, потом другой, а после ее будто толкнуло что-то изнутри, и она расплакалась, словно понимая уже, что Влада больше нет.
Когда она снова открыла глаза, рядом была Наташа.
- Простите меня…
- Ты-то здесь при чем, девочка… Господи, как жить-то теперь?! – Люба снова заплакала, но тут же опомнилась. – А Димочка где?
- С соседкой оставила. Она меня нянчила, когда я маленькой была. Не волнуйтесь. Все хорошо с Димой.
- Нет, Наташенька! Иди к нему! Ты должна быть рядом! У меня теперь кроме вас – никого…
Вердикт врачей был тяжелым.
- Ходить ваша свекровь, скорее всего, не будет. Сложно все с позвоночником. Мы сделали, что смогли. Теперь нужен хороший уход и надежда на лучшее. Мы тоже не боги и не все пока умеем.
Наталья только кивнула в ответ. Она наняла рабочих и в короткий срок переоборудовала дом Любы так, чтобы ей было удобно передвигаться по нему на коляске.
- Наташа, я знаю, что не имею права тебя просить, но… Если бы ты смогла остаться с Димой здесь… Хотя бы на время… Я… - Люба, спустя неделю после выписки, все-таки решилась на разговор с невесткой.
- Мама, перестаньте! Куда мы от вас?! Конечно, вместе! – Наташа кутала свекровь в шаль. – Прохладно уже. Осень ранняя в этом году. Дима пусть спит, я его тепло одела, а вот мы с вами в дом пойдем. Чаю горячего выпьем и поговорим.
Разговор получился сложным. Они то плакали, прося прощения друг у друга, то жалели, что вернуть ничего нельзя, то вспоминали то хорошее, что радовало их, пока Влад был жив.
Жили.
Рос Дима, менялась жизнь вокруг, то радуя, то огорчая, и только в доме Любы было спокойно и тепло. Наташа работала, Дима учился, а Любовь Тимофеевна пыталась встать на ноги. С огромным трудом и невероятным усилием воли ей это все-таки удалось. Правда, ненадолго.
Она ушла тихо, во сне, зная о своих проблемах с сердцем и позаботившись о том, чтобы Наташа и Дима ни в чем не нуждались, насколько это было возможно. Дом Люба завещала невестке, зная, что та правильно распорядится им.
Оплакав Любовь Тимофеевну, Наталья задумалась.
Дом она продавать не хотела. Зарабатывала Наташа неплохо и могла позволить себе содержать такое жилище. Она сдала родительскую квартиру и спросила у сына, чем тот хочет заниматься.
- Танцами, мам! Пожалуйста! Я так хочу научиться танцевать!
- Хорошо. Бабушка тоже любила танцевать. Она бы одобрила. Будут тебе танцы!
Желанию Димы Наталья не удивилась и решила, что танец может стать тем самым утешением, которое так необходимо было мальчику. Наташа слышала, как Дима плачет по ночам. Она приходила в его комнату, крепко обнимала, гладила по темным, как у Любы, волосам, и спрашивала:
- Скучаешь по бабушке?
- Очень! Почему она больше не с нами, мам?
- Потому, что лучшие уходят всегда раньше всех.
- А ты не уйдешь?! Ты же лучшая!
- Я – нет. Пока я тебе нужна – я буду рядом, сынок. Бабушка мне велела тебя не бросать!
- Она была такой хорошей…
- Почему была? – Наташа улыбалась сквозь слезы. – Она есть! Пока мы ее помним – она с нами. Понял?
- Да…
Наталья оказалась права. Танцы стали для Димы той отдушиной, которая помогла пережить потерю близкого человека. Он перепробовал множество направлений, ища для себя то самое. Свое. И в итоге остановился на зумбе. Он подрабатывал тренером, пока учился в вузе, а потом устроился на работу в один из лучших фитнес-клубов города.
Работа Диме нравилась. Он довольно быстро стал популярным тренером и к нему на тренировки теперь записывались заранее.
Но едва наладившаяся жизнь вдруг снова дала сбой. Заболела Наталья.
Теперь у Димы было всего две задачи – спасти маму и не потерять то, что он уже имел. А вот с этим как раз и возникли проблемы. Владелец клуба отказался проявить терпение и понимание и перед Димой встал сложный выбор.
- Эй, сын! – Наталья потянулась и коснулась складки между бровями Димы кончиками пальцев. – Не хмурься! Лучше расскажи мне, что случилось.
- Мам, мне, кажется, придется уволиться.
- Почему?
- Я не хочу оставлять тебя одну. Я должен быть рядом, пока не закончится этот курс. Ты же на ногах едва держишься! А совмещать это с работой уже не получается. Об отпуске и заикаться нечего. Мне не позволят его взять, а других вариантов попросту нет…
- Так уж и нет! – Наталья усмехнулась. – Дима, где-то я уже это слышала. Помнишь, ты говорил мне, что нет варианта договориться с директором детского дома, где вы с ребятами теперь проводите тренировки? А он не просто разрешил, но и сам прошел с вами по инстанциям, доказывая, что детям нужно заниматься спортом, а уж если такие профессионалы за дело взялись, то надо не просто позволить, а предоставить все условия. А фестиваль зумбы, который вы организовали в нашем городе своими усилиями почти с нуля?! Ты тогда тоже говорил, что вариантов нет и ничего не выйдет, так как нет ни спонсоров, ни площадки. А все нашлось, когда вы взялись за дело. Мало тебе примеров? Я могу еще парочку привести. Откуда в тебе, сын, такая неуверенность?!
- Мам, а что я могу сейчас? Владелец клуба даже слушать меня не желает!
- Он не желает, а я хочу. Дима, если в этом клубе тебе не рады, то почему бы не открыть свой? Зря ты учился, что ли?! У тебя же диплом экономиста! Вот и примени свои знания на практике.
- Мама, все не так просто! Нужен какой-то стартовый капитал, а у меня его нет пока. Но идея стоит того, чтобы над ней поработать, ты права…
Наталья удовлетворенно кивнула, заметив, как разгладилась такая знакомая складочка на лбу сына.
- В долю возьмешь меня? – слабо улыбнулась она, глядя, как медсестра проверяет капельницу.
- В смысле?
- Я готова обеспечить тебе стартовый капитал, Дима. Но тебе придется очень много работать, так как я хочу, чтобы мои денежки не стояли на месте, а танцевали.
- Что ты придумала? Продавать бабушкин дом ради этого не надо, мам! Ты что?!
- А я и не собиралась. У нас есть еще и моя квартира. Вот ее мы продадим. Часть вложим в твой проект, а остальное – как получится.
- Мам… Но ты же…
- Не мамкай, сын! И не списывай меня со счетов раньше времени. Мы еще потанцуем! Готовь бизнес-план. А я еще подумаю, утвердить его сразу или отправить на доработку.
Фитнес-клуб Дмитрия довольно быстро завоюет популярность в городе. Еще бы! Ведь там будут танцевать все – от мала до велика. А старшая группа, которую Дима представит гостям очередного фестиваля, и вовсе произведет фурор.
- Что, Дмитрий Владиславович, не нашел, чем тебе еще заняться? С бабульками и детьми танцуешь? До серьезных дел не дорастешь никак? – не преминет поддеть конкурента Илья Сергеевич, глядя, как лихо отплясывают подопечные Димы под аплодисменты посетителей фестиваля.
Дима только улыбнется в ответ. И эта улыбка, светлая и открытая, так обрадует Наталью, сидящую неподалеку, что она смахнет слезу украдкой, понимая, что ей больше не нужно беспокоиться за сына.
Ведь, кто владеет собой – владеет миром. А Дима эту истину усвоил в полном объеме.
Он давно уже понял, что есть вещи куда более важные, чем сиюминутные раздражение и гнев. Здоровье мамы и робкая надежда на будущее, которая крепла с каждым днем, который был отвоеван у судьбы. Любовь, которая пришла к нему нежданно-негаданно вместе со стеснительной и немного неуклюжей девушкой, которая так мечтала научиться танцевать, но так боялась попробовать. Девушку звали так же, как и мать Димы. И именно она придаст Наталье сил, подарив ей одного за другим двух внуков.
- Нельзя мне теперь туда, Дима. Рано! Смотри, какая я богатая! – похудевшая Наталья будет смеяться и плакать, принимая из рук невестки второго внука. – Знаешь, а мечта твоей бабушки все-таки сбывается.
- Да?
- Она всегда мечтала, чтобы ее дом был наполнен детским смехом и радостью. Так и вышло.
- Как думаешь, мам, она это видит?
Наталья вскинет глаза на сына, помолчит немного, обдумывая ответ, а потом скажет твердо:
- Даже не сомневаюсь!