дневники июль 2013

1.07.13. Поздравил Иру Хачатурову с днем рождения. Аля защитила диплом. Читал Бенедикта Сарнова «Сталин и писатели», получил письмо от Насти П. Она читала Шида. Завтра буду писать статью «Чита» для Католической энциклопедии. Получил письма от о. Виктора Данилова и Симоны Пустильник. Интересная книга Парамонова – «Эренбург: портрет еврея». Очень интересная переписка Сталина с Горьким и с другими лицами по поводу Горького.
2.07.13. Читал вчера интервью с А.В. Антоновым «Я слышу подземный гул» (вопросы задавал Алексей Муравьев). Переписываюсь с Настей П. «Вечные сны, как образчики крови, переливай из стакана в стакан». Читали с мамой Сарнова «Сталин и писатели».
3.07.13. 27 лет назад родилась Аля. В 2002 году в Минске не был услышан. Докладывал о Максиме Греке.
4.07.13. В Луге три года (1941-1944) служил католический священник о. Стефан Войно. Наверное, ушел с немцами. Важно, чтобы мессы совершались. «Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам» (Ис Нав 1, 3). Луга, Наро-Фоминск, Мелихово.
5.07.13. Звонил о. Ференц из Венгрии, интересовался переводом «Мемуаров» Миндсенти. Написал статью «Юстиниан» для 5 тома Католической энциклопедии. В библиографии указал книгу В.М. Лурье. Везде оставляю какие-то следы. В этом смысле надо учиться у Эренбурга. 
6.07.13. Праздник св. Марии Горетти. Поздравил Таню Бородай с днем рождения. Позвонил Галине Масленниковой – она в больнице после операции. Читаю роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба».
9.07.13. Праздник Тихвинской иконы Божией Матери. В воскресенье был на мессе у сестер Матери Терезы. Служил о. Андрей Буко.
19.07.13. Маркс пародирует Евангелие от Иоанна, Ницше – Первое послание к Коринфянам («в опасностях»). И здесь не могут обойтись без христианства. Культура невозможна без христианства, иначе получится просто вода. Стихотворение Эренбурга о соли. Но у Эренбурга другая мысль: евреи – соль земли. А сама метафора соли взята из Нового завета («вы соль земли»).
21.07.13. День рождения Лены (жены). Праздник Казанской иконы Божией Матери. Вчера читал «Призвание Авраама». Вечером был на мессе, встретил Юлю (Катя поступила в Медицинский институт). Лена прилетела в Лондон.
23.07.13. Вчера читал о св. Михаиле Тверском. Технология смерти. Сначала переломали ногами ребра, потом вырезали сердце. Что-то похожее у ацтеков.
25.07.13. Ссылки на Руссо и роман Достоевского «Идиот» в энциклике Lumen fidei.
26.07.13. С мамой читаю Эренбурга.
27.07.13. Интересная тема: Розанов и Распутин. Неожиданно!
28.07.13. С Гегеля начинается новый этап. Он сам в лекции от 22 октября 1818 года сказал, что просвещение закончилось, и покритиковал Канта (не упоминая его имени), сравнив его с Понтием Пилатом. Это четвертый этап: уход Мирового Духа внутрь себя, отвлечение от действительности (будь то откровение, природа или человек – патристика, схоластика и гуманизм). Соответствует natura non creans et non creata у Иоанна Скота Эриугены. Первый этап: natura creans et non creata – это Бог, дающий откровение (Ветхий и Новый завет). Окончание этого этапа – Иоахим Флорский. А с Гегеля начался четвертый этап: осмысление истории. И сюда вписывается цитата Белинского, которую приводит Лев Шестов: «Обозреть путь». И сюда же Шопенгауэр, и Дарвин, и Конт, и Ницше, и Маркс, и Шпенглер. Розанов и Фрейд – отдельно, но это в любом случае не гуманизм, это анти-Руссо.
+++
Был в храме Св. Людовика, служил о. Фернандо. Cellarius. Historia Medii Aevi. От Константина до 1453 года. Декарт вперил взгляд в себя: natura creans et creata. И так было до Канта. Люди занимались самопознанием. И Монтень, и Локк, и Юм, и Руссо. Сюда же Поуп: «The proper study of mankind is man». Из философов были верны естествознанию только Мопертюи и Бошкович (Паскаль отошел от естествознания, причем сознательно). И Ламберт (гений-самоучка), а также Лаплас. Но они оказались на периферии.
29.07.13. Совпали два события: изобретение книгопечатания и взятие Константинополя турками. Cellarius считает взятие Константинополя концом Средних веков.
30.07.13. Не совсем хорошие новости. Папа Франциск против Миссала-1962.
+++
Читаем с мамой книгу Н.Л. Трауберг «Сама жизнь». Диана (дочь Иры С.) уезжает в Мадрид. Виталий Задворный встречался сегодня с Парфеновым: Павла I утвердили. Жду выхода первого тома (Петр I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна).
1.08.13. Вчера был с мамой в американском медицинском центре в Грохольском переулке. Вспомнил и поездку в Португалию, и 11 февраля 2013 года – звонок Антонова и новость об отставке Папы Бенедикта XVI. Упорно продолжаю переводить Яки. Но напрасно он критикует Гегеля. Не надо абсолютизировать науку. Гегель прав: познание природы – это лишь этап. Потом надо будет познать самого себя и смысл человеческой истории. Наука не может всё объяснить. Кроме того, Гегель пишет красиво, ссылается на Гете, он образованный человек.
+++
Вечером добавил. Что очевидно для Декарта? Ни одно из библейских чудес, даже воскресение Христа, не очевидно для него, не может его успокоить. Т.е. он как бы утратил веру. И ни одно из природных явлений: ни звездное небо, ни тяжесть собственного тела, ни биение сердца не очевидно для него. Только мысль очевидна. Т.е. в философии Декарта дух обращается на себя.

Начинается трактат о победе Христа над Антихристом, написанный магистром Гуго из Новокастро, доктором священного богословия и декретов Парижа. Далее следует пролог этой книги, помещённый им в начало: «Я не пророк и не сын пророка». Амос 7. Смиренный Амос, считая себя человеком самого низкого происхождения, поскольку он был пастухом, собирающим сикоморы, и не обращающим внимания на то, что исходило от дара божественного служения, разразился такими словами, говоря: «Я не пророк и не сын пророка». Вот что ответил смиренный пророк и более, чем пророк, Иоанн Креститель, когда его спросили: «Ты пророк?» Он ответил: «Нет». Ибо суть смирения заключается в том, чтобы всегда обращать внимание на то, что в себе низко и унижено, а не на то, что высоко. Пусть же человеческое безрассудство поразмыслит, сколь велик порок отрекаться от себя, чтобы быть не тем, чем являешься, когда так велик порок скрывать от Бога то, что есть. Поэтому не позволю себе опрометчиво полагать, что в этом небольшом труде о последних временах Антихриста я – пророк, говорящий ложь и верящий своим мечтам и ложным мечтаниям. Я не имею намерения утверждать в этом труде ничего, кроме того, что подтверждается словами канонического Священного Писания или святых толкователей оного или ясно из них вытекает. Поскольку же, согласно мудрецу мира сего, в науках о природе  достоверность не ищется во всех одинаково, ищущему необходимо искать достоверности в отношении каждого вида, насколько природа это дозволяет или принимает. Так и об Антихристе и о пришествии Христа на суд следует искать единообразной достоверности и в изречениях Священного Писания, и в изречениях святых, но последние не то же, что первые, хотя и требует должного доверия соответственно своему рангу. Ибо то, что Священное Писание с очевидной ясностью говорит об этих вещах, уже установлено и всегда будет непогрешимой истиной. Святые же многое говорят об этом не утверждая, но умозаключая на основании того, что они, изъясняя Священное Писание, с некоторой вероятностью предполагают. И потому этим их суждениям не должно следовать так, как тем, что содержатся в каноническом Писании, хотя к ним следует относиться с настолько большим доверием, чем к прочим, насколько должно верить, что они были исполнены Святым Духом и через того же Святого Духа нашли верные пути в толковании Священного Писания. Но поскольку, как представляется и как должно быть, вещь получает название по её цели, цель же этого дела, или труда, состоит в том, чтобы рассмотреть и познать победу Иисуса Христа над Антихристом, и не только применительно к оному окончательно погибшему человеку, но и применительно к его мистическому телу, которое есть собрание всех развращенных людей, поэтому и это также будет рассмотрено во второй книге этого труда. Подобает назвать эту книгу «О победе Иисуса Христа над Антихристом». Эта книга разделена на две части: первая из них повествует о событиях, происходивших вплоть до пришествия Илии и Еноха, выступивших против Антихриста, вторая – пришествию Христа, в котором Антихрист будет полностью уничтожен вместе со своим [мистическим] телом. Но чтобы яснее видеть весь ход обеих книг и чтобы каждый мог легче найти желаемое в этом материале, названия глав перечислены по порядку в начале каждой книги.
Incipit tractatus de victoria Christi contra Antichristum magistri Hugonis de Novo Castro sacrae theologiae et decretorum doctoris Parisiensis. Sequitur prologus huius libri quem ponit in principio. Non sum propheta, nec filius prophetae. Amos 7. Humilis ille Amos considerans quod erat de infimitate generis quoniam pastor armentarius vellicans sicomoros et non attendens quod erat ex dono divini muneris prorupit in haec verba dicens Non sum propheta nec filius prophetae. Hoc et iste humilis propheta et plus quam propheta Johannes Baptista respondit cum ab eo quaesitum est Propheta es tu . Respondit non. Hoc enim habet humilitatis coetus ut semper attendat in se quod infimum et abjectum, non quod altum. Perpendat igitur humana temeritas quanti vicii sit se abjectare esse quod non est cum tanti sit apud Deum celare quod est. Ne igitur temerarie fingam me in hoc opusculo de temporibus novissimis Antichristi esse prophetam loquentem mendacium suisque somniis vel imaginationibus falsis adhaerentem. Nihil in eo positurus sum quod intendo asserere nisi dicto sacrae scripturae canonicae vel sanctorum expositorum eiusdem vel quae ex eis evidenter emanant confirmetur. Sicut autem secundum mundi sapientem scientiis physicis certitudo non est similiter in omnibus quaerenda. Discenti enim est necessarium quaerere certitudinem secundum unumquodque genus inquantum natura patitur vel recipit. Sic uniformis certitudo quaeri debet in dictis sacrae scripturae de Antichristo et adventu Christi ad judicium et in dictis sanctorum de eo. Haec enim non est sicut illa, licet secundum gradum suum debitam credulitatem exposcat. Quod enim sacra scriptura expresse dicit de his infallibili veritate fixum est et futurum. Sancti autem multa dicunt de his non asserendo, sed Sacram Scripturam exponentes ab ea quae probabiliter conjecturant applicando. Et ideo in his non tanta debetur adhaesio quanta illis quae in Scriptura canonica continentur, licet eis tanto amplior debeatur credulitas prae aliis quanto eos credendum est Spiritu Sancto repletos fuisse et per eundem Spiritum Sanctum in expositione Sacrarum Scripturarum invenisse vias rectas. Verum quia a fine res denominari videtur et debet, finis autem huius operis seu opusculi est ut tractetur et sciatur victoria Jesu Christi contra Antichristum, non solum quantum ad illum hominem perditum in se, sed etiam ad corpus eius mysticum, quod est collectio omnium perversorum, unde et hoc in secundo libro huius opusculi tractatur. Congruum est hunc librum intitulari de victoria Jesu Christi contra Antichristum. Hic autem liber in duos parciales libellos dividitur, quorum primus protenditur usque ad adventum Heliae et Enoch contra Antichristum, secundus usque ad adventum Christi in quo perfecte Antichristus cum suo corpore destruetur. Ut autem processus totus utriusque libelli distinctius videatur faciliusque quilibet invenire valeat de materia huiusmodi quod optabit, cuiuslibet libelli capitula in eius principio per ordinem praemittuntur.
Capitulum 1. De interpretatione nominis Antichristi
Capitulum 2. Probans quod veniet Antichristus
Capitulum 3. De qua gente nascetur
Capitulum 4. In qua urbe nascetur
Capitulum 5. Ex qua matre nascetur
Capitulum 6. Quod Antichristus non erit diabolus per assumptionem
Capitulum 7. Quomodo educabutur
Capitulum 8. De quibusdam signis non propriis praecedentibus adventum Antichristi
Capitulum 9. Breviter recolligens praedicta
Capitulum 10. De generali persecutione ecclesiae ante adventum Antichristi
Capitulum 11. De exitu decem tribuum de loco captivitatis eorum
Capitulum 12. De Gog et Magog
Capitulum 13. De fine Romani imperii
Capitulum 14. Quod ille locus Danielis, cap. XI: "Et convertet faciem suam ad imperium" usque ad finem capituli sit principaliter de Antichristo.
Capitulum 15. Recolligens quae in praedictis transgressionibus certa sunt
Capitulum 16. Quod Antichristus imperator et monarcha erit
Capitulum 17. De modo promotionis eius ad regnum Judaeorum
Capitulum 18. De ampliatione regni eius
Capitulum 19. De modo regnandi ipsius
Capitulum 20. Recolligens certa de imperio eius
Capitulum 21. Quod Antichristus volet reputari Deus
Capitulum 22. De signis mendacibus quibus se Deum probabit
Capitulum 23. De discipulis Antichristi
Capitulum 24. Quod Antichristus reputabitur Deus
Capitulum 25. Quod nullum alium permittet Deum nominari
Capitulum 26. Quod videtur leges destruere et mutare et specialiter legem Christi
Capitulum 27. Recolligens praedicta circa falsam deitatem eius
Capitulum 28. De persecutione ecclesiae ab eo in generali
Capitulum 29. De penuria sanctorum quam tunc sustinebunt
Capitulum 30. De oprobrio et verecundia eorum
Capitulum 31. De martyriis sanctorum
Capitulum 32. De casu illorum qui videbantur stare
Capitulum 33. De loco persecutionis et fuga aliquorum sanctorum in loca deserta
Capitulum 34. De tempore durationis illius persecutionis
Capitulum 35. Quare Deus talem persecutionem evenire permittet.

Capitulum primum de interpretatione nominis Antichristi sequitur.

Quia vero omnis notitia incipit a cognitione significati nominis, ideo primo videndum est signatum et etymologia huius nominis Antichristus. Dicitur autem Antichristus quasi contra Christum. Sermones contra excelsum loquetur et sanctos altissimi conteret ut de eo dicitur Danielis VII. Unde Isidorus in libro VIII Etymologiae in capitulo De nominibus dicit: Antichristus appellatur quia contra Christum venturus est. Non quomodo quidam simplices intelligunt Antichristum ideo dictum quod ante Christum venturus sit aut post eum veniat Christus. Non sic, sed Antichristus dicitur Graece quod est Latine contrarius Christo. Anti enim Graece Latine contra signat. Christum enim se mentietur dum venerit et contra eum dimicabit et adversabitur sacramentis eius et Evangelium solvet. De hoc etiam loquitur Damascenus libro quarto circa penultimum: «Non nobis, sed judaeis veniet, non pro Christo, sed adversus Christi et eos qui Christi sunt, ideo Antichristus dicitur». A quibusdam quaeritur an ex impositione nominis Antichristus debeat vulgariter nominari. Huic autem quaestionem Ambrosius videtur respondere super Lucam liber 2 dicens: «Veniet qui Christi sibi nomen usurpet, quem licet appellatione nominis non quaeas secernere, factorum tamen consideratione discernes» (PL 15, 1749). Ecce quod aperte dicit quod ille pessimus, quoniam se vel suis nomen Christi sibi usurpabit appellatione nominis a Christo non possit discerni. Constat autem quod si hoc nomine Antichristus vocaretur, ipso suo vocabulo a Christo secerneretur. Et ideo satis clarum videtur, quod licet homo ille peccati filius perditionis realiter Antichristus esse debeat, contrarius videlicet Christo, hoc tamen nomine non appellabitur ex impositione, sed quodam alio nomine, tum quia si hoc nomen Antichristus sibi imponeretur minus per ipsum diabolus posset fallere mundum. Ex nomine enim isto ipsius malitia omnibus panderetur, tum etiam quia vellet vocari et reputari Christus. Non igitur videtur quod Satanas, qui per ipsum vellet mundum decipere et in ipso Christus appellari permittere debeat quod nomen Antichristi quod est contrarium nomini Christi sibi imponatur, sed sicut salvator noster re fuit Christus, tamen nomen Christi sibi impositum non fuit quo vulgariter inter homines vocaretur, sed nomine Jesus, ut patet Luc 1 et 2 cap. et in Matth 1 cap. Sic prosecutor ille re erit Antichristus, sibi tamen non imponetur hoc nomen, sed aliud congruum ad decipiendum mundum.
Capitulum secundum, quod venturus sit ipse Antichristus
Quod autem Antichristus sit venturus ex multis locis Sacrae Scripturae patet manifeste, ab auctoritate autem hoc incipiamus probare qui prima veritas est, cui ipse contrarius erit, ait, namque Christus, Iudaeis, Ioannis 5 cap.: «Ego veni in nomine Patris mei, et non accepistis me; si alius venerit in nomine suo, illum accipietis». Veniet enim Antichristus non in nomine Patris, sed suo, ut non gloriam Patris, sed suam quaerat. Quia enim Judaei noluerunt recipere Christum, poena peccati huius congruet, ut recipiant Antichristum, ut qui noluerunt credere veritati, credant mendacio, ubi dicet Glossa ibidem et Damascenus libro quarto cap. Penultimo: «Decet scire quoniam oportet Antichristum venire». Veniet autem in redargutionem adversariorum Judaeorum. Dixit enim eis Dominus: «Ego veni in nomine Patris mei, et non accepistis me». Et subdit ibidem consequenter: «Veniet alius in proprio nomine et illum accipietis». Et Apostolus ait in 2 Thess. cap. 2: «Pro eo quod amorem veritatis non susceperunt ad hoc ut salventur ipsi, propterea mittet eis Deus auctorem erroris ad credentum eius mendacio». Et sunt hic duo advertenda. Primum est concordia Glossae cum dicto Damasceni, qui illam auctoritatem dictam a Christo expresse exponit eam esse dictam de Antichristo. Secundum quod ubi Damascenus habet auctorem communis littera habet 2 Thess. 2 cap. operationem ibi enim sic dicitur: «Eo quod caritatem veritatis non receperunt, ut salvi fierent», sequitur: «Et ideo mittet illis operationem erroris», id est illum, qui est malitia, quia est pater omnis malitiae et iniquitatis. Adventus etiam Christi certificatur per Apostolum in 2 Thess. cap. 2 sub his verbis: «Nisi venerit discessio primum et revelatus fuerit homo peccati filius perditionis», scilicet non veniet Christus ad judicium. Eius etiam adventus et ortus prophetatur Daniel 7 cap. In illa enim sacratissima visione, qua totum decursum mundi per quatuor monarchias sub figura quatuor bestiarum oculis mentis intuitus est quousque videt et diceret: «Aspiciebam donec throni positi sunt et antiquus dierum sedit», scilicet ad judicium, sub quarta bestia terribilis dicit: «Considerabam cornua, et ecce aliud cornu parvulum ortum est de medio eorum». Glossa: «Id est Antichristus». Hoc enim referri non potest ad aliquem regem Graecorum, cum illi sub tertia bestia figurentur, hoc autem cornu erat sub quarta. Nec de regibus Graecorum potest dici, quod immediate post visionem de isto cornu subjungitur: «Aspiciebam», inquit, «donec throni positi sunt». Et licet esset facile ex aliis Scripturae testimoniis adventum illius perversi hominis comprobare ista sufficiant, quia subsequentia omnia sunt attestatio praemissorum. Fuit autem aliquando dubium an hic Antichristus venisset in primitiva ecclesia, quia videbatur aliquibus per hoc quod dicit Ioannes apostolus in 1 Ioann. cap. 2, in sua cana: «Filioli mei, novissima hora est, et sicut audivistis, quia Antichristus venit». Hoc etiam videbatur aliquibus pro hoc quod dixit Apostolus in 2 Thess. cap. 2: «Jam mysterium operatur iniquitatis ut qui tenet jam teneat donec de medio fiat». Ex his autem orta est non opinio, sed praesumptio seu temeritas aliquorum asserentium Neronem Antichristum fuisse, ut dicit Glossa Augustini ibidem. Dicit enim ibi per hoc «Neronem voluerit intelligi cuius jam facta velut Antichristi videbantur, unde nonnulli ipsum resurrecturum et futurum Antichristum suspicantur, alii vero ipsum non occisum putant, sed subtractum ut putaretur occisus, et vivum occultari in vigore illius aetatis in qua fuit, cum crederetur esse extinctus, donec suo tempore restituatur in regnum». Subdit autem Augustinus huius temeritatis falsae reprehensionem, dicens: «Sed mihi mira est haec opinantium tanta praesumptio». Unde et mihi videtur quod in reprobatione huius praesumptionis erroneae nec illa auctoritas batei Ioannis facit pro eis. Advertendum quod sicut ille iniquus pertitionis filius venturus in fine saeculi Antichristus proprie dicitur, sic aliqui perversi quasi membra ipsius dicuntur antichristi similitudinarie. De Antichristo per imitationem loquitur beatus Ioannes ibidem, et hoc patet per illud quod subdit ibidem: «Nunc autem antichristi multi sunt» et per illud quod subdit in 4 cap.: «Omnis spiritus qui solvit Christum, de Deo non est, et hic est antichristus, de quo audistis quia venit». Unde Hieronymus super Matthaeum exponens illud verbum Christi: «Multi venient in nomine meo dicentes: Ego sum Christus», - sic dicit: «Unus eorum de quibus loquitur fuit Simon Samaritanus, quem in Actibus Apostolorum legimus, qui se magnam dicebat esse virtutem. Hic quoque in suis voluminibus scripta relinquens: Ego sum sermo Dei, ego omnipotens, ego omnia Dei. Sed et Ioannes Apostolus in epistola sua I loquitur: Audistis quia antichristus venturus est, nunc autem antichristi multi sunt. Ego reor omnes heresiarchas antichristos esse, et sub nomine Christi ea docere que contraria sunt Christo». Haec Hieronymus. Idem dicit Beda super Marcum. Illud etiam apostoli non facit pro eis, quia secundum Augustinum in Glossa ibidem mysterium iniquitatis appellat interfectionem et persecutionem sanctorum, quam inferebat Nero et principes eius fidelibus Christi, quorum jam facta quasi Antichristi videbantur. Quod ideo appellatur mysterium, quia jam tunc diabolus occulte per Neronem et alios operabatur occidendo martyres, sicut tunc aperte operaturus est per Antichristum. Non igitur Nero fuit Antichristus secundum rem, sed secundum figuram. Sicut enim Antiochus figura fuit et typus in nova lege inchoando persecutionem in principio ecclesiae, quam Antichristus complebit in fine. Moraliter autem nota secundum Origenem, quod omnis sermo, qui profitetur expositionem Scripturarum, secundum fidem earum, non autem habet veritatem est Antichristus, veritas autem est Christus, et simulata veritas Antichristus. Sed et omnes veritates invenimus esse Christum, et omnes simulatas esse Antichristum. Haec ille.
Capitulum tertium. Ex qua gente nascetur Antichristus
Patriarcha Jacob, oculis corporeis caecuciens, vigens tamen intus oculis mentis, et quae ventura erant in novissimis praevidens praedixit gentem et tribum ex qua Christus nasceretur, Genesis 49, dicens: «Non auferetur sceptrum de Juda et dux de femore eius, donec veniat qui mittendus est, et ipse erit expectatio gentium, ligans ad vineam pullum suum». Prophetavit etiam gentem et tribum ex qua nascetur Antichristus, ibidem subdens de Dan filio ancillae Rachelis: «Dan», inquit, «judicabit populum suum». Et sequitur: «Fiat Dan coluber in via cerastes in semita mordens ungulas equi ut cadat ascensor eius retro. Salutare tuum, Domine, expectabo». Ubi glossa ordinaria: «Dan non solum coluber, sed cerastes. Cerastes enim Graece Latine cornua dicitur. Et hic serpens cornutus esse perhibetur, per quem digne adventus Antichristi asseritur, qui contra sanctos morsu pestiferae praedicationis et cornu potestatis armabitur. Mordebit autem ungulas equi, id est extrema mundi seducere nitetur, ut dicit Interlinea, et hic est ille pullus, de quo prius dixerat, quod Christus ligaret ipsum ad vineam.Mordet autem ungulas equi, ut ascensor eius Christus, qui ut fidem impleret ascendit pullum asinae, quando Hierusalem erat venturus, ibidemque passurus. Cadit retro, ut abjiciatur ab eius dorso per suae fidei destructionem in mundo. Cum autem dixit propheta “Fiat Dan” hoc dixit non ista postulando, sed vaticinium prophetando. Et ideo quid ipse sanctus Jacob inter morsus serpentinos illius pestiferi expectet pro refugio subdit dicens: «Salutare tuum, Domine, expectabo». Hanc etiam auctoritatem beatus Ambrosius in libro “De benedictione patriarcharum” exponens, sic ait: «Simplex intellectus hoc habet, quod etiam tribus Dan judicem dederit in Israel Sampson de tribu Dan, quia in Israel judicavit 20 annis. Sed non hunc propheta signat, sed Antichristum, qui futurus ex tribu Dan saevus judex et tyrannus immanis populum judicabit et tamquam serpens in via sedens dejicere tentabit eos, qui viam ambulant veritatis supplantare cupiens veritatem» (PL 14, 684). Idem dicit una Glossa Deuteronomii 33 super illud Dan quoque ait scilicet Moyses catulus leonis fluet largiter de Basan. Johannes quoque in Apocalypsin ait, cap. 7. In sacra illa visione numeri mystici salvandorum vidit 144 millia signatorum et adscriptorum ad salutem ex omni tribu filiorum Israel, excepta tribu Dan. Haec enim tribus Dan ibidem signatos non habet ut apparet manifeste per textum. Pro hac absque dubio causa quia ex genere eius nascetur Antichristus et ideo ibi praemittitur ut ex omni numero sanctorum ostendatur Antichristus ejiciendus, ut expresse dicit Glossa. Et nota quod 12 Patriarchae filii Jacob a quibus 12 tribus per carnalem generationem processerunt typum gesserunt 12 Apostolorum Christi, a quibus in 12 partibus mundi ad quas divisi sunt, 12 tribus salvandorum per spiritualem generationem prodierunt in lucem. Unde etiam sicut in numero duodenario apostolorum unus cecidit scilicet Judas, persequens Christum usque ad mortem loco cuius suppletus est Matthias. Sic in numero duodenario tribuum ruet scilicet tribus Dan, quae in suo capite et principe Antichristo Christum persequetur, loco cuius in visione beati Ioannis suppletur tribus Manasses, ut patet in textu manifeste. Quod praevidens patriarcha Jacob in spiritu cum adduxisset Joseph ad eum duos filios suos cancellatis manibus in modum crucis super capita eorum et eis benedicens dixit ad Joseph: Hi duo filii tui computabuntur mihi. Quantum enim ad praesens spectat Manasses computabitur sibi in numero signandorum signo crucis ad salutem quod utique signum expressit in cancellatione manuum, quoniam loco tribus Dan tribus Manasses 12 millia signandorum sicut et aliae tribus habere designatur. Quod etiam Antichristus nascatur de tribu Dan aperte beatus Methodius martyr in libello suo de primis et novissimis diebus sic dicit: Veniet filius perditionis et putans se quasi sit Deus et exaltabitur cor nimis cum sit ex viri semine ex tribu Dan. Hunc ergo beatum Methodium commendat beatus Hieronymus in prologo super Danielem et super 12 capitulam eiusdem, de quo Magister Historiarum dicit 10 capite super Genesis, quod eo existente in carcere revelata sunt ei tempora prima et novissima. Dicunt etiam aliqui quod fuit discipulus beati Pauli Apostoli. Oritur autem dubitatio contra hoc quod dictum est quod Antichristus nascatur ex tribu Dan ex dicto Hieronymi super Danielem, ubi videtur dicere, quod nascetur ex tribu Juda, dicit enim exponendo locum illum Danielis undecimo: Stabit in loco eius indignus hic Antichristus in fine mundi consurgens de gente modica id est de populo Judaeorum. Haec ille. Judaei autem sunt de tribu Juda a quo descenderunt Judaei. Hoc autem praedictae veritati non obviat. Nam quandoque in Sacra Scriptura ex dictis sanctorum accipitur populus Judaicus praecipue pro illis qui de tribu Juda descenderunt, aliquando pro quibuslibet filiis Israel de quaecumque fuerunt tribu, maxime a tempore illo, quo decem tribus fuerunt in captivitate pro majori parte, et pauci de qualibet inter filios Juda permanserunt.
Capitulum quartum.
In qua urbe nascetur Antichristus
Licet satis claret ex dictis ex qua gente nascetur vel descendet antichristus per carnalem generationem, in qua tamen urbe nascetur non ita ex dictis claret, sanctorum cum in hoc sibi mutuo contrariari videatur. De hoc enim scribit beatus Methodius ubi super sic: Tunc apparebit filius perditionis qui dicitur antichristus. Nascetur autem in Corrosaim, nutretur in Bethsaida et regnabit in Capharnaum. Propterea dixit Dominus in Evangelio: Vae tibi, Corrosaim, vae tibi, Bethsaida, vae tibi, Capharnaum. Si usque ad caelum exaltaberis, usque ad infernum dimergeris. Ecce quod vult aperte quod nascetur in Corrosaim. Huic tamen videtur contrarii glossa super ii cap. ad Thessalonicenses, quae dicit expresse quod nascetur in Babilone. Hoc idem glossa Hieronymi Daniel XI super illud: «Et concitabitur fortitudo eius», ubi dicit antichristus nasciturus est de populo judaeorum et veniet de Babilone. Posset tamen ista diversitas concordari. Nam cum distinguatur duplex nativitas a doctoribus una in utero quae dicitur conceptio, alia ex utero, posset dici quod prima nativitate quae est in utero nascetur in Corrosaim, sicut Christus in Nazaret. Sed secunda nativitate quae est ex utero nascetur in Babilone, sicut Christus in Betleem. Quod autem dicit Methodius ipsum debere nutriri in Betsaida, hoc quidem contingere poterit sicut Christus licet conceptus fuit in Nazaret et natus in Betleem, pro majore tamen parte nutritus est in Capharnaum, unde in Evangelio civitas eius vocatur, de qua dicitur: «Et venit in civitatem suam».
Я бы тоже хотел начать с книги Льва Шестова «Афины и Иерусалим», где он обращает внимание на одну деталь. Он тоже там цитирует Жильсона. Интересная деталь: Пётр Дамиани, католический богослов. Я говорю католический потому, что я беру ситуацию после разделения церквей, западную церковь мы называем католической. Хотя католическая церковь, это Никео-Цареградский символ веры, то есть ;;;;;;;; ;;;;;;;;. Я просто хочу уточнить некоторые терминологические вещи, чтобы потом не было споров. Было «Житие Амвросия Медиоланского», написанное Павлином на латинском языке еще в V в. н.э.. Там были выражения vir catholicus, ecclesia catholica. Мой приятель, отец Антоний, который был моим соседом, попросил меня помочь перевести это житие с латинского языка на русский для того, чтобы сдать экзамен по патрологии. Я помог. Я везде переводил «catholicus» как «католический». Преподаватель патрологии посмотрел и сказал, что всё хорошо, но всюду, где написано католический, давайте зачеркнем и напишем: «православный». В общем, в этом тоже есть какой-то резон. Это как некое вступление. Пётр Дамиани, можно сказать, был католический богослов, то есть западный богослов, латинский богослов. И вот Лев Шестов цитирует высказывание Дамиани, что Бог настолько могущественен, что может даже сделать бывшее не бывшим. Это противопоставляется Фоме Аквинскому, традиционной схоластике, где говорится, что всё-таки Бог этого сделать не может. Это потом идёт и дальше. Декарт говорит: «Может ли Бог сделать так, чтобы я не был?» Он говорит: «Nunc non potest» (Теперь не может). То есть если уж Бог решил, что я буду, значит, так и есть. Дальше, соответственно, и про прошлое. Если уж сегодня было пленарное заседание, значит, оно уже было, его уже отменить невозможно. Меня интересует, какие были точки зрения на этот вопрос. Вот Пётр Дамиани считал, что для Бога возможно сделать бывшее не бывшим. А схоластика пошла по другому пути.
Возникает вопрос: а что собственно произошло? Как возникла схоластика? Действительно, это некое движение. Первый докладчик, Григорий Борисович Гутнер, говорил о том, что, в конце концов, это привело к смерти Бога. Может быть и так, но, по крайней мере, есть некоторая эволюция европейской мысли. Мышление Петра Дамиани фактически патристическое, то есть для него главное – это Бог, спасение души. Приведу одни пример из Дамиани, чтобы было понятно, насколько он классичен, насколько он человек ещё «древний». Он описывает некую византийскую принцессу, которая вышла замуж за сына венецианского дожа. Автор говорит, какая она была странная, эта византийская принцесса. Она просила своих рабов, чтобы они нарезали мелко мясо, и какой-то специальной маленькой вилочкой подносила эти кусочки ко рту. А для устранения запахов венецианских лагун она использовала специальные благовония. И, наконец, она просила служанок, чтобы они собирали ей утреннюю росу для умывания. Он говорит, что вот, мол, к чему вся эта роскошь приводит? И она, и её муж, и их ребёнок - все погибли от чумы. Господь их наказал за эту любовь к роскоши, любовь к комфорту. Пётр Дамиани ещё мыслит вполне традиционно. А вот уже, к примеру, Абеляр, который жил только век спустя после Петра Дамиани, уже пишет сочинение под названием «Диалог между философом, иудеем и христианином». Появляется ключевое слово «диалог», то есть какая-то попытка разобраться, кто же прав. Что-то, видимо, за этот век произошло. Приведу ещё один пример. Есть такой западный святой, тоже XI в. – Бруно Картузианец. Он основатель картузианского ордена, знаменитого, в том числе, своим ликером шартрёз. Почему же Бруно ушел в монастырь? Он до этого занимался у парижского профессора. Профессор внезапно умер, без покаяния. Тогда, в XI в., это считалось нехорошо, когда человек вот так внезапно умирает. Его похоронили, за ним не числилось никаких ересей. Когда его отпевали, он приподнялся из гроба и сказал: «Меня приводят на суд». И опять лёг. Потом он второй раз встал и говорит: «Мне читают приговор». Лёг. И, наконец, третий раз он встал и сказал: «Я осуждён». И лёг в гроб окончательно. Эта сцена так подействовала на Бруно, что он ушел в монастырь и впоследствии основал орден картузианцев с очень строгим уставом (и знаменитым зелёным ликером, который мы до сих пор пьем). Я немножко агадически рассказываю... Я вам это всё рассказываю, чтобы показать, что на рубеже XI–XII вв. что-то произошло в Европе. Была ещё одна книга, которая называлась «О четырех лабиринтах Франции», где автор пытался предостеречь от нарождающейся схоластики (четыре лабиринта - это четыре философа, один из них - Пётр Ломбардский). Начиная с Абеляра, хотя он сам был осуждён, как говорится, «идея (схоластики) овладела массами». Это была идея изучения природы. Стали основываться университеты, где изучали, конечно, семь свободных искусств, аристотелевскую философию, потом право, гражданское и церковное, медицину и, наконец, богословие. Это было массовым явлением.  К XV в. университетов было уже около 100, в некоторых из которых было до 10 000 студентов. Это было повальное увлечение именно наукой, то есть попытка узнать, как устроен мир. К примеру, Роджер Бэкон, философ XIII в., прямо формулирует программу: мы должны создать оружие, которым мы разгромим нечестивых мусульман и монголов. Это были грандиознейшие планы. Он же пишет о том, как вредны авторитеты. Это то, что повторил его однофамилец, Фрэнсис Бэкон, три века спустя. На самом деле, речь идёт о том, что мировой дух, по Гегелю, перешел от познания Бога к познанию Природы. Потом уже учитель Пушкина, А.И. Галич, видимо, копируя Шеллинга, говорит о некой тетраде: дух сначала обращается к своему Создателю, и это будет патристика. Пётр Дамиани – это ещё дух, думающий о Боге, думающий о спасении. Вот, например, тоже Бернард Клервоский. У него есть толкование на «Песнь песней»: как восходить к Богу? Есть три этапа – osculum pedis (поцелуй стопы), т.е. сначала надо лобызать ноги, потом на втором этапе уже можно лобызать длань (osculum manus), то есть можно руку поцеловать, ну, и наконец, osculum oris (лобызание уст). Вы, наверное, знаете, что «Песнь песней» начинается со стиха: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!» (Песн 1, 2). Так вот к этим устам ещё надо идти, это невежливо сразу целовать в уста, надо сначала пройти весь духовный путь. Этот путь мыслится именно как восхождение к Богу. А уже Фома Аквинский брал с собой в путешествие Библию и «Метафизику» Аристотеля в дорожную суму. Отсюда появляется идея «двух книг» Галилея: есть книга природы и есть книга Священного Писания, и между ними не может быть противоречия. Но на самом деле здесь речь идёт о том, что изменилось отношение к познанию. Опять же Шестов говорит, что раньше как понимали «вкушение от дерева познания добра и зла»? Это грех. Всякое познание есть грех. Не очень понятно, почему вдруг это «познание», причем оно называлось словом scientia. У того же Роджера Бэкона: lignum scientiae boni et mali. Переводчик, который до меня переводил (а я редактировал), перевел: «древо добра и зла науки». Я говорю: «Извините, это не совсем в том порядке». Конечно, можно и так, двойной родительный, можно начать с добра и зла, тогда действительно будет «древо добра и зла науки». Я считаю, что скорее всего автор имел в виду «древо познания добра и зла», то самое библейское древо. Итак, «scientia» значит «познание». Получается, что то, чем мы занимаемся, science, это и есть то же самое, что вкушать плоды с древа познания добра и зла. Почему и переводчик не захотел переводить «scientia» как «познание», потому что scientia для него это всё-таки science, т.е. наука. Вот и получилось у него в итоге «древо добра и зла науки». На самом деле в этом есть смысл: действительно в Средние века произошел как бы поворот, люди себе разрешили познавать, сказали, что это не грех, это нужно. Более того Фома Аквинский говорит, что на этом пути мы не рискуем погубить свою душу. Почему? Потому что сам Бог дал нам возможность познавать этот мир. Идя этим путем, мы не рискуем. Потом, опять же по логике Шеллинга и А.И. Галича, человеческий дух переходит от познания природы к познанию самого себя, то есть направляется на себя самого. Отсюда Пико делла Мирандола  с его трактатом «О достоинстве человека». Но главным образом это, конечно, «cogito ergo sum» Декарта, это рефлексия. И тот же Монтень. И Руссо, наконец. Руссо – это как раз квинтэссенция третьего этапа. Он открыто антинаучен. Он вообще считал, что наука только развращает и губит людей. Почему-то этого не замечают. Почему-то говорят, что, начиная с Галилея, наука победоносно шла по европейским умам, университетам. А Руссо тогда кто? Премию дали. Кстати, дала Дижонская Академия, но за что? Она же поставила вопрос: способствует ли науки и искусства улучшению нравов? А Руссо как раз доказывает, что нет, не способствует, а наоборот только развращает людей. Это его премиальная статья изобилует инвективами в адрес науки, учёных.
Что я могу сказать? Конечно, мы так представляем себе историю Европы, что было темное Средневековье, потом Галилей, Коперник, воссиял свет, и дальше вплоть до наших дней, до появления теории относительности и т. д. На самом деле всё не так просто. Если продолжать логику Шеллинга, человеческий ум, познав, наконец, самого себя,  переходит ещё к четвертому типу созерцания. Первое, он познавал Бога, в патристике, потом познавал природу в схоластике, потом познавал самого себя в картезианстве, в руссоизме, в кантианстве. Туда же, конечно, следует отнести и Локка с Юмом. Это тоже всё попытка познать, что мы можем познать, то есть создание гносеологии. Или вопрос Канта: «Что я могу знать?». Это всё о себе, попытка человека познать самого себя, свой дух. Наконец, мы переходим к четвертому этапу, к последнему. Квинтэссенцией этого этапа является Ницше. Мы переходим к нигилизму. Человек вдруг говорит, что Бог умер, и человек умер, на самом деле, потому что у Ницше человек – это уже лишь «мост между обезьяной и сверхчеловеком». Человек как таковой умер. «Человек не есть цель», - говорит Ницше. Человек есть только средство, это то, что должно быть преодолено, как пишет Ницше в «Заратустре». Должен прийти сверхчеловек. На самом деле, по сути, раз он говорит, что Бог умер, значит, мы стоим перед «ничто». Тогда другой немецкий философ, Макс Штирнер, говорит, что раз Бога нет, значит, «я Бог». Это тоже долго не продолжается, это неустойчивое равновесие. В конце концов, мы переходим к тому, что уже прозвучало в пленарных докладах – к теме «заброшенности» человека в этот мир, то есть теме «человек перед лицом ничто». Стивен Вайнберг говорит о том же самом. Эпилог его книги «Первые три минуты» такой: Вселенная, конечно, будет расширяться, остывать. В конце концов в ней остынет вообще всё, и вот эти ледяные глыбы будут нестись в пространстве, где уже невозможна будет никакая жизнь, и тогда … Есть такой анекдот, когда человек обращается к доктору с вопросом: «Доктор, а я жить буду?». Тот отвечает: «А смысл?» Вот мы это всё познаем, мы это всё изучаем, но остается вопрос: «А смысл?». Если всё это остынет и превратится в ледяную пустыню, какой смысл в том, что человек, Стивен Вайнберг, получил Нобелевскую премию? Четвертый этап – человеческий ум вдруг погружается в ничто, которое теперь является для него объектом. У Хайдеггера главный объект философии – это «ничто». Не столько рефлексия по поводу ничто – А что же я буду делать? Почему меня сюда забросили? – а просто стоическое какое-то отношение к ничто. Я так понимаю Хайдеггера. Да, заброшенность, да, ты одинок. Попытайся иметь мужество жить в этой ситуаций пустоты, ничто и неопределенности. Ну и, наконец, я надеюсь, что человеческий дух, пройдя по этим четырем этапам, всё-таки вернется к первому этапу, поймёт своё одиночество, как блудный сын в евангельской притче. Мы сами себя загнали в ницшеанство и хайдегерианство, мы идем тем путем, который сами избрали, никто нас не заставляет по нему идти. Мы сами себя загнали в этот нигилизм и сами же можем волевым усилием из него выйти. Вот так я мыслю проблему соотношения между наукой и религией.
В заключение могу сказать, что наука давно кончилась, это произошло еще во времена Декарта, Руссо и Канта. Кант, подвергнув критике чистый разум, фактически закончил науку. То, что идёт дальше, это технологии, просто паровая машина оказалась очень эффективной в развитии капитализма, поэтому капиталисты стали вкладывать деньги в научные исследования. Не случайно, что Эйнштейн заканчивал Политехнический институт в Цюрихе. Он начинал как служащий патентного бюро, теорию относительности он создавал, можно сказать, в свободное от работы время. У него не было социального заказа создавать теорию относительности. То же самое можно сказать и о Жорже Леметре, он был аббат, в принципе, он мог оставаться профессором теологии Луганского университета. Уверяю вас, церковь не финансирует научные исследования в области релятивистской космологии. Это была инициатива самого Леметра. Ещё пример – это Мендель, он стал аббатом монастыря. Все его опыты по скрещиванию разных сортов гороха не были поощряемы церковным священноначалием. Хочу сказать, что все научные открытия Нового времени связаны с капитализмом, а не с эволюцией человеческого духа. На самом деле, судя по пустующим залам библиотеки ИНИОН, никакого интереса у людей к науке уже нет. У меня ощущение, что человек чувствует заброшенность и пытается с ней справиться. Мы все вместе с Хайдеггером переживаем этап, который является в данный момент магистральной линией, мэйнстримом. В остальном возможны разные реликты из прошлых эпох, можно отметить и юбилей Галилея, но всё это только форма, а дух давно исчез. Даже Ницше писал об этом: «Стремишься ли ты к знанию, как лев к своей добыче?» Тот же Ницше говорил, что наука – это удел людей посредственным, чем человек более посредствен, тем он лучше ощущает себя в качестве учёного. Я заканчиваю, скажу, что я проблемы здесь не вижу – наука ушла, и религия в каком-то смысле тоже ушла из центрального магистрального направления, сместившись на периферию. Центральный человек XXI в. – это атеист. Более того, убеждённый, с верой в это ничто, хайдегерианец, постмодернист, экологист, сторонник сексуальной свободы и т. д. Вот это магистральный человек, человек мэйнстрима. Такого человека вопросы о соотношении науки и религии совершенно не интересуют. Мнение у меня, конечно, несколько пессимистическое, но с элементами оптимизма, что всё в наших руках, мы можем и по-другому всё устроить.
Хотелось бы ограничиться ответом, почему шеллинговская система мне нравится? Она стоит как на 4 ножках, тем более тут и Александр Иванович Галич, учитель Пушкина, как-то все это выглядит красиво. Пятая нога уже не вписывается в эту систему. Единственное, что возможно, это выйти за ее пределы. Безусловно, то, что я вижу сейчас, может быть возвратом к неоязычеству, к каким-то попыткам магического видения мира, архаике. Может быть, и это уже прошло.

Я не знаю, в какое время мы живем. Поскольку я слово «заброшенность» услышал сегодня во время пленарных докладов, я думаю, может, это только в России, конечно, но Хайдеггер, судя по количеству написанных о нем книг, и тот же самый Ницше – это все-таки философы мэйнстрима. Можно даже говорить о некой программе: сделать Ницше Аристотелем XXI в. и основой университетского образования. Нельзя сказать, что Ницше ушел.
Была теория двух мечей: у Римского Папы есть два меча. Один меч духовный, другой – светский. Также теория Папы-императора, идея Крестовых походов, то есть что необходимо активно-деятельное начало. Отсюда интерес к познанию природы именно с тем, чтобы, в каком-то смысле, над ней господствовать. К примеру, было такое лекарственное средство - териак. Это особый бальзам из 600 компонентов, который, как предполагалось, исцеляет от всех болезней. Потом были также алхимические опыты получения спирта в XIII в., что толковалось как гигантский прорыв, что это средство от всех болезней. Тот же самый Фома, который, создавая синтез  аристотелизма и христианства, надеялся этим синтезом опровергнуть всякое язычество. У него одна из книг называется «Contra Gentiles», то есть против язычников. Под язычниками он понимал и мусульман тоже. Шел идеологический крестовый поход. Это как Маяковский сказал, что, кажется, ещё одна рифма, и коммунизм победит во всем мире. Был такой энтузиазм. Нам он сейчас не понятен. Таково было сознание средневекового человека, поэтому доктор университета приравнивался к рыцарю по чести.
Да, Кассиодор – это как зародыш новой фазы. Но он не дал в то время массового движения. А задача как раз и состоит в этом. Мы сейчас можем говорить что угодно, но пока мы среди остготов, мы кассиодоры, или, хуже того, боэции, нас ждет такая же судьба. Мы не мэйнстрим. В Средние века действительно удалось создать мэйнстрим. Университетское движение было массовым, церковь его поощряла, короли его поощряли, монахи его поощряли. Многие колледжи в Англии (в Оксфорде или Кембридже) берут свое начало в Средних веках. Я думаю, это было некое пассионарное движение, по Гумилеву. В России ничего подобного не было, даже в Византии ничего подобного не было.
Византия, конечно, хранила многие вещи. Она, может быть, ещё будет востребована. Судьба наука сложная. И в мусульманских странах. Тот же Руссо приводит пример, как пытались ещё в начале XVIII в. при султане Ахмете III завести типографию. Она недолго просуществовала, потом все оборудование поломали и бросили в колодец. Османская империя была отсталой в то время. Это не значит, что Европа была научной. Европа была капиталистической, захватнической, хищнической, но не научной, потому что людей не наука интересовала. Тот же самый Вольтер, его не наука интересовала, а женщины. Одна из его знаменитых связей была с маркизой Эмили дю Шатле, переводившей Ньютона на французский язык, а она потом умерла, рожая ребенка от очередного любовника. Вот какой был центральная мотивация, а совсем не наука. В XVIII в. просветители были слишком большими любителями жизни, чтобы быть учеными. Почему Ницше и задал вопрос: ты, как лев, стремишься к истине или хочешь и хорошо пожить? Наука для тебя муза или дойная корова?