Каждый из нас по-своему лошадь
Если отбросить сентиментальность и излишний романтизм, классификация по «лошадиному признаку» — это самая честная классификация homo sapiens. Все еще недоверчиво фыркаете и думаете, что это бред сивой кобылы? Если в вашей голове «сивая кобыла» вызвала устойчивые визуальные ассоциации седовласой старушки на грани маразма — поздравляю, вы уже приверженец теории о лошадиной классификации. Так что не спешите с выводами. Уверяю, к концу у вас не останется сомнений.
Вот, к примеру, резвится на лужайке жизни жеребенок. Ну чем он отличается от обычного мальчишки, откопавшего в грязи кривую палку и глядящего на нее как на самое ценное в мире сокровище? Его мир неизведан и полон чудес. Он скачет, шумит и пробует всё на зуб. Ещё наивен, глуповат, но невероятно любопытен: испугается громкого звука, шарахнется в сторону, но тут же снова полезет обратно. Его энергия бесконечна. По крайней мере, пока он не свалится в сон, со стороны больше похожий на внезапный обморок.
Подрастая, жеребенок чаще всего превращается в коня. Это столп общества, его рабочая единица. Конь — парень простой, компанейский. Он не претендует на лавры жеребца, но и в клячи не торопится. Его стихия — дружеские посиделки у кормушки, одобрительное ржание в ответ на шутку и неспешная прогулка в старом добром, чуть поношенном пальто. Он стабилен, предсказуем и по-своему обаятелен в своей непритязательности.
Вот легкой поступью в леваду выводят лошадку. Как любая юная девушка, впервые увидевшая свет и недавно сбросившая удила пубертата, она еще не осознала своей силы. Однако, лошадки бывают разные. Одни, взбалмошные, стремятся лягнуть копытом мир и проверить, на что он способен в ответ. Другие — скромняшки, прикрывающие огромные, испуганно-любопытные глаза челкой. Они кокетливо прячут морду в гриву, аккуратно и издалека изучая искусство обольщения, которое пока дается им с трудом.
Наконец, уроки усвоены, и в самый центр круга, гарцуя, выходит молодая кобылка. Скорость, блеск и короткие дистанции — её стихия. Она резво скачет на шпильках в 16 сантиметров и юбке с разрезом до хвоста, невзирая на мороз и здравый смысл. Ее грива выкрашена в самый модный цвет сезона, а взгляд полон дерзкой уверенности, что все жеребцы уже принадлежат ей, а эти старые кобылы просто позабыли, что такое настоящий галоп.
Кобыла, та самая зрелая дама на опыте, смотрит на все это с усталой усмешкой. Она давно открыла для себя колготки выше 20 den, что круп лучше держать в тепле, а копытам куда удобнее в качественных кроссовках. Ее сила уже не в резкости скачка, а в выносливости марш-броска и долгоиграющей стратегии. Она точно знает, куда идет, и какую поклажу способна унести.
Видите протоптанную по кругу дорожку? Это закоренелый трудоголик Пони. Крепкий, низкорослый, невероятно выносливый. А как же иначе? А кто же, если не он? Его жизнь — это замкнутый круг: дом-работа-дом-работа-дом. Его постоянно дергают за поводья, хватают за хвост, дети садятся ему на шею, чтобы прокатиться. И так по кругу. А он… просто продолжает идти. Иногда запинается, потупив взгляд, но снова делает привычный шаг. Он не дохнет от работы, он от нее просто медленно и верно истирается.
Но король конюшни, конечно, Жеребец. Тот самый «мужчина в самом соку», о котором вещал Карлсон с экранов телевидения. Его галоп — это вызов, его ржание — заявка на территорию. Он точно знает, что хорош собой, и не пытается скрывать. Жеребец всем видом излучает уверенность и точно знает себе цену. Обкатать такого — задача не для каждой наездницы. Но если уж забралась — держись крепче. Насильно его не пришпоришь. Здесь либо лаской и щедрым прикормом, либо взять в такие узды, чтоб дыхание сперло. Тут уж у кого какая тактика укрощения строптивого.
Где-то в тени жеребцов стоят Молодой и Старый мерины. Молодого еще можно попытаться разобрать детально: когда и как в нем безжалостно обрубили мужское начало. Если между теплом материнской титьки и седлом чужака, успел побывать жеребцом в вольных полях и почувствовать вкус власти, то в глазах его, вероятно, еще тлеет огонек патриархальных амбиций. Если же «оскопили» бедолагу совсем рано, то в покорности его сквозит легкая трагедия. Ну а Старый мерин — это уже окончательный приговор. Жеребцу он не конкурент, силы не те. Но в этом есть неоспоримый плюс: он спокоен и предсказуем. Ты уходишь — он стоит. Возвращаешься — он на месте. Не рвется с привязи, не скачет за каждой юной кобылкой. Просто твой, тихий, с чуть поникшим взглядом.
А где-то в уголочке, опустив голову, доживают свой век Одер и Старая кляча. Каждый в своем. И глядя исподлобья, подкусывают друг друга за тощий костлявый бок. Старые, исхудалые, изнуренные. Взгляд у обоих давно потух, спина просела под тяжестью лет и неподъемной ноши. Ни один из них уже не верит ни в вольные пастбища, ни в доброго хозяина. Каждый просто движется по инерции, боясь остановиться и уже не встать.
Чуть в стороне пасутся Иноходцы, личности, не принятые общей массой. Потому как ходить по леваде надо как все — шагом. Только Иноходцам нет дела ни до того, как пашут пони, ни до того какие кобылы у жеребцов и когда именно мерина лишили его достоинства. Они выбрали свой аллюр, и как бы он не раздражал табун, с высоты своего шага смотрят на эту суету с вежливым снисхождением.
Вот так и живем. Круп к крупу в огромной конюшне, сами того не понимая. Ржем, упрямо бьем копытом в ожидании седока, а иногда лягаемся от злости и думаем, кого бы прикусить за воротник.
Но в конечном счете каждый из нас тащит свою поклажу и ищет пастбище позеленее в мечтах о том, как сбросит узду и умчит вольным духом в прерии. Или пойдёт наконец ночью в поле с седаком - смотреть, как там поле зарю рожает.
Свидетельство о публикации №225101500195
Ваша классификация нас в этом ракурсе интересна. Предполагал, что будет что то, связанное с Маяковским, но не жалею, что чуть ошибся...
Удачи и творческого зуда!
Андрей Пучков 29.10.2026 14:20 Заявить о нарушении
Кира Грим 29.10.2026 15:15 Заявить о нарушении