Трамвайные времена

Сделав домашнее задание, Саша М шел на остановку и садился в первый попавшийся трамвай. Билет у него не спрашивали не только по малолетству, но и потому, что вагоновожатые были его лучшими подругами, несмотря на сорока-пятидесятилетнюю разницу в возрасте. “Здравствуйте, тетя Зоя!”, - говорил он своей подружке, - “Как у вас дела сегодня?”. И работающая пенсионерка тетя Зоя начинала рассказывать Саньку о происшествиях на линии, о недисциплинированных пассажирах и пешеходах, а потом жаловаться на маленькую пенсию, сына, невестку и вообще не в целом удавшуюся жизнь. Саша М выслушивал, сокрушался, давал советы, как и следует солидному помощнику вагоновожатого. Помогал не только словом, но и делом – стрелки переводил, когда сил хватало, отвечал на вопросы пассажиров, объявлял остановки.

Он был странным этот Сашка М. Иногда я приходил к нему играть в однокомнатную квартиру, где жили еще папа с мамой и, кажется младший брат. Стол у них был покрыт длинной, свисавшей до пола, скатертью. Пространство под ней, или под ним, становилось по воле нашего детского воображения то пиратской пещерой, то рыцарским замком, то башней танка. Нашего ли? Скорее моего. Саша играл без особого интереса, вероятно, чтобы порадовать родителей, которые зазывали меня в гости с нетипичной настойчивостью. Саша М не хотел быть пиратом или рыцарем. Он хотел ездить в трамвае с более подходящим ему по интересам и складу характера тетям Зинам, Тоням, Тамарам.

Поначалу я думал, что он быстрее нас взрослеет. Но однажды Саша позвал меня покататься вместе с ним. Я без особой охоты согласился. В почти пустом трамвае я сел на переднее сиденье, а Саша М занял свое место в водительских дверях. Я ловил взглядом взбаламученные трамвайным ветром осенние листья, пока Саша обсуждал дела профессиональные и сердечные с очередной ‘тетей Надей’. Затем он вспомнил о своем скучающем госте и стал меня развлекать, а именно показывать всякие интересные, по его мнению, вещи, которые мы проезжали.

Сначала были: “Глянь, дядька толстый какой!”, “Смотри у бабуси шляпа ухохочешься!”, “Собака важная какая!”. Но вдруг я услышал: “Смотри Карлссон полетел”. Я посмотрел вверх, но ничего, конечно, не увидел. Тогда я ухмыльнулся и взглянул на Сашу, уверенный, что он тоже ухмыляется довольный тем, что меня разыграл. Но Саша М внимательно провожал взглядом нечто летевшее выше крыш серых в дождливых пятнах домов. Затем он вернулся к тете Наде и обсудил с ней еще пару важных вопросов. Трамвай остановился и постоял, как положено, с открытыми дверьми. Никто не сел, и мы поехали дальше. Когда двери уже закрывались Саша высунулся на пол головы наружу и крикнул: “Ну давай быстрее!”. Потом он обернулся ко мне и сказал: “Чебурашка бежал, но не успел”, и продолжил разговор с к вагоновожатой. Около рынка мы еще встретили Урфина Джюса, хотя я его не заметил.

Сделав полный маршрутный круг, мы вышли на своей остановке. Домой шли долго, поскольку на пути встречались заносы из падшей желто-коричневой листвы, которую во что бы то ни стало нужно было разгрести и без того уже намокшими ботинками. На подходе к дому я спросил Сашу насчет Чебурашки и прочих несуществующих существ. Он не отвечал несколько шагов, затем повернулся и улыбнулся своей особенной, невеселой и какой-то не слишком детской улыбкой.

Астма, которой страдал его папа, передалась сыну, Саша часто болел. Его мама продолжала настойчиво звать меня в гости и очень вкусно кормила. Кататься на трамвае меня больше не приглашали. Но я и сам частенько пользовался этим видом транспорта, правда никогда не заговаривал с водительницами. Какое-то время, сидя в вагоне, я чересчур внимательно глазел в приукрашенные то морозом, то дождем окна, но ни Карлсона, ни Урфина ни разу не заметил.

Потом наступили летние каникулы, школьники разбрелись. А на следующее Первое сентября Саша М не пришел. Говорили, что его перевели в “Лесную школу”, где учат и лечат одновременно. В его квартире поселились другие люди.


Рисунок из интернета,
спасибо автору.