О роли телевидения в жизни индивидуума

Я росла в семье бабушки и неродного деда. Так сложились обстоятельства – родители разошлись, а ребёнок оказался «третьим лишним». Но речь сейчас не об этом недоразумении семейных отношений.
Речь о телевидении.

На нашей улице пригородного посёлка у нас первых появился телевизор Рекорд. Чёрно-белый, с натянутой на небольшой экран цветной плёнкой.

На дворе был 1963 год. Люди ещё не забыли войну – были добрыми и дружными.
Вечером, после вечерних новостей, зал нашего небольшого домика, площадью четырнадцать квадратных метров, был до отказа забит зрителями.
Соседи приходили со своими маленькими табуретами – «ослинчиками». Возрастной ценза не было, и все сидели вперемежку – стар и мал.
Все ждали кина!

Но иногда программу меняли без предупреждения, и вместо кино показывали балет. Вы думаете - разочарованные зрители расходились? Как бы не так!

Все оставались и смотрели это явление сценического искусства, такое непонятное и «чудное» для рабочей глубинки.  При этом шло его горячее обсуждение – как можно устоять на пальчиках, да ещё и крутиться? Почему балерины такие худые?  Почему танцор подпрыгивает так высоко, а приземляется так мягко?

Но главный вопрос, который волновал больше всего соседа дядю Павла, настолько сильно, что он надевал очки и приближался к экрану так близко, что касался его носом .
 - Чи есть у балерины трусы?!... Ну не видно ж совсем. Нету, наверное. А мужик же поднимает её над головою… Там же все может быть видно?
Все весело обсуждали этакий артистический казус, и расходились в раздумьях по домам.

А ещё мы любили смотреть Тарапуньку со Штепселем. Их интермедии высмеивали перекосы и перегибы советской власти. По-доброму, на двух языках – на украинском и на русском. И переводчик не нужен был. И Степан из кармана у Тарапуньки не выглядывал, пугая маленьких детей…

 Нас веселил Кабачок 13 стульев с польским колоритом. Пан Гималайский, которому «нужна справка, что он не верблюд» и другие милые герои, поющие чужими голосами песенки на польском языке.

 Иногда вместо кино показывали концерты. Мы знали, что составлены они так, что только в начале будут звучать, неинтересные нам, кантаты и арии. А потом будут петь красивые песни Трошин, Кристалинская … И зрители нашего «кино» зала будут тихонько подпевать…

Потом, у соседей стали появляться свои теле агрегаты, и мы всё реже собирались вместе, всё больше отдаляясь друг от друга.
 
Не могли мы тогда знать, что телевидение через много десятилетий станет мощнейшим оружием в руках идеологов, пропагандистов войны.

 И я завидую тем, кто ушёл в мир иной не узнав этого факта.