19 октября

Уже почти четверть века я провожу педагогический эксперимент: если занятия по расписанию выпадают на 19 октября, то каждый раз прошу студентов прочитать наизусть хотя бы первые четыре строки (даже не строфу!) этого стихотворения Пушкина, обещая поставить пятерку за любую контрольную, те самые 4 строки, что мы учили в школе впервые не то в 3, не то в 4 классе.

Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день как будто поневоле
И скроется за край окружных гор.

Это потом уже, классе в 9 учили и «я пью один, вотще воображенье вокруг меня товарищей зовет…», и «друзья мои, прекрасен наш союз!», предчувствуя разлуку со школой (у каждого свой Царскосельский лицей;) и одноклассники), может, кто-то как выучил к уроку, так и забыл, но ведь точно всем задавали, и уж никто не мог сказать, что не слышал этого никогда.

И если в начале моего эксперимента отдельные смельчаки хотя бы могли повторить за мной несколько слов из тех самых четырёх строк, то теперь и (таких) «иных уж нет, а те далече…». Я ничем не рискую, обещая пятёрку по переходкам или по сетям, нет никого, кто бы знал, что такое стихотворение вообще существует. Образование не умирает, оно давно уже умерло.

Раньше, объясняя простые, на мой взгляд, вещи или указывая на то, что должны обязательно знать, можно было сказать «как таблицу умножения», но теперь ведь и ее не знают, или вот еще недавний аргумент, когда, при подсчёте киловатт, омов и ампер, можно было предложить представить, что считаешь деньги, теперь не катит, зачем, когда телефон поднес, и готово!

И в тех же самых группах, где я в понедельник хвасталась победой в Казани, показывала фотографии с дипломами и кубками, заслуженно (ну, конечно!) хвалила победителей, говорила, что они возрождают веру в молодежь, пришлось опять, наверное, уже в двадцать пятый раз, испытать горькое разочарование. Кто-то в качестве аргумента сказал, что Пушкина и Лермонтова исключили из ЕГЭ, кто-то просто прятал глазки в ответ на мой вопрос, знают ли они вообще какие-нибудь стихи. При этом строчка про «вино, осенней стужи друг» тронула большинство, точнее, слегка оживила аудиторию, явно не ожидали от Пушкина такой лихости. Смотрят на меня они и думают: вот достала бабка своими стихами, ведь неведомо им, что Александр Сергеич и про это там же написал «средь новых поколений докучный гость и лишний, и чужой…»

У Уилки Коллинза в «Лунном камне» есть такой персонаж – дворецкий Беттередж, который все события жизни соотносил с книгой «Робинзон Крузо», вот и я сейчас как тот дворецкий, нахожу в означенном стихотворении объяснения всех своих дум и чувств при каждом к нему обращении. Вот соответствующие текущему моменту строки:

Увы, наш круг час от часу редеет;
Кто в гробе спит, кто, дальный, сиротеет;
Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;
Невидимо склоняясь и хладея,
Мы близимся к началу своему…

И прям ощущаю миссию свою нести разумное, доброе, вечное столько, сколько мне осталось, вопреки упрекам коллег, недавно Цырук сказал, что нечего, мол, демонстрировать свою образованность, и недоумению и усмешкам молодёжи, неразумные они ещё, есть шанс поумнеть и почитать нужные книжки и стихи. Поэтому продолжу 19 октября спрашивать у студентов, лелея безумную надежду, вдруг однажды да найдется такой герой, кто прочтет:

Куда бы нас ни бросила судьбина,
И счастие куда б ни повело,
Все те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село

И целого мира будет мало, не то, что пятёрки за контрольную…

Этот текст был написан несколько лет назад, в течение которых я продолжала читать стихи во время лекций, надеясь, что когда-нибудь дождусь перемен, заработаю их упорством. И вот в прошлом году ко мне стали подходить студенты с вопросами о прочитанных мною стихах. Первым был записной двоечник, и я не поверила, что он искренне хочет узнать, кто написал «как хороши, как свежи будут розы, моей страной мне брошенные в гроб», хотя конечно же ответила, что это Игорь Северянин.

Следующим был мальчик, похожий в моём представлении на поэта Цветика из «Приключений Незнайки». Так вот именно он остался после лекции, чтобы узнать, слышала ли я про Эдуарда Асадова, и я только открыла рот, чтобы произнести первую строчку этого стиха, как он стал взахлёб читать «как много тех, с кем можно лечь в постель…» Ситуация была слегка комичная, поскольку ему вряд ли исполнилось 20 лет, но я была в восторге, что пусть так , но я дождалась того поколения, у которого появился интерес к поэзии.

А в конце весеннего семестра на последней лекции я прочитала Арсения Тарковского «Предчувствиям не верю и примет я не боюсь…», и тут вдруг один студент из группы попросил разрешения тоже прочитать стихотворение. Ребята, я почувствовала себя настоящим Творцом, хотя моей заслуги и нет в этом никакой, наверное, но вот что значит, послать во Вселенную правильный запрос. А читал он стихотворение Саши Чёрного, позвольте, я приведу его целиком:

Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет — то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ…
Есть незримое творчество в каждом мгновеньи —
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья —
В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз…
Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?
Если сам я угрюм, как голландская сажа
(Улыбнись, улыбнись на сравненье моё!),
Этот черный румянец — налет от дренажа,
Это Муза меня подняла на копьё.
Подожди! Я сживусь со своим новосельем —
Как весенний скворец запою на копье!
Оглушу твои уши цыганским весельем!
Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.
Оставайся! Так мало здесь чутких и честных…
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю — ищи неизвестных,
Как и ты неподвижно лежащих в пыли.
Если лучшие будут бросаться в пролеты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчетную радость полета…
Разверни свою душу до полных границ.
Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом:
Все сердца открываются этим ключом.
Есть еще острова одиночества мысли —
Будь умен и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над темной водою нависли —
Можешь думать… и камешки в воду бросать…
А вопросы… Вопросы не знают ответа —
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь.