Виолончель

               
                1

    Октябрьская тишина имела пламенный оттенок клёнов Кустодиева, золотой – полотен Климта, пёстрый – садов Моне. Буйство цвета  пронизали чёткие прожилки  обнажавшихся ветвей. Сочная палитра осени резко контрастировала с бледно-серым небом, и пробивавшееся временами солнце лишь сильнее подчёркивало яркие краски. К ночи обещали дождь.
     Живая стена кустарников и невероятно высоких, тонконогих деревьев, покрывавшая крутой склон над маленькой рекой, казалось, пребывала в дрёме. Но покой был  обманным.
    Едва уловимый, монотонный шелест напоминал, что где-то в бестрепетной кроне притаился ветер. Вот он дохнул на плавный изгиб дороги у подножья длинной деревянной лестницы с утлыми ступенями, погнав по мостовой ворох мелкой листвы, и вновь затих на середине склона.
    Она так часто бывала тут, что наизусть знала каждый поворот и могла бы гулять с закрытыми глазами, но в этот раз помедлила на развилке.  В пешеходную дорожку упирался под острым углом короткий проулок со следами старого, просевшего по краям  асфальта.
    Ей давно хотелось свернуть сюда, чтобы рассмотреть тыльную сторону двух стоящих в ряд фасадами вдоль набережной домов. Они занимали участок, по форме напоминающий сильно вытянутый полукруг, и давно привлекали её внимание. Проезд огибал здания  с тыльной стороны и вновь выводил на тротуар.
   Над противоположной стороной проулка обширными уступами взбирались в гору  участки с многоликими в архитектурном разнообразии строениями. То были и совсем скромные, деревянные, прошлого ещё столетия домики с неуклюжими заборами, и роскошные, надменно поглядывающие из-за солидных ограждений на неказистых соседей современные коттеджи. Особую живописность этой беспорядочной  картине придавали купы поздних цветов в огородах, не облетевшие ещё яблони  и случайно вклинившиеся кое-где огненные каштаны с клёнами.
    Оба дома на набережной тоже составляли разительный контраст. Один из них, за невысоким каменным забором, вырос на заброшенном участке  буквально за одно лето:  лаконичный, но просторный, с широкой террасой, большими, как она любила, оконными проёмами и мансардными окошками  высокой шоколадной крыши, отражавшими небо. В торце, над террасой, расположился аккуратный  балкон. Во дворе уже разбили дорожки, уложили газон, посадили молодые деревца и поставили уютную застеклённую беседку.  Видно, что всё здесь было тщательно продумано.
    Дом почему-то сразу ей полюбился. Она с интересом наблюдала за переменами, представляя, как заживут  здесь люди, какие они и чем заняты.  В одну из вечерних прогулок она с удивлением обнаружила, что на окнах появились шторы и зажигается свет. Хозяев, впрочем, ей пока видеть не пришлось.
    Второй дом был полной противоположностью. По правде говоря, этот сосед, несомненно, был первым – хотя бы по старшинству. Построенный невесть когда, с  заколоченными в одном крыле  окнами, он давно стоял запустелым на заброшенном участке. Затейливые резные наличники и фронтон, густо увитые диким плющом,  напоминали о былой красоте. Здание сохранило местами следы жёлтой некогда деревянной обшивки, но один угол под крышей оказался  совершенно чёрен – вероятно, в прошлом тут случился пожар. Постройка была довольно большой, имела два входа, и создавалось впечатление, что в одной половине всё же теплится жизнь  или, по крайней мере, её изредка навещают. Старые яблони за полусгнившим,  местами упавшим забором  тонули в густом, непроходимом  кустарнике.
    Вот эти два столь непохожих дома-соседа она и решила обойти с тыльной стороны, повернув в проулок.
    С обратной стороны  всё оказалось ожидаемо: вдоль забора  новенького коттеджа красовался рядок разноцветных хризантем, вдоль заброшенного дома – лишь иссохшая некошеная трава.  Увлекшись, она не заметила, что навстречу ей в проулок медленно въехал автомобиль.  Увидев его,  она сошла на обочину, ближе к новому дому. Машина, мягко прошуршав по узкой полоске асфальта, остановилась как раз у  его калитки. "Ну надо же –  подгадала!" – с досадой подумала она. 
    – Вы кого-то ищете? – спросил мужчина, выходя из салона.
    – Да нет, просто прокладываю новые маршруты,  – отозвалась она, чуть смутившись, и едва уловимо улыбнулась.  Она ощутила себя застигнутой врасплох над банкой запретного бабушкиного варенья.
   – Вам нравится тут гулять?
   – Очень. Не зря же и вы тут построились, – ответила она, немного замедлив шаг.
   – О, вы в курсе таких деталей? – улыбнулся мужчина в ответ.
   – Всё случилось практически на моих глазах,  –  продолжила  она, указав на коттедж, – но мне почему-то жаль вот таких  безнадёжных и  заброшенных, – обернулась она  на  соседний дом.
   – На этом месте был дом моего деда, – пояснил мужчина, – но я не смог его сохранить: он был в ещё худшем состоянии. Пришлось снести.
   – Понятно, – лаконично кивнула она, намереваясь продолжить движение и чётко определив границу приличия.
   – Вы ещё гулять придёте? – последовал почти в спину неожиданный вопрос, удержавший её.
   – Наверное.
   – Я мог бы составить вам компанию, поводить по здешним лабиринтам. Поверьте, эти переулки и тупички гораздо интереснее, чем  окультуренная набережная.
   – Верю.  Недалеко отсюда дом моих родственников.
   – Вот как! Тем более! Может быть, и вы покажете мне что-то своё. Решайтесь!
   – Это было бы  удобно?
   – Вполне. По вечерам я совершенно свободен.
   – Не могу обещать, – заколебалась она.
   – Оставьте телефон.
   "С чего бы, однако?"
   – Честно говоря, осенние прогулки – не мой конёк, – попыталась она уклониться. –  Говорят, со дня на день похолодает. Холод – пора носовых платков и всё такое.  У меня на него аллергия.
    – Возможно, мы придумаем что-нибудь взамен?
    «Что-нибудь взамен». Хм. К чему это он? 
    Но, повинуясь импульсу необдуманных поступков, которые  свойственны неуверенным, а потому податливым натурам,  телефон она всё-таки дала, решив, что заблокировать всегда успеет.
    – Может, вас подвезти куда-нибудь в город?
    –  Благодарю, я ещё погуляю, – остановила она его порыв рукой в изящной серой перчатке, указав  в сторону набережной.
    – Что ж, приятной прогулки!

                2

    Фигурка в сером пальто и элегантной бретонской шапочке из белой шерсти исчезла за поворотом. Казалось бы, просто, но как  эффектно!  Его взгляд успел отметить мышиную  замшу сапожек. С её уходом словно лёгкая дымка рассеялась, и он озадачился: вот так, с лёту, заводить новые знакомства? Ему –  человеку, недавно пережившему непростой развод, против которого жена ожесточённо возражала?
    Оставив бывшей супруге и дочери большую квартиру в хорошем районе, он решил круто изменить свою жизнь и погрузился в строительство, воплощая давнишнюю мечту – жить в собственном доме. Выбор места был спорным. С одной стороны – центр и тишина  малотронутой природы. С другой – сюда, к реке, удобно добираться лишь на личном транспорте вдоль набережной. Правда, остаются пешие спуски-подъёмы, лестницы и мостики. А как же зимой? Кто будет чистить подходы и подъезды? Тут ведь без дворников. Но хотелось перемен.  И участок деда,  и память о старом деревянном  доме, который он помнил с раннего детства, – всё это неудержимо тянуло и словно обещало стать началом чего-то нового.
    Развод был  окончательной точкой, но рана ещё саднила.  Сказывалась многолетняя привычка, а главное – дочь, о которой он отчаянно тосковал. Поэтому, когда дама в сером скрылась из вида, он подумал, что поступил легкомысленно. С другой стороны, он ничем этой женщине не обязан. Да и она сама, кажется,  не проявила большого интереса.
     Но следом мелькнуло совсем уж мальчишеское желание: войти в дом и, притаившись за шторой, посмотреть ещё раз на неё со стороны через одно из больших окон, выходящих на набережную. Но он отогнал это искушение, представив, как будет выглядеть, если вдруг она обернётся и заметит его. И тут же поймал себя на мысли, что не спросил, как её зовут! И сам не представился. Вот так знакомство… Интересно, кто она?
    Он стал мысленно примерять к ней имена, профессии, но всё как-то не клеилось. Впрочем, зачем ему это? Вряд ли он позвонит, это был лишь мимолётный порыв. Наверное, она очаровала его этой белой, чуть наискось сидящей  шапочкой, утончённостью благородного серого цвета, тонкой перчаткой, нежным румянцем и выразительной линией тёмных бровей. Словно «Незнакомка» с картины, которую он помнил с детства, но не смог бы сейчас с ходу назвать автора. Он даже не рассмотрел, какие у неё волосы. Ещё раз удивившись своему юношескому поступку, он позвонил дочери.

 
                3

    Лиза училась на третьем курсе филиала столичной академии музыки по классу виолончели. Кроме того, она окончила художественную школу. Её жаркая тяга к искусству казалась удивительной: она возникла словно из ниоткуда – ведь ни он, ни жена творческими людьми не были. 
    Лет в шесть, после случайного детского концерта, дочь заявила: «И я хочу играть!», неожиданно выбрав среди предложенных инструментов виолончель. Разумные доводы в пользу скрипки (она хотя бы размером поменьше) малышка решительно отвергла: «Нет! Большую скрипку!»  В восемь девочку отметили как  перспективную в рисовании.  Аргументы о чрезмерной загруженности Лизу не переубедили, и упрямицу записали ещё и в «художку».
     Если он и  вспомнил сейчас «Незнакомку» Крамского, сравнив с ней даму в сером, то именно благодаря дочери. Ведь именно отец возил маленькую Лизу на занятия в обе школы.  С её виолончелью он был обречён.  Он ходил с ней на отчётные концерты и детские выставки. В итоге предпочтение всё же было отдано  музыке: Лиза поступила в академию, а весёлые детские праздники сменились походами в филармонию.
     Невольно вращаясь в кругу её молодых друзей,  этот далёкий от искусства человек постепенно  тоже полюбил классику и  звучание живого инструмента, стараясь  не пропускать  выступлений дочери. Порой он сопровождал её  на вернисажи и с лёгкой самоиронией пытался разгадать ребус очередного авангардного полотна: есть ли в нём на самом деле скрытый смысл или это лишь хитрая игра формы,  перспективы  и света.
    Сколь близки были между собой отец и дочь, столь же далека от них оставалась Инга. Лизины занятия виолончелью были для неё домашней пыткой, но одновременно –  экзотикой и шиком, которыми можно было при случае блеснуть среди знакомых. «Портрет моей мамы», написанный дочкой лет в двенадцать и весьма точно передающий характер модели, был для Инги всего лишь дочерним комплиментом. Она самодовольно вставила его в современную, но совершенно неуместную раму.
    Сферу интересов неработающей дамы при обеспеченном супруге составляли визиты к косметологу и массажисту, разговоры по телефону и вечные поиски новых туров. Муж был человеком занятым  и не разделял её страсти к путешествиям, из которых Инга вместо впечатлений привозила новые платья и сумочки. В поездки она обычно отправлялась с приятельницей. Её материнские обязанности сводились к стремлению выглядеть не как мать с дочерью, а «как две сестры». 
     Инга любила повторять, что она – его визитная карточка.  Он привык к этой её роли, всё больше отдаляясь и однажды заметил, что чувство, когда-то захватившее обоих, ушло. Всю свою любовь и нежность он перенёс  на дочь.
    Когда выяснилось, что в очередной вояж жена отправилась не с приятельницей,  а с другом другом – причём далеко не в первый раз, – решение о разводе он принял без колебаний. Беспокоила лишь Лиза. Но дочь проявила не по-юношески зрелую рассудительность – а ведь она тогда только окончила школу.
    – Ты ведь никуда не уезжаешь, папочка? Мы будем видеться?
    – Разумеется, Лизи! Перестрою дом твоего прадеда и заживу у реки. А пожелаешь – заживём вместе. Концерты будем  устраивать под открытым небом!
    – Здорово! А сейчас ты куда?
    – А сейчас сниму что-нибудь на время. И тоже будешь приезжать ко мне.
    Дочь очень крепко обняла его тогда, и он в очередной раз убедился, что она – самое дорогое, что у него есть.

 
                4

    Погода  на самом деле поменялась, осень уверенно брала своё. Зарядили спорые, неуютные дожди, сменяемые резкими ветрами. Они безжалостно превращали золото под ногами в тлен, и Нину – так звали даму в сером – к прогулкам влекло всё меньше. Она засела дома, томясь однообразием всё более ранних сумерек. Когда давнишняя подруга предложила пойти на концерт  классической музыки, посвящённый открытию  ежегодного пленэра, Нина с энтузиазмом согласилась: хоть какая-то перемена.
    Сборный концерт давали учащиеся музыкальных школ, колледжей и академии музыки. Подруга спустя час начала ёрзать, бросая ироничные взгляды то на часы, то  на конферансье: после мероприятия они договарились заглянуть в кафе. Для Нины же полтора часа  пролетели как одно мгновение.
    Сильнее всего её захватило сольное выступление молодой  виолончелистки, исполнившей две сюиты Баха. Тонкая, словно вибрирующая в такт музыкальным фразам  фигурка излучала какое-то магическое притяжение.  Едва смычок коснулся струн,  виолончель заговорила с ней, с Ниной, стала  торопливо звать куда-то. Во второй сюите,  напротив, слышалось тихое: «Не спеши, подумай, взвесь». Будто кто-то предостерегал её глубоким, грудным голосом. 
Это был разговор с другом –  с таким, какого у неё в реальности не было. Нина  уже едва не каялась, что оказалась тут со спутницей, которая  своим нетерпением вызвала  полное разочарование. Виолончель звучала  советчиком и утешителем, исповедником и прорицателем. Нина пожалела, что не догадалась купить цветы. Она без колебаний поднялась  бы к сцене, хотя часто пасовала перед собственной неуверенностью, а сидели они довольно далеко.
    На выходе из зала подруга встретила знакомую, и их беседа невыносимо затянулась. Нину не удосужились представить, отчего она замкнулась, простояла молча и остро ощущала свою ненужность. Когда же наконец спустились в гардероб, все уже разошлись, и в фойе стояла  гулкая тишина. Идти в кафе расхотелось: говорить о чём-то банальном  после Баха желания не было. Сославшись на головную боль, Нина извинилась перед приятельницей и направилась домой.
 
 
                5

    Он дождался дочь после концерта, погрузил виолончель в машину и преподнёс ей любимые белые розы.  Он всегда делал это с особым удовольствием. Между цветами для дочери и букетом для бывшей жены существовала огромная разница: Инга принимала цветы как дежурный ритуал, Лиза же радовалась искренне. 
   Отец подвёз её до дома.
   – Может, заедем поужинать куда-нибудь? – предложил он, желая побыть с ней подольше.
   Но Лиза, обычно отзывчивая на подобные предложения, сослалась сегодня на усталость:
   – Прости, пап. Давай в другой раз.
   – Хорошо, понимаю. Тяжёлый день. Тогда в выходной приезжай ко мне.
   – Договорились, – чмокнула она его на прощание. – Маме привет передавать?
   – На твоё усмотрение.
   Когда дочь с инструментом скрылась за дверью, он некоторое время сидел в задумчивости. В голове ещё звучал голос Лизиной виолончели. Было до слёз жаль чего-то безвозвратно ушедшего. Вспомнилось, как радовалась она, маленькая, когда среди бесконечных занятий музыкой и живописью они улучали момент для совместного похода в кафе. Как вместе выбирали цветные шарики мороженого, сироп.  То было лучшим временем его жизни. Тоска о чём-то сладком и неопределённом щемила сердце. 
    Он поглядел на часы: половина восьмого –  ещё не  поздно. И вдруг пришло спонтанное желание: не позвонить ли той даме? Но что он ей скажет? Как обратится? Ведь незнакомка наверняка  и думать о нём забыла. Да и имени её он не знает. И как представится сам? Они же практически и не познакомились. К тому же и время такое неподходящее. Она, скорее всего, только вернулась с работы и собралась отдохнуть. Странно было бы снова одеваться ради встречи с совершенно чужим человеком.
    И, поколебавшись, он не позвонил.

 
                6

    Придя домой,  Нина переоделась и решила ещё раз прослушать вещь, которую исполняла виолончелистка. Это был Бах, сюита № 1 для виолончели, Куранта.  Отыскав запись в интернете, она вставила наушники, чтобы насладиться чистым звучанием. Да. Голос этого инструмента был живым, человеческим. О чём он?
Нина подошла к окну… Вдруг она отчётливо увидела набережную: ветер, колышущий кроны деревьев, срывающий листву, швыряющий её под ноги и убегающий вверх по деревянной лесенке. Конечно! Это оно! И ей  неудержимо захотелось к реке.
    Затем она отыскала сюиту № 5 – Прелюдию – и услышала торопливое журчание воды,  а следом… мучительное: 
    «Зачем?  Что делать тебе на этой набережной? Тот мужчина и думать о тебе забыл.  Чего доброго, вы снова случайно столкнётесь, и он решит, что ты ищешь встречи. А ещё он, пожалуй, лет на десять моложе тебя».
    Так случалось не раз. Когда-то доктор, уточняя её возраст, услышал «тридцать пять», вскинулся от удивления и поправил: «Двадцать пять!» Нина была польщена. Но впоследствии эта магическая разница в десять лет между реальным и внешним играла лишь роковую роль. Вот и теперь: не попросил ли он телефон, толком её не разглядев? Нет уж. Видно, придётся обходить коттедж стороной в буквальном смысле: гулять другим берегом реки.
   Тем большим оказалось её смятение, когда через пару дней, неохотно  отозвавшись на звонок с неизвестного номера, она услышала в трубке приятный баритон:
   – Добрый вечер. 
   Голос был незнаком, но она мгновенно догадалась и замерла в ожидании…
   Не позвонив тогда, в тот вечер, он эти два дня был сам не свой. Работа не шла в голову. Он едва не сорвал  подписание важного договора, чего с ним никогда не случалось. Его не отпускали мысли о незнакомке в сером, которую, возможно,  он упустил, не проявив настойчивости. Правда, у него был её номер, но странная нерешительность не позволяла  набрать цифры.  И всё-таки почему он думает о ней так упорно?  Когда она захватила его?
    «Ах да! После  концерта, на котором Лиза исполняла Баха…»  Тогда, поддавшись импульсу, он перезвонил  дочери и уточнил, что именно она играла.
    И вот наконец:
    – Это хозяин коттеджа у реки. Может, помните ещё? Я завладел вашим номером.
    – Припоминаю, – произнесла она после короткой паузы.
    Казалось, он выдохнул и продолжил:
    – Спасибо, что не заставили мямлить подробности нашей встречи. – Нина улыбнулась про себя. –  Догадываюсь, что прогулки вы забросили, и тупички с переулками в сезон дождей не слишком привлекательны. Тем не менее  рискну предложить вам альтернативу. И, кстати, меня зовут Борис.
   – Приятно, Борис, что  вы так трепетно относитесь к сохранности чужих номеров, –  он почувствовал, как настала его очередь улыбнуться.
   – Не хотите представиться в ответ? А то я всю голову сломал в предположениях. Глупо было не спросить тогда.
   – Нина.
   – Этого варианта не было, – честно признался он. – Так как насчёт альтернативы?
   – Вы уверены, что в этом есть смысл?
   – Я уверен, что хотел бы вас увидеть. Давайте не будем сразу искать смыслы.
   – Хорошо.  Завтра, – согласилась она, немного помедлив.

 
 
                7

    Она готовилась к встрече, словно к дипломатическому приёму, тщательно продумывая и даже проговаривая каждое слово.  Как она скажет ему о своём возрасте и роде занятий?  Выложит  все карты сразу? Негоже водить его за нос. В глубине души Нина даже надеялась, что он постарается найти благовидный предлог прервать едва завязавшееся знакомство.
    Её догадки относительно разницы в возрасте отчасти подтвердились. Но Бориса это, казалось, совсем не смутило.  То, что у неё есть взрослый сын, тоже не поколебало его интереса.
    Вместо прогулки у стылой реки он предложил путешествие за город, где осень явила себя во всей поздней красе, а день,  хотя и холодный, не поскупился на яркие проблески.  Просто поездка, просто дорога, просто разговор. Всё как она любила.
    Когда возвращались домой, наступали сумерки. Небо на востоке имело оттенок такой густой синевы, что встречные дома на въезде в город казались на его фоне выбеленными прощальным отсветом уходящего за горизонт солнца. Чем гуще становилась свинцовая синева, тем ярче  белели фасады. Небесная синь была неоднородна: кое-где она перемежалась с бледными сероватыми просветами, удивительным образом переходя над  южным горизонтом  в зеркально-противоположные оттенки – длинные, тёмные,  почти фиолетовые полосы на очень  бледном фоне.
    Подъехав к перекрёстку, он свернул направо, и машина покатила по ярко освещённой фонарями и рекламой улице. На очередном повороте Нина поняла, куда они направляются. Она должна была бы возразить ещё там, на первом перекрёстке. Но обволакивающая атмосфера притягательной недосказанности словно не отпускала.  И она промолчала.
    Притормозив в знакомом проулке, он предложил:
    – Зайдём? Хочу угостить вас хорошим чаем.
    – А по-моему, вы хотите парализовать мою волю, – улыбнулась она, чувствуя, что пошутить не получается. – Я не привыкла бывать в таких особняках. Буду ощущать себя фигурой с другой доски, из чужой игры.  И вообще, мне кажется, вы кого-то ждёте. – Нина имела в виду его недавний короткий разговор по телефону. – Давайте оставим всё как есть. Сохраним приятное воспоминание.
   Но Борис лишь мягко возразил:
   – Нина, я отвезу вас домой по первому требованию. В этом доме нет ничего опасного или вызывающего. Это просто дом. И даже не очень обжитой.
   И она снова уступила.
   Калитка оказалась незапертой. На террасе, невидимой  со стороны проулка, горел свет. Мягко был освещён и холл. Пока Борис принимал её пальто и шапочку, первое, что бросилось Нине в глаза, –  большой футляр от музыкального инструмента на диване. Судя по размеру, это была  виолончель.  Она с недоумением взглянула на хозяина.
   – Папа, вы уже приехали? – из глубины дома возникла тоненькая темноволосая девушка.
   Нина мгновенно узнала: та самая  виолончелистка!
   – Я привезла торт, – улыбнулась она, быстро, но дружелюбно оглядывая Нину.
   – Познакомьтесь: моя дочь Лиза.  А это Нина  – наша дама в сером.
   Нина живо среагировала на «даму в сером», а Лиза с готовностью пояснила:
   – Да, да! Папа именно так мне вас и описал: интересная дама в сером. Как у Голсуорси, в «Саге о Форсайтах».
   – Вы читаете Голсуорси?!
   Нина поняла, что Вселенная всё же соединяет иногда потерянные половинки. 
   – Мой любимый писатель!  Так вот мы вас между собой и зовём: «дама в сером».
   – Зовёте?
   – Не удивляйтесь! Мы с папой – давнишние жилетки друг для друга, –легко и непосредственно пошутила Лиза.
   – А я  слушала вас на днях на концерте, – проговорила, приходя в себя, Нина.
   – Ты тоже была там?! – удивлённо воскликнул Борис, не заметив, что перешёл на «ты».
   Нина тоже этого не заметила. Словно так он обращался к ней всегда, словно они давным-давно жили вместе в этом доме, который действительно был ещё слегка не обжит. Но всё это было несущественно. Ведь где-то рядом, в темноте дремал соседний старый  дом с резными наличниками, чуть слышно журчала сонная река, тихо падали багряные кленовые листья, а глаза Лизы были удивительно похожи на глаза Бориса.
   – Идёмте-ка  пить чай. Ведь я привезла потрясающий торт, – напомнила Лиза.
   Когда  с чаем было покончено, Борис попросил дочь:
   – Сыграй нам что-нибудь.
   – Сюиту № 1 Баха, – произнесла  Нина.
   Лиза подняла смычок, и  виолончель заговорила.

18.10.2025   


Рецензии
Алла, Вы сами охарактеризовали свою повесть прекрасно, как "обволакивающую атмосферу притягательной недосказанности" Я обычно не люблю, когда в рецензиях приводят цитаты из рецензируемого текста, но тут она очень кстати.
И, конечно, музыка - главная героиня финала. И, конечно, виолончель, как я могла пройти мимо такого названия.
А ещё и "Сага о Форсайтах" -любимейшая моя книга из иностранных. Увидела в 1971 г сериал ВВС и следом проглотила весь роман, и до сих пор могу читать его в любом состоянии с любого места.
В общем, здесь всё сошлось. Самое начало любовной истории: притяжение, сомнение и томление, неизвестность, неопределённость - это так чУдно, воздушно, нежно и очень музыкально.
Это история-утешение ("даже если вам немного за тридцать..."). Она напоминает, что даже после развода, после одиночества и затянувшейся «октябрьской тишины» может внезапно зазвучать виолончель, и жизнь повернётся к тебе своей тёплой, неожиданной стороной. Это беллетристика в изначальном своем значении - изящная словесность.
С восторженно-читательским приветом,

Елена Рыжкова 2   07.05.2026 20:42   •   Заявить о нарушении
Один приятель назвал мои труды "проза поэта")
Лена, благодарю за душевность и щедрость оценки! Мне всегда кажется удовлетворительно написанным до первого визита читателя. Потом после каждого я перечитываю следом сама и начинаются муки: не слишком ли наворотила? Не слишком ли сложно? Начинаю исправлять, сокращать, удалять, перекраивать. И испытываю вечные сомнения.
Не слишком глубоко вторгаться в отношения героев, оставлять у читателя желание домыслить возможное продолжение - мой излюбленный приём.
Счастлива, что по крайней мере в этом рассказе мы с Вами на одной волне: виолончель, звучание которой я искренне люблю (не случайно дочь героя - виолончелистка, и я,конечно, помню, что Ваша дочь тоже). И, конечно Голсуорси!
Я тоже из всех западных современных авторов люблю Голсуорси и Драйзера. "Сагу", тот же сериал смотрела в детстве/отрочестве и потом, взрослая, скупила и "Сагу", и книги-продолжение:"Белую обезьяну","Серебряную ложку","Лебединую песню"...про молодое поколение Форсайтов, перечитывала не раз, но именно над первыми частями проливала самые горячие слёзы и воплотила некоторые мометы в стихи. Так что мне сегодня мёд и бальзам.

С признательно-авторским приветом,

Алла Никитко   08.05.2026 00:12   Заявить о нарушении
Алла, я, конечно же, тоже прочитала все романы, где есть хотя бы косвенное упоминание Форсайтов.
И тоже, как и Вы не уверена, что то, что я пишу - хорошо, пока мне об этом не скажут.
На работе бывает иногда, когда я говорю себе: Арлекин я видно неплохой.
Когда дочь первый раз вышла замуж, её новоиспечённый муж, практически не зная меня, рассказал анекдот прямо про меня.
Тёща подарила зятю два галстука. Он надел белую рубашку, костюм, повязал галстук и вышел показаться тёще. Она посмотрела внимательно и сказала: Таак, второй, значит, не понравился!
Это я к тому, что когда я спрашиваю детей, какой кому из четырёх тортов понравился больше, Маша всегда кричит: скажите - все!
Праздничного настроения! Привет бабушке и внуку Роберту,

Елена Рыжкова 2   08.05.2026 17:29   Заявить о нарушении
Замечательный анекдот про галстуки, Лена!
Я совсем не мастер рассказывать, но надо взять на вооружение)
Всё тот же мой добрый приятель говорит, что если автор сомневается, значит, он настоящий. Не сомневаются только бездари) И я ему верю!)

Алла Никитко   08.05.2026 19:23   Заявить о нарушении
Праздничного настроения Лена, Вам и всем Вашим родным, Вашей чудесной большой семье!

Алла Никитко   08.05.2026 19:24   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.