Девочка с маковым венком. Глава 10. Михаил

X

Юстина и незнакомец переглянулись – в их глазах было больше любопытства, нежели сочувствия.

Сознание было на удивление ясным. Я четко помнил каждую деталь произошедшего, осознавал всю эфемерность границ между реальностью и параллельной вселенной; миром, сотканным из наших снов, воспоминаний и чувств.

- О чем ты? – Юстина опустилась на диван рядом со мной. Мужчина пересел в плетеное кресло.  – Все-таки ты видел кого-то?

- Не знаю, как объяснить. Я… просто понял это. А потом… спустился в подвал и…

Рассказать все, как было – означало укрепить окружающих во мнении, что на чердаке у меня совсем пусто. Я задумался и посмотрел на себя со стороны. Вот я вошел, схватил разделочный нож и осмотрелся. С туманным взглядом и заплетающимися ногами спустился в котельную и, забравшись по пояс в печь, слушал там джаз. Когда почти различил мелодию и хотел вылезти, чтобы поразмыслить над этим, внезапно что-то упало. Думать стало некогда – я спешно вылез из норы, чуть не забыв там свою руку, на которой осталась глубокая рана на память. Зажимая порез, я побежал обратно. На крыльце упал и потерял сознание. И… был ли это сон или фантом из прошлого? Я был влюблен. Женщина по имени Лаура должна была стать моей женой.
Нет, нужно было выбирать выражения. Говоря правду, я рисковал возможностью разобраться с этой чертовщиной.

- Спустился туда.… Осмотрелся. Потом что-то упало. Собравшись с силами, я поспешил наверх. В итоге все привело к тому, что организм не выдержал.

- Ваш организм подвергся серьезным перегрузкам, - нервно начал мужчина, но затем, выдержав короткую паузу, уверенно продолжил. - Вы физически и морально истощены. Если так будет продолжаться, ничем хорошим это не кончится. – Уже сухим, профессиональным тоном заявил он и тут же представился. – Я частный доктор, Михаил Марковский. Можно просто Михаил. Рад знакомству, господин Кавинский. Я буду присматривать за вами некоторое время. Во-первых, по просьбе госпожи Бернар. Она обеспокоена вашим состоянием. К тому же, старина Эжен был моим закадычным другом. Не возражаете?

Он достал старомодный портсигар, украшенный изысканной гравировкой, извлек оттуда сигарету и манерно закурил. Надо сказать, вопрос был задан ради приличия. После нескольких затяжек доктор погрузил сигару в пепельницу и спокойно продолжил.

– Во-вторых, вы мне симпатичны. Я искренне хочу помочь вам в сложившейся ситуации.

- Может поговорить об этом завтра? – вмешалась Юстина. Задержала взгляд на Михаиле и затем обратилась ко мне. - Ты ужасно выглядишь. Не тошнит?

Юстина действительно перенервничала. Лицо ее было бледным, будто под тонким слоем белоснежной пудры. Я погладил ее колено.

- Нет. Все нормально, я в состоянии говорить. Тебе тоже не мешает отдохнуть. Сейчас нам ничего не угрожает и это главное.

- Да, ты прав. Все хорошо…

- Юстина, ради бога, успокойтесь. Врачи скорой помощи ничего серьезного не обнаружили. Я уже подтвердил – это типичный случай apoplexia solaris . Сознание господин Кавинский потерял исключительно из-за ослабшего иммунитета. Через час-другой пойдет на поправку.

Михаил тем же мягким, но уверенным тоном убедил Юстину и она, наконец, сдалась.

- Я буду на кухне, приготовлю ужин. – Она недовольно скривила губы. В дверях еще раз обернулась, но больше ничего не ответила.

- Женщины порой эмоциональны сверх меры. – Произнес Михаил, когда Юстина скрылась из виду. – И чаще всего они умело этим пользуются.

- То есть?

- Да бросьте. Неужели никогда не замечали? – Он снова похлопал по карманам пиджака, вытащил очередную сигарету и зажал ее в зубах. Манерность была его второй натурой. Он прикурил, сделал долгую затяжку и хриплым голосом добавил. – Она хочет привязать вас к себе. Я уже не в том возрасте, чтобы приукрашивать очевидные факты.

- А в каком? – Я начинал раздражаться его болтовне. - Простите за бестактность, но какое вам до этого дело? Вы ничего не знаете.

- Иногда знать необязательно, достаточно просто видеть. Наблюдение дает многим больше, чем субъективное знание. По сути, знание есть продолжение созерцания, подкрепленное выводом.

Михаил удобнее устроился в кресле, поправил пиджак и пригладил короткую, густую бороду. Несмотря на возраст, овал его лица был подтянутым, высокие скулы придавали взгляду остроты. Небрежно зачесанные, с редкой проседью волосы спадали на широкий, морщинистый лоб. Старомодный костюм военного покроя подчеркивал не только худощавую фигуру, но и юношескую дерзость его обладателя.

– Я ничего плохого не имел в виду, - он прочистил горло и посмотрел куда-то в сторону. - Считайте, что это было так, к слову. Я и в молодости всюду совал свой нос. Вы спросили, в каком я возрасте? – Он тщательно затушил сигарету и стряхнул с рукава невидимые пылинки. - Скажем так… где-то посередине жизненного пути, когда не хочется смотреть ни вперед, ни назад. Жизнь прекрасна как никогда. Знаете, почему? Потому что нет необходимости что-то доказывать.

- В каком же тогда возрасте я? – Несмотря на то, что слова этого человека были подобны мелким занозам, я проникался к его речи все большей симпатией.
 
- Вам, наверное, лет двадцать пять? – Я машинально кивнул, понятия не имея, сколько мне было на самом деле. - Человек в этом возрасте как колосс на глиняных ногах. Пластичности ноль – личность почти сформировалась. Вроде слепили какую-то фигуру, правда? Но и прочности никакой – стоит чему-то серьезному обрушиться на голову бедного юнца и бах! Сколько разочарований и открытий! После этого мы становимся тяжелее на подъем, и все, что остается с годами – упасть на землю и умирать. По крайней мере, слишком многие так считают.
Помню, когда мне было около двадцати пяти, я решил, что душа есть только у всего того, что дорого лично нам. Для остального люди придумали религию – некто наверху обязательно позаботится о душах других. Однако вы не такой. – Заявил вдруг Михаил и указательным пальцем пригвоздил меня к дивану. – И мне это нравится. Нет-нет, не особенный, просто другой. В такой ситуации характер ваш не утратился, в отличие от здоровья, и вот здесь неплохо варит. – Он постучал кончиком указательного пальца по виску.

– Прошлое потеряно, соответственно, будущее уже не так вас заботит. Мы общаемся без этого нелепого конфликта поколений, в котором старики чересчур заняты прошлым и сожалениями, а молодые только и делают, что живут будущим. Ни тех, ни других нет в настоящем как раз тогда, когда нужно сплотиться и двигаться вперед. Обе стороны стоят спиной друг к другу и разговаривают как со стеной. И то, со стеной проще – она хотя бы не брызжет слюной, пытаясь что-то доказать. Таким образом, мы оба находимся в настоящем и слышим друг друга.

Михаил поднялся с кресла, в несколько шагов одолел расстояние до камина и остановился, будто услышал что-то. Выпрямился, и негромко откашлявшись, вернулся и снова сел в кресло.

– По поводу своей искренности я, конечно, слукавил. Сам приукрасил очевидный для вас факт – вы интересны мне не только как человек, которому я в состоянии помочь. С научной точки зрения ваш случай – ценный материал и повод для размышлений. Теперь я хочу знать то, что вы хотели от нас скрыть.