Глава 3. Родные стены

Юноша с трудом открыл глаза. Постель, на которой он лежал, была очень мягкой. Он даже подумал, что умер и теперь лежит на облаках. Но низменная беседа, что велась рядом, опровергла его домыслы.

— Мария, давай, рассказывай, с кем ты встречаешься.

— Марин, хватит уже вести допрос.

— Ну же, мне ведь интересно, как идут любовные дела у моей лучшей подруги.

— Ври больше, сплетница!

— Клевета!

— Из-за тебя Александра теперь по-разному величают за глаза!

— Он тешился с четырьмя сразу! Тебе не кажется, что всему есть предел? И ко всему прочему… Знать должна держать себя в руках. Такие, как я, просто необходимы этому городу! Я — совесть его жителей!

— А мне кажется, что ты заноза в одном месте у всех его жителей.

Марина вела себя чересчур заискивающе — настолько, что каждое её слово казалось фальшивым. Хотя сама девушка думала, что от неё так и веет дружелюбием, отчего и не понимала причину препирательств подружки.

— Фу, как некрасиво. Теперь ты должна передо мной извиниться!

— Нет, не расскажу!

— Ну не будь ты такой врединой. Я же тебе добра желаю. Я не хочу, чтобы ты связалась не пойми с кем. Мне ведь потом тебя утешать.

— Ну я… О, проснулся?

— Что? Малой, ты там что, нас подслушивал?! Порки захотел?

— А вы, тётеньки, говорите громче, так и мертвецы вас послушать встанут.

От Марины начал исходить загробный холод, и обстановка в лазарете резко изменилась.

— Что ты сказал? Тё-тень-ки… Жить надоело, малой? Думаешь, госпожа подлечила, так теперь смерть стороной обойдёт?

Запахло жареным, малой понял, что встрял из-за своей дерзости.

— Ой, девицы-красавицы, сёстры молодые, а куда же это меня занесло, не подскажите?

То, как с заплетающимся языком и бледным лицом это произнёс сорванец, рассмешило девушек, и те решили сменить гнев на милость. Да и тот говор, с каким он это сказал, был довольно любезен. Марина прищурила глаза, что-то для себя подмечая об этом юноше.

«Девицы-красавицы? Занесло? Неожиданная угроза и такая реакция? Может, он просто жертва обстоятельств? Любопытно, откуда такие обороты? Пацан, кажется, не из простых».

— Ты находишься в госпитале академии алхимии города Далгард. Это Мария, она смотрительница госпиталя — будет присматривать за тобой какое-то время. Будь с ней обходительным и вежливым. Меня же зовут Марина. Работаю секретарём в академии.

— Так я ещё живой? В лазарете? Секретарём, говорите? У вас так мало дел? Что вы в лазарете делаете?

«Юморит? Откуда такая дерзость? Растерялся?» — Марине вспомнился котёнок, которого та догнала однажды, чтобы погладить, а тот на неё фырчал и пытался улизнуть. Но надо было отыграть роль.

— Слышь, пацан…

— Ну-ну-ну, Марин, он ещё не пришёл в себя, с головушкой, видимо, ещё не подружился. Идиот, извиняйся! — Мария придерживала в объятиях Марину, чтобы та не отдубасила нового пациента, который уже рисковал получить прописку на местном кладбище.

— Простите, благодетельница, леший попутал, не со зла я, не со зла, поверьте.

«Леший попутал? Интересно. Станет ли он доверять Марии после того, как она его защитила? Или надо больше поработать? Как лень. Да, малец интересный, но сомнительно, что сам он выходец из контрабандистов...»

Парень выглядел истощённо, единственное, что было в нём бодрого, это его речь. Марина отметила, что сорванец обладает каким-никаким чувством юмора и, видимо, чувствует себя уже намного лучше и в безопасности, раз позволяет себе шуточки.

«...А может быть, он прощупывает почву?»

— Всё благодаря госпоже Агафьи. Она тебя, считай, с того света достала.

— Я искренне благодарен спасительнице за оказанную доброту.

Парень был не очень рад тому, что оказался в долгу у кого-то. Но у него была целая жизнь, чтобы отплатить за спасение.

— И так, — продолжила Марина, — парень, как тебя зовут?

— Имя?

— Да, имя.

Парень помотал головой. Марина посмотрела на Марию, та пожала плечами. Не отрицая и не подтверждая вопрос в глазах секретаря.

— Ты помнишь, откуда тебя привезли?

— Я… Я помню корабль и… клетку… И… Я бежал… Между домами… Я хотел убежать.

— Хорошо, пока отдохни. Я тебя поняла. Мария, на пару слов.

Девушки отошли в сторону, пока парень немного с растерянным видом сидел на кровати. Юноша понимал, что он кто-то, но не знал кто именно, он знал, что до корабля где-то был, но не знал где именно.

(шепотом)

— Мария, оружие при тебе?

— Я не думаю, что оно мне понадобиться.

— Не спускай с него глаз.

— Его в чём-то подозревают?

— Нет, просто… Всякое может быть.

— Ладно уж.

— Я пойду доложу госпоже.

Марина вышла с лазарета, а доброжелательная доктор решила помучить своего маленького гостя ещё расспросами, ведь его надо было ещё покормить, помыть и найти ему какую-то одёжку.

***

Агафья часто мучилась бессонницей, а потом отсыпалась днём. Марина пришла довольно рано. Госпожа как раз готовилась вздремнуть маленько за столом. Как послышался стук в дверь.

— Кто?

— Госпожа, это Марина.

— А, входи. Что там?

— Парень пришёл в себя.

— …?

По возвращении Агафья напрочь ушла в исследования, отчего потеряла связь с реальностью. Марина иногда удивлялась, как глава академии ещё помнит имена глав башен.

— Парень, которого мы принесли вчера ночью, госпожа.

— А, он выжил? Какое стремление к жизни.

— Конечно он выжил, ведь вы ему дали своё зелье исцеления.

— Что?

— Что?

Агафья и Марина вопрошающе смотрели друг на друга. Разница их взглядов была только в том, что глава академии будто привидение увидела.

— Марина… Я… Какое зелье я ему дала?

— Госпожа, я сама удивилась. Вы могли бы сказать, чтобы я или Алексей дали ему зелье из своих запасов, но вы решили напоить незнакомого, умирающего юнца зельем своего приготовления. Вы очень благородны, госпожа.

Марина однозначно глумилась над главой академии.

У Агафьи немного затряслись руки. Она полезла проверять свою сумку. Там правда не хватало одного зелья исцеления. Она и правда дала юноше зелье, которое лечило раны — что, безусловно, радовало, но… Это было зелье её приготовления — лучшее, которое могло существовать в этом городе. Это снадобье не просто так не продавалось даже знати, делать его было непросто, на его создание уходило несколько попыток, а конденсировалось зелье из десяти ингредиентов. В уме Агафьи проносились серебряные монетки, которые с весёлым звоном мчались куда-то в даль. Глава школы алхимиков побледнела и застыла.

— Вашей щедрости нет границ, госпожа.

— Хватит меня подкалывать, несносная секретарша!

— Ну что вы, как я могу, — Марина не скрывала сарказма, даже наоборот. — Зелье было зарегистрировано в документах? Или оно ваше личное? Вы же не взяли его из склада академии?

— Оно личное. — Поспешно ответила Агафья, снимая с себя подозрения секретаря.

— Рассчитываю на это, не хотелось бы видеть ваше имя возглавляющее графу растрат академии. Хотя подождите, кажется, оно оттуда ещё ни разу не исчезало.

Поучения, которые приходилось выслушивать, немного бесили Агафью.

— На что ты намекаешь? Как может глава академии алхимии не готовить зелья?

— Госпожа, готовить зелья и портить их — это две большие разницы.

— Да что ты?!

— Именно.

— Я пытаюсь достичь нового уровня!

— Уровень творца душ?

— Да!

— Вы не хотите обучить студентов? Если у академии будет больше способных ребят, мы сможем больше заработать.

— Есть руководства. Есть инструкторы. Есть главы башен.

— Да, но ваш пример мог бы многих вдохновить.

— Марина, я понимаю, что ты хочешь сказать, но если они не поймут написанного мной руководства, это не будет иметь никакого смысла… Более того…

— Вас заботит то, что студенты уходят работать на знать?

— Да.

— Вы же знаете, что мы не сможем предотвратить отток, это происходило раньше и будет происходить впредь.

— Просто ты… Ты не знаешь, для чего знать использует зелья.

— К моему огромному сожалению, я наслышана об этом.

— Думаешь, это моё оправдание?

— Госпожа, я всего лишь предлагаю выбрать лучших из тех, что есть, и…

— И что? Знать узнает и устроит с ними помолвки. Так или иначе они будут у них на службе. Либо на зарплате, либо по брачному контракту. Всё тщетно.

— Если мыслить в таком русле, то академии долго не просуществовать.

— А городу?

Марина знала, какие ходят слухи о главе города. И потому решила сменить тему.

— Что прикажете делать с тем мальцом?

— Выяснили, кто он?

— Судя по всему, он и сам не знает.

— Вот как. Ну… Если не представляет опасности, тогда может остаться.

— Прикажете выделить комнату в общежитии?

— Да, и…

— Госпожа?

— Напротив комнаты Лёши.

Комната напротив пажа госпожи была нежилой, и там надо было навести порядок, что не составляло труда, другой вопрос — как на это отреагирует Алексей.

— Поняла. Есть только один нюанс.

— И в чём он заключается?

— Мальчик говорит, что не помнит ни откуда он, ни как его зовут. Я не знаю, как его записать в документах. Не может же он в них значиться как безымянный.

— Имя?

— Может, вы, как спасительница, его назовёте? — Марина не переставала всё ещё немного ёрничать.

— Имя…

Агафья подумала о том, какое бы имя подошло тому мальчику, который выглядел так болезненно при их первой встрече, но не сдавался, цеплялся и продолжал бороться за право остаться в живых. А потом ей вспомнился пёс, что поклонился полумёртвому малышу…

— Сергиус?

— Что вы сказали?

— Как тебе имя Сергиус?

— Как-то напыщенно, вы не находите?

— С чего бы это?

— Вы хотите назвать какого-то сорванца «Уважаемый»?

Агафья слегка покраснела, ведь только сейчас поняла, что это и правда слишком.

— Он слишком мал для такого. Пусть сперва докажет, что сможет стать почтенным, а пока что, давайте я его запишу как «Серёжа»?

— Фамильярно как-то… Он тебе так понравился?

Агафья не упустила момент подколоть несносную секретаршу. Марина прочистила горло и одарила наставницу скучающим взглядом.

— Не меньше, чем вам, отдавшей ему столь ценный эликсир.

— Ну ты и…

— Запишу его как «Сергей».

— Думаешь, ему понравиться?

— Думаю, у него нет выбора.

Обсудив ещё несколько вещей, которые касались напрямую академии, Марина вышла с кабинета наставницы, чтобы та могла немного отдохнуть. Теперь у мальчика было имя и кров. Академия принимала его в ученики. Дальнейшее уже зависело от него самого.

Учебное заведение каждому учащемуся выдавало скромное жалование и предоставляло лабораторию для опытов и варки зелий. Были и учебные материалы, но они не пользовались большим спросом. Многие считали, что алхимию можно постичь только на практике. Со склада академии позволялось брать любые ингредиенты, но «брать» не значило выносить из стен академии. Ученики могли взять любой компонент и в лаборатории, под присмотром наставников, которые часто были на уровне предка, попытались изготовить эликсир.

Так как провалы были частым явлением, особо ценные компоненты хранились в помещении, куда имели доступ не многие в академии.

Успешно созданные учениками зелья продавались академии. На условия никто не жаловался, цены были приемлемые, вот только успехов было не много. По существу в академии жилось сносно, а вот таланты могли себе ни в чём не отказывать — может, именно таким образом знать и выделяла юные дарования в академии.

***

Марина вернулась в лазарет, расспросила Марию о действиях юноши в её отсутствие.

— Что он тут, не набедокурил?

— Нет, я бы сказала иначе.

— Что ты имеешь в виду?

— Он замкнулся в себе, пытается вспомнить хоть что-то, но, кажется, не может. Ко всему прочему, я хотела его покормить, но пища, что у меня есть, ему не подойдёт.

— Неужели такой привереда?

— Наоборот. Как я поняла, его почти не кормили. Ему надо что-то попроще. Может, придётся начать с бульона.

— Но если он был товаром, о нём должны были заботиться хоть немного.

— Да, я тоже так думаю. Но он рассказывает что-то странное. Якобы вырвался и из последних сил бежал куда глаза смотрят. А из еды у него был только ломоть хлеба и какая-то ржавая вода.

— В нём просто поддерживали жизнь?

— Да, похоже на то. Как бы хорошо ни было зелье госпожи, но малец сильно истощён. Можно предположить, что без вашей помощи эта ночь была бы для него последней.

— Но если не для утех, то для чего его привезли в город?

— Я без малейшего понятия.

— Хм…

— А что, если?

— М?

— Это безумие, но что, если для опытов или как корм?

— Корм?!

— Это безумие, но вдруг знать или чародеи над чем-то экспериментируют?

— Ты имеешь в виду орпышей? Но даже армия скелетов малоэффективна. Стража с ними вмиг расправится.

— Да, но стражи не так уж и много.

— Для отвлечения?

— Угу.

— Я тебя поняла, спасибо, Мария. Я передам наставнице твои опасения, но панику давай пока не поднимать.

— Само собой, это всего лишь наши догадки. Тем более что слухи ходят всякие.

— Ты о материалах для колдовских предметов?

— Да. Марина, ты как думаешь, это может быть правдой?

— Тц… Я бы не удивилась.

— А что решили с мальцом делать?

— М, а с этим? Теперь он ученик академии.

— Правда, а он не слишком юный для этого?

— Ну, так распорядилась госпожа, не выдворять же его. Особенно учитывая, во сколько он ей обошёлся.

— Ты это о чём?

— Госпожа была не в себе, когда давала зелье мальцу. Надо было видеть её лицо, когда она подсчитывала, во сколько ей обошлось спасение. Хи-хи.

— А ты как будто не рада тому, что он остался в живых.

— Да что ты, конечно рада.

— Новая тема для издевательств над наставницей?

— Не-е-е-е-е-е-ет, что ты, я не такая.

— Ну конечно. Ладно, пусть побудет у меня какое-то время.

— Да, хорошо. Я пока внесу его в реестры и запишу в общежитие. Но ты не теряй бдительность.

— Остались сомнения?

— Да.

— И какие же?

— У меня есть сомнения... Он может не устоять перед твоей красотой и попытаться тобой овладеть.

— Марина.

— Нет, я правду тебе говорю, ты только посмотри, каким жадным взглядом он на тебя смотрит!

Мария отвлеклась на юношу, который созерцал город, что не так давно был для него тюрьмой, а сейчас казался ему таким родным. Это вызвало у девушки умилительную улыбку, но в этот самый момент… Она почувствовала, как её облапывают похабные руки Марины.

— Марина!

— Рассказывай, с кем встречаешься!

А мальчик смотрел на забавную ссору, и ему казалось, что он уже дома. Ему очень хотелось на кого-то положиться, хоть немножко защиты, хоть капельку безопасности.

Вдоволь натешившись, Марина покинула лазарет. Вспоминая ощущения от ощупывания подруги, она отметила: «Не похоже, что она что-то скрывает».

Мария была сама по себе немножко пухленькой. Будучи в положении, это выяснилось бы ещё не скоро, но, ощупав её, Марина успокоилась.

Лазарет академии — особое место. А Мария — отпрыск одного из лояльных знатных домов. Нельзя было допустить ни надругательства над девушкой, ни её переход в другую фракцию. Никто ведь не хочет быть отравленным на больничной койке?

***

Когда солнце уже было достаточно высоко, Надя и Зоя вышли на тропу, которая шла к сторожевым зданиям. У входа в город стояла группа стражников и несколько гражданских. Зоя вышла вперёд и показала стражнику, подошедшему к девочкам, пропуск, на котором явно просматривалась печать рода Серых. Мужчина в доспехах сперва опешил, видя столь юных созданий с пропуском знатного рода, который имел довольно тёмное прошлое, но цвет их волос дал ответ на все не заданные вопросы. Стражник кивнул в знак согласия, и девочки прошли дальше.

Но вдруг к ним обратилась женщина.

— Малышки, вы не видели мою дочурку? Чуть выше вас. С каштановыми волосами. В розовом платьице?

Надя застыла. Описание сходилось.

— Тёть?

— Это дочка моя... Несмышлёная, — женщина проронила несколько слезинок, но быстро взяла себя в руки и продолжила, — поссорилась с отчимом и убежала из дому. Вот второй день ищем её.

Женщина умоляющими глазами смотрела на Зою. Надя же не хотела оборачиваться, она не желала встретиться взглядом с матерью, дочь которой использовала как мясной щит.

— А, кажется, я видела похожую девочку. — Сказала Зоя. Надя, услышав это, чуть вздрогнула.

— Правда? Где?

— Еммм…

— Пожалуйста, вспомни, малышка!

Стражник, что проверял документы у этих девочек, когда услышал «малышка», чуть побледнел: «Эти двое точно были отпрысками цепных псов города. С их семьёй многие в городе вели дела, но старались не позволять себе многого, а тут... Малышка? Этой дуре жить надоело?!»

— О! Точно! Её подобрала повозка торговцев, идущая на юг.

У женщины отлегло от сердца. Конечно, она негодовала, что её непутёвая дочь сбежала из дому, но она была жива. Девочки продолжили свой путь, оставив позади стражников и негодующую мать.

— Ты снова соврала. — Голос Нади был полон горечи и раскаяния.

— Мы можем рассказать правду, хочешь?

— ...нет.

— Надь, смирись. Люди рождаются и умирают. Когда-то и мы…

— Нет.

Зоя посмотрела на расстроенное лицо сестры и прикоснулась своим лбом к её лбу.

— А мы будем жить долго и счастливо.

— Зоя?

— Что?

— Ты позаботилась о теле той девочки?

— А? Конечно. А как иначе? — ответила Зоя, нежно улыбаясь, успокаивая старшую сестру. Но Надя знала — младшенькая очень редко улыбается.

***

Десятью часами ранее.

Надя, отпоенная зельем, мирно отдыхала у костра. Зоя же неподалёку раздела труп девочки и осмотрела её. Одежду надо было сжечь, а вот с телом человека можно поработать.

При свете чародейской лампы было видно сильно изувеченное тело, но, помимо глубоких ран, на нём не было ни язв, ни иных признаков какой-то болезни, что огорчало Зою. И тут, когда она уже подумывала просто закопать труп, ей вспомнился новообретённый друг, что лежал связанным в рюкзаке.

Она достала полуживого орпыша, который, казалось, уже не мог сопротивляться сторонней воли, и приложила его к задней части шеи трупа. Учуяв еду, мышь пришла в себя и жадно впилась зубами в мясо.

— Не спеши, малыш, я не отниму.

Рука трупа шевельнулась. Что не вызвало большого удивления у Зои, она начала отдирать орпыша от трупа, чтобы посмотреть на реакцию тела. Некоторые конечности умершей начали подрагивать активнее.

— Достаточно.

Зоя распорола орпыша и аккуратно вытащила его зубы из подопытной. При этом конечности ещё подрагивали. Девочка заметила странные нити, что выступали из зубов мыши и уходили глубоко в раны. А заметить эти нити ей помогло только то, что они были в какой-то жидкости.

Нити были тонкими, но очень прочными. Если потянуть за одну из них сильнее, то двигалась рука целиком, а если только аккуратно задеть — только один из пальцев жертвы.

Зоя в это время была как маленький ребёнок, получивший в свои руки самую желаемую в мире игрушку.

Закончив немногочисленные опыты, Зоя всё-таки оставила в покое тело девочки. И сделала в своей тетрадке несколько пометок при свете лампы:

«Орпыши. Выпускают очень тонкие нити из зубьев. Вероятно, подменяют своими нитями что-то, возможно, сухожилия жертвы, и таким образом получают над ней контроль. Иссушают жертву они, видимо, тоже используя свои нити. Возможно, в их зубах есть какая-то жидкость, что парализует и переваривает мясо изнутри, и потом существо через эти нити выпивает телесные соки? Надо изучить подробнее».

«Надо изучить подробнее» — часто встречающаяся запись в дневнике Зои. Но о своих опытах она не распространялась. Только Надя её застукала несколько раз за чем-то таким. А попытка расспросить у матери о чём-то подобном ни к чему хорошему не привели, вызвав у женщины отвращение — мать не разделяла наклонностей дочери.

— Эх, надо было подождать дольше.

Сказала грустно Зоя, но потом посмотрела на спящую обессилевшую сестру. Отгоняя минутную слабость, девочка помотала головой и снова перевела взгляд на сломанную игрушку.

— Ладно, где же тебя спрятать-то, а?

***

Утром, когда Надя очнулась и привела себя в порядок, девочки отправились домой. Тяжёлое путешествие осталось за спиной. Их ждали родные стены.