Сидящий напротив

Я успела забежать в зал, когда по коридору уже раздавались тяжёлые шаги профессора. Он считал неприкрытым хамством заходить на лекцию после него.
Патиссон Третий! - так прозвали его студенты ещё с античных времён.  «Патиссон» - понятно, созвучно с фамилией Батенсон, а вот почему «Третий» - так и осталось загадкой.

- Где тебя носит? - прошипела подруга, - вон комиссия в первом ряду сидит.

Полукруглый зал был огромным, сделан амфитеатром, но мне он напоминал кратер от метеорита с серыми шершавыми стенами. Не спасали даже высокие мозаичные окна.

Наши со Светкой коронные места - верхний ряд слева.
Профессора за кафедрой внизу мы видели в основном в профиль. Он умышленно не пользовался микрофоном, чтобы каждый ловил его речь , прислушиваясь.

Зашуршали тетради и блокноты. Некоторые самонадеянные студенты писали просто на клочках бумаги.

- Вон опять летит к тебе послание, - иронично шепнула Светка.

По рядам, передаваясь из рук в руки, порхала записка, сложенная вдвое.
Я уже привыкла к его стихам, сочиняемых, вероятно, ночами. У меня дома собрался целый опус.
Поток был огромный, и мы не всех знали даже в лицо, но он мне уже примелькался.
Когда записка оказывалась в моих руках, я видела, как он удовлетворённо кивал, хотя сидел далеко. Высокий, худой, с соломенными волосами, он казался немного несуразным. Но стихи...

«Когда на лекции сидишь напротив ты! Простите, "Вы", - тут я оговорился..» - были вполне себе ничего и, конечно, льстили самолюбию.

Я, любительница дискотек и всякого студенческого движа,  не воспринимала всерьёз представителя «серебряного века».
Хотя однажды встретила его на студенческой дискотеке.
Он стоял вместе с другом, подпирая стенку и о чём-то беседовал. Пригласить меня он так и не решился. Или не захотел... Но мне было совсем не до него.

Позже он написал :

«И вот закончен этот день, мигают лампы дискотеки, но с ней танцует некто "N", а я остался в прошлом веке...»

И так далее в том же стиле.

- Слушай, ты сегодня идёшь к Патиссону на лекцию? - голос Светки был простужен.

- Иду. Ты заболела?

- Вчера в кафе мороженое переела. Ты же знаешь моё горло. Серёжа пригласил, отказать не смогла.

Ремарка: Серёжа - Светкина любовь.

- Понятно. Зайду после занятий. Лекцию занести?

- Да. И пирожное, если можешь.

- И пироженку, и мороженку. Выздоравливай, - я чмокнула её через трубку.

Сегодня на лекции было ровно ползАла, словно все вчера мороженое переели. Сидеть одной наверху оказалось некомфортно. Все пересели в нижние ряды, но я не стала изменять традиции.
Лекция была вялой и неинтересной, что совершенно не походило на Патиссона Третьего. Обычно между строк он запускал остроты, которые вонзались в тебя, хочешь ты этого или нет. Но, не сегодня. Это прямо какая-то эпидемия.
"Мой" поэт сидел на своём месте и что- то усердно писал. Записки на этот раз не было. Но я и забыла о нём сразу.

Мне самой нездоровилось. Что-то словно прожигало меня насквозь. Блин, этого ещё не хватало.Болеть было не в моих правилах.
Я попыталась сосредоточиться на лекции и записать для Светки максимально подробно. Но жар только усиливался. Я оторвала голову от тетради и посмотрела вперёд...
И напротив, в правом секторе зала, встретилась взглядом с доселе неизвестным мне человеком. Зал был огромным, но его глаза как прожектор в тёмную ночь, ослепили меня .

«Странно», - мелькнула единственная мысль.

После лекции "мой" поэт подошёл ко мне (вот это да!) и спокойно, но с каким-то едва уловимым сожалением произнёс:

- Познакомься, мой друг Дима. Он перевёлся к нам с другого института.

Я перевела взгляд на стоящего рядом с ним высокого, плечистого парня, и невольно вздрогнула. Я сразу узнала этот "прожектор", но сейчас взгляд был другой - голубой, чистый, бездонный . И эта метаморфоза немного пугала.

Дима оказался интересным собеседником, с ненавязчивой манерой рассказывать истории - кратко и оригинально. Но..., он словно читал мои мысли. Я не успела подумать, как уже держала в руках билет на модный спектакль, достать который было невозможно. Или моя мечта - поездка в город таинственных скифов, никому не озвученная, - вдруг сбылась на каникулах.

- Ну какой он Колдун? - смеялась Светка. - С голубыми глазами? Скажешь тоже... Просто у тебя на лице всё написано.

- Что?

- Что влюбилась. Вот что.

- А скифы?

- Ну... просто совпадение. Бывает.


После летних каникул я летела домой с родителями - загорелая и ещё больше похудевшая. Сравнить себя я могла только с палкой от швабры. Одни глаза, как серебряные блюдца, горели на поллица.

Он встречал меня в аэропорту. Красивый, спортивный, с букетом оранжевых (вот тоже откуда знает?) роз.

Мои родители всегда придирчиво оценивали новых поклонников. Но Дима как-то легко проскочил этот фильтр.

- В субботу Игорь прощается со своей холостой жизнью. Пойдём?

- Кто это?

- Как кто? - Димка удивился. - Тот кто тебе стихи посылал!

- Откуда знаешь? Ты что, их читал? - возмутилась я.

- Не читал, а писал. Почти все, кроме одного - про дискотеку.

Он засмеялся и, подняв меня за талию, закружил.

- А они точно мне посвящались? Или?..- я летала в его руках, как нечто, не имеющее веса.

- Тебе, конечно! Я же видел тебя не раз , хотя ты об этом и не знала. - сказал он твёрдо и вернул меня на землю.

- Вот жук... И от своего имени отправлял .

- Не от имени, а от фамилии. Там же в конце только одна буква стояла, помнишь? "И". Ильинский! - он безудержно хохотал. - А ты думала Игорь? Да ты даже имя его забыла!

- Дмитрий Ильинский! Пойдём, родители к ужину ждут.

Мы смеясь, полетели по парку, почти не касаясь опавших листьев. А в голове почему-то пронеслось: 
«... Но с ней танцует некто "N", а я остался в прошлом веке...»

Димка опять угадал и.. продолжил:

- Но вот когда пройдут года и будет многое забыто,
 я с грустью вспомню иногда, как уходила Афродита!

Я внезапно остановилась.

- А ты и это знаешь?

- Что?

- Про мою роль Афродиты в студенческом театре.Это же было давно, ещё на первом курсе! - моё удивление не знало границ.

Он подхватил меня на руки и, глядя прямо в глаза, спокойно сказал:

- Да. Именно там я тебя впервые и увидел. - Мне на миг показалось, что я снова поймала этот взгляд - прожектор. Он продолжал, -  Честно говоря, Игорь с трудом меня туда затащил. Я не люблю художественную самодеятельность.

- Даа? А как же Афродита? - я обхватила его шею и улыбнулась.

- Нуу..., поэтому и стихи. Кстати, про дискотеку и некто "N"  он сам написал, я только продолжил.

Птицы заговорщицки затихли, слушая наш разговор . А мы уже не спеша шли по парку, переплетаясь друг с другом мыслями...