Снеговей

А за окном всё падал снег,
Как белый занавес вуали,
И время прекратило бег,
И тишина полна печали.
Автор.

   Я проснулся поздно утром. Подошёл к окну и выглянул наружу. Было пасмурно и тревожно. Стояла поздняя осень. Из тяжёлых тёмно-серых туч сыпался редкий снежок. Даже в комнате чувствовалось, что на улице холодно и неуютно.

   Из сумрака и редко падающего снега появилась птица. Тяжело махая крыльями, она подлетела к моему балкону и села на его перила. У неё были большие белые, сверкающие жестяные глаза. Мы долго смотрели друг на друга.

   Я придумал птице название: снеговей. От неё веяло холодом и снегом. Глядя на неё, было хорошо понятно, что закончились яркие солнечные дни, и впереди наступает долгое-долгое время сумрака, грусти и тревоги. Посмотрев на меня ещё несколько минут, птица крикнула таким же, как её глаза, жестяным голосом, тяжело снялась с балкона и растворилась во мгле.

   Я, охваченный, непонятно почему, каким-то тревожным предчувствием, оделся и вышел из дома. Цели у меня никакой не было, и решил просто погулять в парке. В парке было тихо и сумрачно. Людей не было. Листья с деревьев уже все опали и буро-жёлтым ковром расстелились по земле. Я немного прошёлся по дорожкам и решил посидеть на скамейке. Увидев вдали скамейку, я пошёл к ней.

   И тут я увидел Люсю.

   Она стояла возле скамейки, слегка опираясь на её спинку рукой, и задумчиво смотрела на дорожку, уходящую вглубь парка.

– Люся! – тихо позвал я.

   Она обернулась и посмотрела на меня, слабо улыбаясь.

   – Люся, это ты? – потрясённо произнёс я. – Но, как же так? Откуда ты появилась?

   – Ты ведь звал меня, вот я и пришла.

   – Но, с тех пор, как мы расстались, прошли долгие годы, и я видел тебя лишь во сне! А теперь-то я не сплю. Всё, что сейчас происходит – это явь. Как же ты услышала мой зов в моём сне?

   – А ты сильно изменился, – сказала Люся. – Постарел, седые волосы, морщины на лице.
 
   – Ещё бы, почти шестьдесят лет прошло. А ты же совсем такая, как я видел тебя в последний раз.

   – Да, это так. Мне, как и тогда, всего двадцать лет. Я застряла в своём двадцатилетии. Поэтому я и пришла к тебе, и прошу: отпусти меня в настоящую жизнь.

   – Я не могу, Люся, – ответил я.
 
   – Почему?

   – Потому что ты – это я. Когда ты уходила, ты думала, что уходишь от меня, а на самом деле – ты вошла в меня, спряталась во мне, С тех пор ты и живёшь там. А плата за это – твоя пожизненная молодость.
 
   – Почему же ты не остановил меня, когда я уходила? Я, ведь, тогда почти совсем не знала тебя. Я узнала тебя, только находясь в твоих снах.

   – Я боялся.

   – Чего?

   – Упасть в твоих глазах. Ты не захотела быть со мной рядом, как же я мог оказаться настолько низким человеком, чтобы, хоть в самой малой степени, вынуждать тебя делать то, чего ты не хочешь?

   –Значит, не желая огорчать меня, ты заточил меня в свою клетку?

   – Это произошло не по моей воле. Когда ты ушла, я, чтобы как-то облегчить навалившуюся тяжесть, стал, после заката солнца, часто гулять по улицам того южного города, в котором мы жили. Прогуливаясь, я проходил мимо твоего дома – длинной пятиэтажки, с множеством светящихся окон. Я не знал: какое из этих окон твоё. Однажды, в окне на третьем этаже, я увидел силуэт девушки. Вряд ли это была ты, но с тех пор я решил считать это окно твоим. Я всегда останавливался и долго смотрел на это окно.
 
   У меня оставалась твоя фотокарточка. На ней тебе было тогда двадцать лет. Я очень долго носил её при себе. Когда я служил в армии, она лежала в левом нагрудном кармане моей гимнастёрки. Потом она всё время находилась со мной. Проходили годы, но я с ней не расставался. Она всё время была в нагрудном кармане пиджака, который был на мне. Но, однажды она вдруг пропала. Я долго и тщательно искал её повсюду, но – безуспешно. Так и не нашёл. А теперь я думаю: может она просто растворилась во мне? Стала частью меня самого? Не знаю.

   – Я о тебе всё знаю, – сказала Люся. – У тебя хорошая семья: жена, дети. Есть маленькая внучка, которая, почему-то, очень похожа на меня – ту, какой я была в детстве. А мне, рождённой семьдесят лет назад, всего двадцать лет, и у меня никого нет, ни детей, ни внуков. Мы встречаемся друг с другом только тогда, когда ты спишь, в твоих снах. Кстати, там ты так же молод, как и я. Но потом ты просыпаешься и возвращаешься в настоящую жизнь.   А я так и остаюсь в стране снов. И мне тоже хочется жить простой человеческой жизнью. Верни мне мою жизнь!
      
   – Но как же я это сделаю?! – закричал я. – За эти десятилетия были долгие периоды, когда я забывал о тебе. Я думал, что излечился от тебя. Что тебя уже нет во мне. Но потом ты снова появлялась. Ты снова приходила ко мне во снах, и мне не хотелось просыпаться. Так что – «невиноватый я – ты сама пришла»!

   Она грустно улыбнулась.
 
    – Потерпи немного. Я уже старик, мне, наверное, немного осталось. Я умру – ты освободишься, ведь говорят, что душа не умирает.

   – Мне кажется, что тогда и я умру вместе с тобой, – тихо сказала Люся.

   – Что же мне делать?! – крикнул я, глядя в низкое хмурое небо. – Господи, научи, помоги мне!

   Громкое эхо разнеслось по пустому парку. Где-то наверху, в кронах деревьев, послышался шум крыльев, что-то белое и крупное взлетело с ветки и унеслось вдаль.
Я опустил глаза. Люси не было. Она исчезла, пропала. На запорошенной, опавшей листве не осталось даже её следов. Опустив голову и сгорбившись, я медленно побрёл домой.

   Теперь часто по утрам я стою у окна, вглядываясь в мутный рассветный сумрак, и жду: не прилетит ли ко мне вновь птица-снеговей? Может быть, она опять сядет на перила балкона, посмотрит на меня долгим блестящим взглядом больших белых глаз, а потом своим жестяным криком позовёт куда-то, в белую мглу тихо падающего снега.
   
   Октябрь, 2025 г.