Войны демонов I гл 22 Иные боги

Глава 22. Иные боги
               Долина ветров оставалась позади. Стражи, казалось, отстали и потеряли след. Несколько последних дней Ломатели Костей шли по замкнутой со всех сторон горными кряжами, заснеженной, высокогорной долине. Столь ровной, обширной и пустынной, что погоня не могла остаться незамеченной.
           Однообразный пустынный пейзаж, сменился редкой заснеженной хвоей. Тянущейся к заснеженным горным склонам. Лес густел, укрывая путников от морозного, пробирающего до костей ветра, хозяйничавшего в долине. Снег под ногами перестал хрустеть, но идти стало тяжелее. Ноги проваливались в глубоких белых наносах.
-Ну наконец-то! – переведя дух, проговорил Лурц, высоко поднимая ноги, передвигаясь через снежный наст.
           Они увидели, меж выбеленных хвойных крон ровные столбы дыма, тянущегося к небу, еще за долго, как увидели меж стволов ровный ряд деревянного частокола.
           Стена вгрызалась в горный камень, полумесяцем опоясывая орочье поселение. Из-за ограды доносился, вполне привычный шум небольшого городка.
Узнав своего вождя, стражники у ворот отворили крепкие деревянные ставни. Многоголосый гул, с тонким детским смехом, протяжные возгласы скотины и кудахтанье кур усилился, едва дарманин переступил порог орочьего поселения.
Поселенцы, занятые своими делами, расходились перед отрядом вождя с пугающим интересом цепляясь взглядом за чужеземца. Мален забился в середину орочьего строя, поближе к Лурцу, с которым чувствовал себя в безопасности.
— Вот, дарманин, это мой народ, - с гордостью Лурц представил поселение, которое на взгляд Малена выглядело по-варварски диким. Приземистые деревянные срубы, с маленькими оконцами, почти у самой земли, занавешенными изнутри шкурами. Крыши, крытые соломой и мягкой кожей, снег на которой подтаял, и то и дело соскальзывал вниз на грязные, топкие тропы, формирующие улицы городка. Средь поселенцев по городу бродил и их домашний скот, от свиней и коз, до худощавых телок, со вздутыми животами, становившиеся предметом нападок для местных собак и источником висевшего в воздухе запаха навоза.
Перед небольшой, шумной площадью, где к запаху навоза, примешивался запах жареного мяса и свежего хлеба, располагался большой, вытянутый сруб, с множеством круглых оконцев. Из труб над деревянной, местами обитой кожей, двускатной крышей в небо вздымались столбы дыма.
           У Малена здание ассоциировалось с Медовым залом данагов. Дворцом их воинственных вождей, и местом пиршеств пиратских ватаг, - личных дружин данагских тэнов. Он скоро убедился в их схожести.
           За толстыми дверьми, обтянутыми шкурами находилось просторное вытянутое в стороны помещение. Хорошо протопленное двумя небольшими бассейнами с раскаленными камнями. Чудное изобретение, подметил Мален. Мягкие шкуры, устилавшие пол и служившие занавесями, не позволяли теплу покидать постройку. Подкопченные стропила, терялись в клубах то ли пара, то ли дыма.
           От сильного запаха мяса и хлеба рот дарманина наполнился слюной. Он облизнул иссушенные, обветренные губы в предвкушении вкусной трапезы.
           За длинным столом, на котором уже громоздилось мясо и хлеб, на удивление Малена, расположились не так как принято у дарман. Лурц сел по центру стола на длинной скамье. За трапезой уже собралось множество орков, отряд Лурца присоединился к ним. Вождь усадил Малена рядом с собой.
-Ешь, - гостеприимно приказал орк, приступая к трапезе.
В зале воцарился гул, присущий подобным сборищам у любых народов. Обглоданные кости летели собакам на пол, крошки хлеба сыпались на стол. От теплого, непривычного на вкус пива, дарманин отказался. Мясо оказалось совсем несоленым, чувствовались какие-то травы, хлеб также оказался пресен. Несмотря на то, что дарманин не нашел на столе емкостей с солью, угощение осталось приятной альтернативой пресытившей солонине и отсыревшим сухарям. Даже теплое пиво, после третьего глотка оказалось намного лучше заплесневелой воды, которую приходилось пить в походе.
Вдоволь наевшись, орки устраивались спать прямо в Длинном доме, укрываясь шкурами. Лурц, показал, предложил Малену последовать их примеру, а сам поднялся на небольшую террасу под задымленным потолком.
 
Утром Мален и Лурц позавтракали остывшим за ночь мясом и зачерствевшим хлебом, и вождь орков повел дарманина по узким немощеным улицам, к хижине, располагавшейся на небольшом уступе над городом.
Лурц отодвинул меховой полог из шкур и пропустил дарманина в хижину. Полог закрылся, погрузив Малена в полумрак протопленного помещения. Пахло травами и грибами, с которыми резко контрастировал запах вяленой рыбы, развешенной на стропилах, под потолком. Жаровня наполняла тесную, захламленную комнату, жаром и дрожащим оранжевым светом, наполняющим помещение тенями. 
Мален заволновался. Ладони вспотели, сжало в груди, во рту пересохло. Он не ожидал подвоха от Лурца. Научился доверять вождю Ломателей костей, но что-то настораживало его в затхлом помещении, а поведение орка, исчезнувшего на обратной стороне полога, не внушало спокойствия. Мален неуверенно ступил в глубь хижины, рассматривая прогнувшиеся под грузом склянок и свитков, полки, громоздившиеся вдоль стен.
В стеклянный емкостях хранились различные жидкости, о происхождении и назначении которых дарманин даже не догадывался. Некоторые из них светились различными цветами, от ядовито-зеленого, до пламенно-красного, другие, ничем не примечательные терялись в полумраке комнаты. На прогнувшихся, запыленных полках ютились пирамидки полуистлевших, ломких и выцветших свитков, Мален не рискнул бы прикоснуться к ним, настолько обветшалыми и хрупкими они выглядели. Со стропил, над полками, свисали пучки трав, грибов и различных перьев, отобранных по породам птиц, некоторые из них были оплавлены будто от сильного жара. И дарманин без труда нашел источник. Пламенеющий, светящийся словно лампадка, сосуд источал такой жар, что Мален отринул от полки, прищурившись. Дерево под сосудом тоже почернело от жара.
Яд Саламандры, подумал Мален, не сведущий в алхимии, но знающий о почти мифическом зелье, когда-то согласно легендам использовавшийся на войне. Редкий ингредиент, достать который неимоверно сложно.
Мален обратил внимание на странный и пугающий тотем. Черного ворона, с пришитой второй головой, распятого на шесте, будто в издевку над имперской аквилой. Надругательство над птицей, находилось на подобии импровизированного алтаря из обтесаного белого камня, побуревшего, от подозрительно напоминающих кровь, потеков.
Неожиданное карканье заставило дарманина вздрогнуть и отшатнутся. Задеть полку, на которой опасно задребезжали сосуды с жидкостями и порошками.
Черный ворон, незамеченный ранее, сидел окутанный сумраком на балке под потолком. Он воззрился на гостя блестящим черным глазом. Сердце Малена забилось чаще, а мгновение спустя едва не ушло в пятки, когда он услышал вкрадчивый голос, заглушенный медной маской, обладатель коего вышел на тусклый оранжевый свет из темного закутка хижины.
-Не пугайся, - сказал он, шурша сапогами мягкой кожи по соломе на полу.
           Ворон вспорхнул в широкую отдушину в потолке между стропилами, через которую в хижину пытался проникать снег.
-Кто ты? – Мален постарался прозвучать и выглядеть как можно царственнее, но неведомая аура исходящая от незнакомца в красно-золотой хламиде и медной маске-личине, заставила согнуться, втянуть шею и опустить плечи.
-Арнодис, Апостол Истинных Богов, - представился хозяин хижины, подкинув в очаг поленья и поставив на огонь котелок с талой водой. – Садись, - предложил он, указывая на расстеленные вокруг жаровни шкуры. – Я давно ждал тебя, Мален э`т Малак. Твоя судьба явилась мне в огне, крови и песке.
           Арнодис бросил в закипающую воду какие-то порошки, а в огонь увесистую щепотку измельченного дурмана, затрещавшего и тут же наполнившего помещение специфическим ароматом.
-Насколько ты верен своим богам? – неожиданно спросил он, наполняя глиняные миски парящим отваром. Он протянул одну озадаченному Малену. – Пей, согрейся.
-Должно чтить богов, - вопрос смутил дарманина, но он ответил не задумываясь.
-А что, если я скажу тебе, что половина твоих богов ложны, мертвы, а другая всего лишь выдуманные идолы, истуканы из камня, железа и дерева.
-Ересь! – Мален был убежден в этом. Боги истинны, их воля распространяется на всех живущих. Смертные должны чтить их.
  Если бы не медная маска, закрывающее лицо Арнодиса, Мален смог бы рассмотреть лукавую ухмылку, но смог увидеть лишь озорной огонек полыхнувших в золотых глазах Апостола.
-Как выглядят ваш бог мертвых? - спросил Арнодис. Мален на мгновение замялся подбирая ответ.
-Никто не видел Анук-Нурака, а те кто видел уже не скажут живым, - ответил дарманин мантрой жрецов.
-И все же, - с нажимом продолжил жрец в медной личине. - Огромный паук, или лучше сказать жук с множеством конечностей и тысячей шипов на каменном панцире. Как много общего в имени Анук-Нурак и Тефис-Аман, с их описанием. И даже то что живым о них уже не поведают. Сколько острых мечей было сломано о прочный панцирь Тефис-Амана, сколько молотов паладинов расколото?! А ваш бог войны, - исполин в накидке из кожи убитых им воинов,  с багрово красными крыльями и рогами словно мечи… Неужели тебе не знакомо, как пересекаются сказания о ваших богах с легендариумом смертных, сокрушивших в недавнем прошлом подобных им на Хараде? Или твои боги настолько никчемны и слабы, что пали от рук обычных смертных?
Правда в том, что Истинные боги не являются смертным, ибо сила их столь обширна и непостижима. А ваши предки в невежестве своем почитали богами их верных слуг. Смертные всегда искали богов, обожествляли могущественных и непознанных, но всегда Истинные боги благоволили лишь избранным.
           Рассудок Малена стал поддаваться дурману в дыме и в воде. По телу пошло приятное онемение и расслабление, захотелось лечь, веки отяжелели. Мален пытался вспомнить откуда ему знакомо имя, так называемого апостола истинных богов, но мысли ускользали от него под действием зелий.
-Лишь тем кого избрали сами. Они фундамент былого могущества, утраченного потомками, отвернувшимися от истинной силы вновь к ложным идолам, за что и были покараны единственными богами, обладающими явной силой в смертном мире. Их царства истлели, подобно костям, и словно пепел были развеяны по ветру.
           В отдушину на крыше каркнул ворон. Мален поднял потяжелевший взгляд и смог рассмотреть, что на голых ветвях прибывают черные птицы.
-Твое же, могущество и слава, явились мне в огне, песке и крови. Твои избрание близко. Слава арвендских царей не дает тебе покоя, но с силой которую ты примешь ты сможешь затмить царей древности, - продолжил Арнодис, отвар в его руках продолжал парить, в то время как сосуд Малена уже опустел.
-Твой народ разобщен, и покорен тебе лишь из-за мечей инородцев, и по воле их Императора.
           Малена задели и оскорбили эти слова, но он промолчал, соглашаясь с Арнодисом.
-Ты способен привести свой род к величию, которого так и не достигли твои предки. Сплотить народ и покорить инородцев. Выйти из-под пяты надменных эльфов. И все, что для этого нужно, просто нести свет и волю Истинных богов, и принять их ценные дары, - Арнодис протянул руку над жаровней. Огонь взвился к ладони, облизнул бледную, лишенную загара кожу, но не доставил апостолу и толику неудобств.
           Дурманный бред, - подумалось Малену. Слава арвендских царей, действительно не давала дарманину покоя. Но чтоб ради ее достижения навлечь на себя гнев богов? Государь не был готов пойти на отречение от старой веры. Будто чувствуя сомнения собеседника, Арнодис продолжил:
-Империя эльфов увядает. А ведь и они пришли к могуществу заручившись поддержкой Истинной Силы. Рабы Ассуров, и еда для их василисков. Они призвали к себе на помощь могущество Богов. Уничтожили тиранию змеепоклонников и создали свою империю, раскинувшись на Гербион и Срединное море. Что сталось с ней теперь? Они отвернулись от своих богов. Жалкий клочок былой славы, сдерживающий нападки со всех сторон, и трещащий по швам от неуемного аппетита.
           Пора Малену э`т Малаку поднять знамена Истинных богов и сбросить угнетателей в море, где им самое место.
           Кощунство! Крамола! Подстрекательство к бунту! Малену бы следовало убить собеседника на месте, но Арнодис нашел те струны на которых мог играть. Тщеславие дарманина.
           Ворон пронзительно каркнул в отдушину в потолке, чем привлек внимание не только Малена, но и Арнодиса.
           Апостол поднялся со шкур и направился к выходу, дарманин, на немеющих ногах последовал за ним.
           Снег неспешно стелился на селение, укрывая бурые крыши белым покрывалом. Корявые ветви умершего древа облепила стая больших черных птиц. Пронзительно каркающих и зловеще поблескивающих черными глазами-бусинками.
           Арнодис поднял взгляд карих, с золотыми прожилками глаз в белесое небо, в котором над поселением в неторопливом танце кружили ястребы. Столько, сколько обычно не встретишь в одном месте.
-Настало время явить истинную силу богов, - заявил Арнодис и черная стая, шурша крыльями и оглашая склоны звонким карканьем взвилась в небо. На бой с эльфскими разведчиками.
           Но «мощь богов», как позже понял Мален, заключалась не в подчинение зверья смертному.
           В руках Арнодиса, дарманин заметил небольшой прямоугольный флакон, подобный винному штофу, черного оникса с россыпью гранатов со всего известного мира. Апостол вытянул тугую крышку и Малена обдало холодом, а из горлышка сосуда с гулом зимней стужи вырвалась морозная струя.
           Черный оникс опустошенного флакона уподобился куску льда, покрытому инеем. И даже разноцветные гранаты померкли и посерели под коркой изморози.
-Твои сомнения пропадут дарманин, когда ты узришь истинную силу, - прогудел сквозь медную маску апостол.
           А Мален все пытался вспомнить, откуда ему знакомо имя Арнодиса.
 
           Метель усиливалась, а следопыты эльфов пытались разглядеть в белесом буране своих ястребов. Птицы никогда не улетали на столь долгий срок, и эльфы не без причины стали переживать. Дело было не в надвигающейся буре. Ястребы бы вернулись задолго до снега.
-Вам следует зайти в шатер, госпожа, -Нилмакс продрог до костей даже закутанный в меховой плащ, но Нейле не выражала свойственной погоде, дрожи.
           Накинутый на плечи меховой плащ с пушистым воротом облепил снег, как и черный шлем Стражи. Но заметаемая снегом девушка не горбилась и не вжимала голову в плечи. Все также величественно и статно глядела она в белесое небо, сжав кулаки в утепленных кожаных перчатках.
-Я отменил Ваш приказ о боевой готовности и отправил солдат отдыхать, - прохрипел Нилмакс. Рана на горле давала о себе знать. – Вам тоже следует отдохнуть. Вы не смыкали глаз уже вторую ночь.
-Мы выступим, как только вернуться ястребы, - твердо ответила девушка, не выражая никаких эмоций. Все ее мысли были обращены в исполнение возложенной на нее миссии.
-Не в такую метель, госпожа, - возразил центурион. – Уверен, если буря тяготит нас, то и оркам она досаждает. Далеко им не уйти…
-Чем быстрее мы вернем Наместника и покараем вторженцев, тем быстрее твои солдаты вернутся по домам.
-Если выйдем в эту пургу, рискуем вообще не вернуться, - от холода Нилмакс начал перешагивать с ноги на ногу, пытаясь согреться. Нейле будто не чувствовала дискомфорта.
           Движимая одержимостью во что бы то ни стало исполнить возложенную на нее миссию. Накачанная различными зельями, она не ощущала пробирающего насквозь морозного ветра.
           Нейле собралась что-то возразить на замечание центуриона, но в диалог командиров вмешался один из следопытов.
-Боюсь, госпожа, мы потеряли ястребов. Они не возвращаются уже третий день. Должно быть птицы пали в буре.
-Либо случилось что-то еще, - догадалась Нейле. – Это не просто буря. Кто-то помогает неприятелю замести следы.
           Порыв ветра больно резанул по лицу, острыми снежинками. Нилмакс поморщился, втянул голову, скрыв лицо за меховым воротом. Нейле будто не почувствовала неприятных уколов, только прищурила изумрудные глаза.
-Пусть сестры идут следом, пока наст не отвердел, - это был приказ, хоть не было в нем свойственной приказам твердости и зычности, излишней краткости.
           Но сестры, прозванные в экспедиции Тенями Госпожи, - молчаливые, не зримые, пресекающие всякое волнение в войсках и докладывающие Нейле о всех настроениях в когортах, скользнули в белую от снега ночь, растворившись в ней. И только тогда, Нейле удалилась в свой шатер, словно лиса хвостом, затирая следы на снегу, пологом мехового плаща.