Как я встретил школьный выпускной. 2

Продолжение рассказа.
Каждый, кому было интересно, взял по листовке. Я тоже успел выхватить и положить в карман свою.
- Ну что, дамы и господа, - совсем по взрослому произнес наш главный спикер и организатор, - уже темнеет. Автобусы нас ждут. Давайте обнимемся на прощание и будем потихоньку расходиться. Значит так: чтоб через 10 минут весь мой класс и еще - все девчонки - сели в автобусы. За остальных не отвечаю, кто хочет, могут оставаться хоть до утра. Но - уже без бухла. Знаю я вас, и не хочу, чтоб проблемы из-за пьяных выходок тут были. Все взяли наши листовки? Все? Не слышу.
- Все! - послышались выкрики. - Взяли! - Несколько выпускников и выпускниц стали махать бумажками.
- Хорошо. Теперь, братья и сестры, давайте обнимемся, пожмем руки. Не прощаемся, и с теми, кому надо, увидимся через 2 дня.

После всеобщих обнимашек львиная доля отмечавших выпускной разошлась по автобусам, которые доставили их назад. Осталось всего лишь пятеро человек. Причем трое из них - просто жлобы, которые тупо охотились за остатками алкоголя и доедали то, что можно было доесть. Разбрелись и они, своим ходом отправившись домой.

Было уже поздно. Остались лишь двое тихонь, которые были не от мира сего. Это был, конечно же, я, и еще один юноша - затаенный романтик. Неглупый пацаненок, смазливый, среднего для своего возраста роста, молчаливый и, по слухам, тайком писавший стихи. Его черные волосы всегда были длинными, спадали ниже плеч. Он был тихоней по призванию, а я  - из-за своих внутренних комплексов. Светила луна, дул прохладный вечерний ветерок, едва слышно шумела вода. Не сговариваясь, мы оба вышли на набережную. Он стал, облокотившись на парапет, и уставился куда-то вдаль, устремив свой взор на противоположный берег. Он мне напомнил волка, смотревшего на луну. Я стал рядом. Почувствовал его недовольство от того, что разрушаю его уединение. Чуть смущаясь, я вежливо и тактично попытался его разговорить, зная, что он-то уж точно не пошлет меня по известному адресу. Бесполезно. Он отвечал или односложно, или игнорировал мою попытку пообщаться. Тогда я оставил его наедине с его непонятной мне лунной романтикой и прошелся туда-сюда по набережной. Позвонив своим родителям, предупредил их о позднем возвращении с выпускного. Они были крайне недовольны, но у меня не было желания возвращаться незамедлительно. Во мне еще были живы впечатления от прошедшего мероприятия. Я вспоминал выступления наиболее четких пацанов нашей параллели, восхищался искрометному юмору нескольких из них и раскованности главного организатора этого мероприятия. Такая раскованность, харизма, энергия и юмор, которыми он отличился в тот вечер, в моих глазах была почти героизмом. Я завидовал им - этим правильным людям. Я был довольно серенькой личностью, с комплексами размером с небоскребы Москва-Сити. Моя человекобоязнь, болезненная неуверенность в себе всегда в те годы омрачала мое существование, делала его жгуче-серым, болезненным. Общался я с другими либо "по делу", либо отвечая односложно, инициировал сам общение в редких случаях и только тогда, когда собеседник был плюс-минус примерно таким же заточником, как и я.

В какой-то момент волосатый романтик испарился, отправившись домой. Была уже ночь. Я бродил по набережной туда-сюда, и эти мысли роились в моей голове. Когда я вернулся туда, где было наше мероприятие, импровизированную сцену уже демонтировали работники обоих заведений. Кто-то из них недовольно взглянул на меня, задав вопрос, что я здесь забыл. В полуиспуге я ответил, что всем желающим выпускникам вроде как разрешено остаться. Я зашел в один из ресторанов, которые нас обслуживали, и направился к туалету. На барной стойке оставалось какое-то количество бокалов и одна недопитая бутылка с вкусно пахнущим ликером стояла под этой стойкой. Поскольку мне, в силу моей застенчивости, не досталось алкоголя во время произнесения тостов моими собратьями-выпускниками - я просто постеснялся попросить у служащих еще один бокал, когда кое-кто нагло забрал мой бокал у меня из-под носу - я был полностью трезв. Не доходя до туалета, я взглянул на барную стойку еще раз. Вдруг у меня загорелось дерзкое желание. Я сбегал к выходу заведения и посмотрел, как далеко находятся работники. Они все еще были заняты с уборкой прилегающей территории. Тогда я вернулся, зашел за стойку на место, где обычно стояли официанты, взял один бутылку с ликером, и в один из бокалов слегка плеснул ликера. Я был на измене, сердце заколотилось так, будто я долго бежал. Я понимал, что эту бутылку официанты приберегли для себя, и не хотел, чтоб меня с ней спалили. Выпив, снова зашел на место официанта, вернул бутылку и потом уже пошел в туалет, который успели обильно загадить мои ровесники в тот вечер.

Вернувшись, решил повторить и снова плеснул себе в бокал немного ликера и сразу выпил, а затем налил себе больше, почти полный бокал и вернул почти опустевшую бутылку ликерчика салатового цвета назад. Как сейчас понимаю, был он довольно слабенький. Но тогда он подействовал на меня почти сногшибающе. В этот раз я уже не был на жесткой измене, алкоголь постепенно начал действовать. Поэтому я даже позволил себе присесть за один из столиков и неторопясь выпить всю порцию. В этот раз меня чуть не спалили. Я успел вернуть бокал к остальным, бывшим на стойке.
На выходе тот же неприятный человек, ранее спрашивавший меня, какого я забыл здесь, повторил свой вопрос, но уже более агрессивно. Изо всех сил скрывая признаки опьянения, я ответил, что был в туалете. Тот недоверчиво окинул меня взглядом. Не дожидаясь его реакции, я стал уходить. Он зашел, я ускорил шаг. Очевидно, он вернулся на свое место, увидел бутылку и оценил в ней резко опустившуюся ватерлинию, словно в море после отлива. Сзади я услышал мат. Я ускорил шаг еще быстрей и буквально выбежал за территорию заведения. Он что-то кричал, попробовал преследовать меня, но я стал бежать быстрей. Не желая бежать за мной по набережной, он, очевидно, оставил эту затею.

Добравшись в безопасное место и уже не опасаясь возмездия злого официанта, я сел на лавку. Я уже был пьян, а такой кросс разогнал алкоголь по крови уже сильнее. В моей памяти снова пролетело все мероприятие. Снова почувствовал свое несоответствие тем, кому завидовал. И, как помню, вслух повторял себе снова и снова:
- Я не буду больше таким, как раньше.
Вернулся домой почти ранним утром. Родители, мягко говоря, не были в восторге. Спал до обеда. Когда проснулся, голова еще побаливала. Отправился на кухню.
- Ну и каким ты не будешь больше? - спросила меня моя мама.
- В смысле? - не понял я сразу.
- Ты вчера вернулся пьяным, не стоял на ногах и все время повторял эту фразу.
- Аа... - вспомнил я. - Спасибо, что напомнила...