Последняя вахта

1

Перегруженные реле искрили.
Капитан, недовольно поморщившись, крикнул в соседнюю каюту:
- Алеша, когда проводкой займешься? Гарью же всё провоняло.
- Закончу с фильтрами и сразу займусь, - пообещал самый молодой специалист орбитальной станции «КЕДР-7». – Максимум час.
- Час? Легче самому сделать. Где отвертка?
- Олег, ты что человека достаешь? - появившись в дверях, заступился за инженера ученый. – Видишь, у него дел выше крыши. Вчера лампы диодные менял, на ЭВМ – охлаждающую пасту, экран слюдяной в микроволновке… Загоняешь парня.
Ироничный, излишне спокойный, он укоризненно глянул на Олега-капитана. Исхудавшее лицо капитана нервно дернулось. Огромные глаза виновато моргнули, дернувшись в сторону соседнего отсека.
- Отвертка где? – хрипло спросил он ученого.
Тот хмыкнул:
- Мне почем знать? Я же не инженер. Я червяк книжный.
Олег-капитан недовольно буркнул себе под нос что-то про советчиков, и шагнул через порог. Через минуту вернулся с отверткой, снял со стены панель и погрузился в хитросплетение разноцветных проводков.
- Ты чего вообще на мостик приперся? – стараясь отковырять голубой проводок, поинтересовался капитан.
- Футбол сегодня, забыл? – хмыкнул ученый, подсаживаясь к станции радиосвязи. – «Крылья Советов» - «Динамо Минск».
- Только не это! – послышался полный отчаяния голос из соседнего отсека, принадлежавший самому молодому члену экипажа - Алексею. – За полгода вахты я понял, что ненавижу футбол! Ненавижу! Два часа сидеть с вами и слушать, как мяч по полю катают? Лучше я за это время фильтры промою. Больше пользы будет.
- Что бы ты понимал! - рассмеялся капитан. – Великая игра! Тактика, стратегия! А! – он махнул рукой, показывая, что объяснять смысла нет.
- Ну и оставьте меня! – Алексей наконец появился в отсеке, с улыбкой, несоответствующей его жалобному тону. - Почему я должен это слушать? Я не гожусь в болельщики.
- Нет брат, шалишь! Мы с Олегом тебя перевоспитаем! – капитан наконец нашел неисправность и выцепил якорь, который надо было заменить. – Будешь с нами за «Спартак» болеть!
- Я не азартен, - в который раз признался инженер. – Мне совершенно всё равно кто забьёт гол в ворота. «Спартак», Зенит», «Динамо» - всё равно.
- Табурет бери и садись! – не слушая возражений, ответил капитан, подсаживаясь к ученому. – Это приказ.
- В принципе, по статистике 80% мужского населения СССР, – ученый указал пальцем на себя и капитана: – подвержены коллективной футбольной истерии в период чемпионатов. И только двадцать, – палец осуждающе ткнулся в младшего: - Только двадцать сохраняют здравый ум.
- Олег, до начала сколько? – спросил капитан.
- Скоро уже, - сообщил Олег-ученый, включая громкость. – Сейчас погоду объявят и начнут.
- Хоть в открытый космос от этого футбола выходи, - беспомощно проворчал Алексей, пристраивая свой табурет справа от ученого.
- Ну и сходил бы, в самом деле, - в шутку поддержал его капитан. – Третью антенну надо подкрутить.
- С ума сошел? – с убийственной серьезностью возмутился Олег-ученый. – Он антенну так подправит, что мы матчи только между автоматическими разведчиками с Плутона слушать будем. Ты на его лицо посмотри – Алешка спит и видит, как бы прикрыть трансляции.
Все рассмеялись. В этот момент диктор закончил с политикой.
«А теперь о погоде, - услышали они в динамиках мягкий женский голос. – Москва, ожидается небольшой дождь, температура воздуха – плюс пятнадцать…»
- Очень важная информация, - язвительно хмыкнул ученый, щуря насмешливый взгляд. – В шести миллиардах километрах от столицы. Ладно, тихо товарищи. Сейчас матч начи…
- Начинается, - со вздохом закончил за него Алексей.
Но трансляция не началась. Из динамиков послышался хлопок и стало тихо.
Мужчины замерли. Брови капитана сошлись над переносицей.
- Странно, - пробормотал он, переключая каналы. – Тишина. Антенна?
Ученый глянул на огоньки индикаторов:
- Не похоже. Все антенны работают в штатном режиме.
- Динамики?
- Динамики в порядке.
- Алеша, запусти диагностику, - приказал капитан.
Алексей развернулся к противоположной стене. Пальцы его забегали по второму, интерактивному экрану ЭВМ.
- Антенны в порядке, - через минуту объявил он. – Нет несущей. Ни в одном диапазоне.
Капитан поднялся и резко сдвинул инженера в сторону.
- Дай-ка я, - лицо его, обычно нервное и чувственное, стало бесстрастным и сосредоточенным. – Ты прав. По нулям. Что за ерунда…
Тихо подошел Олег-ученый и тоже уставился на экран: зеленые ползунки антенн и ровная линия диапазона приемников.
Капитан перевел потяжелевший взгляд в иллюминатор. Туда, где слабо мерцала едва заметная звездочка Земли, где остались Люська и Наташка, которая вот-вот должна была сказать «папа». И где шесть часов назад закончился матч «Крылья Советов – Динамо Минск».
Сглотнув вязкую слюну, он тихо объявил, стараясь чтобы голос был спокоен:
- Ретрансляторы на Марсе полетели, наверное.
Алексей кивнул, опустив глаза, хотя прекрасно понимал, что помимо ретрансляторов на Марсе, есть еще автоматическая станция на Церере, и колония на Титане. Они-то в любом случае должны были выдавать сигнал. Но эфир молчал.

2

- Может какая-то вспышка на Солнце? – тихо спросил ученый. – Надо проверить.
- Проверь, - согласился капитан и обратился к инженеру: - Алеша, ты тоже проверь по своей части.
- Да, конечно, - Алексей сморщил лоб, решая с чего будет лучше начать. – Для начала антенны проверить надо. Штекера, платы, усилители. Все это надо поставить на диагностику. Сейчас же займусь прогоном.
- Действуй, - одобрил капитан.
Усевшись перед монитором, инженер активировал сценарий «Диагностика». Первой на очереди была Антенна-1. Поочередно системой были разосланы запросы на каждую из двенадцати антенн. Ответы пришли от всех двенадцати.
- Ну хорошо, - пробормотал Алексей. – Но это еще может ни о чем не говорить. Надо прозвонить линии.
Через планшет он подключился к диагностическому пульту под панелью управления.
- Начинаем.
Тестовые импульсы от антенны до центрального процессора снова продемонстрировали, что все в порядке. Соединения функционировали, никаких обрывов.
- Линия-1 цела, - сообщил он капитану. – Линия-2 – цела, резервная линия… тоже в порядке …. Черт! – не сдержался он, глянув на капитана растерянным взглядом в котором явственно читался испуг.
Капитан обратился к ученому:
- Что там по вспышкам?
- Никаких признаков активности, - покачал головой второй Олег.
- Хорошо, - взял себя в руки Алексей. – Значит дело не в проводке. Идем глубже. Ручная диагностика плат.
Он снял панель, под которой располагались платы управления. Вооружившись тепловизором и мультиметром, начал проверять напряжение на ключевых элементах.
- Питание на усилителе… в норме. Тактовая частота процесса коммутации… стабильна.
Тепловизор уверенно сообщал – никаких «горячих точек» нет. Платы в идеальном состоянии.
- Усилители проверь, - тихо скомандовал капитан.
Алексей кивнул и запустил тестовый сигнал, приготовившись фиксировать выходную мощность:
- Усилитель основного канала... выдаёт расчётные 120%. Резервный... 119%. Аварийный штыревой... 105%. Все идеально. – Он обернулся к капитану и покачал головой: - Олег, антенный комплекс в полном порядке.
Капитан сжал губы.
- Сколько прошло уже с момента обрыва связи? – наконец спросил он.
- Пять часов, - ответил ученый.
- Алеша, проверь антенны снаружи. Может там?
Инженер вышел в открытый космос. Пристегнутый к леерам, он медленно пополз по округлой металлической бочине, стараясь не смотреть в бездонную громаду космоса. Алексей проверил каждую из двенадцати антенн, простукал кожухи, осмотрел разъемы, ориентацию в пространстве.
- Всё в порядке, - доложил он наконец, оборвав свое тяжелое дыхание. – Всё в целости и сохранности.
- Возвращайся.
Глянув на корабельные часы, Олег приказал:
- Мы устали. Надо отдохнуть. Часов пять-шесть. Всем спать. Завтра займемся проверкой ретрансляторов.
Ворочаясь на узкой койке, Алексей никак не мог заснуть. Он все пытался понять – что же могло случиться? Не могла же связь вот так взять и пропасть. Даже если… даже если с Землей что-то произошло. Остаются автоматические станции. Лунный комплекс связи. Венера, Марс, Титан, корабли наконец! Не могло же это всё взять и исчезнуть?!
- Антенны целы, - объявил он на утреннем совещании. – Следующие на подозрении – ретрансляторы. Предлагаю «прозвонить» все по очереди: Марс, Венера, Титан, Луна.
- И как ты прозванивать их собираешься? – мрачно поинтересовался Олег-ученый, который тоже проворочался с боку на бок все шесть часов отдыха. – Тут проводов нет.
- Для прозвона используем аварийный лазерный маяк. Я высылаю короткий закодированный импульс в сторону марсианского комплекса ретрансляторов и, согласно протоколу, мне должен прийти точно такой же импульс в ответ. Это автоматическая функция.
- Высылай сигнал.
Алексей кивнули и вжал пальцем кнопку запуска сигнала. Луч невидимого глазу света рванул в межзвездное пространство.
- Расчетное время ответа десять и шесть десятых часа, - сообщил инженер, запуская таймер.
Первое время они тупо сидели и пялились в экран, словно могло случиться чудо и ответ мог поступить прямо сейчас. Но спустя два часа капитан взялся за вахтенный журнал. Сгорбившись над тетрадкой, он старательно выводил ряды цифр с таким усердием, словно сам решил стать вычислительным аппаратом.
Через пять часов второй Олег на спор с Алексеем взялся цитировать данные телеметрии. И выиграл, без единой ошибки оттарабанив целую страницу текста.
Через восемь часов Алексей взялся пересчитывать в шестнадцатый раз точку наведения. Расчеты в шестнадцатый раз показали полное совпадение с погрешностью до седьмого знака после запятой.
Через девять и шесть десятых томительных часов ожидания тренькнул звонок таймера. Время вышло. Индикатор молчал. Команда застыла, затаив дыхание. Вот-вот должен прийти ответный сигнал. Вот-вот…
Прошло еще полчаса… час… два…
- Может ты промахнулся? – тихо спросил ученый. – Не учел рассеянность луча, или погрешность…
- Не «может», - оборвал его Алексей. – Луч не промахнулся.
- Либо ретранслятор на Марсе неисправен, либо… его нет. – подвел неутешительный итог капитан. – Алексей, давай теперь Венеру, Титан и Луну.
И снова томительные часы ожидания. Но ретрансляторы на других планетах тоже молчали. Ученый, не удовлетворившись визуальным фактом того, что планеты находятся на своих орбитах и никуда не исчезли, проверил гравитационные возмущения.
На немой вопрос капитана, он только покачал головой:
- Проблема не в нас, - констатировал Алексей, устало рухнув в кресло.

3

Шел восьмой день тишины. Внешнее безмолвие въелось в стены станции. Казалось, оно стало четвертым членом экипажа.
Алексей не отходил от коммуникационной панели. Целыми днями он производил одни и те же действия, проверяя аппаратуру с маниакальной настойчивостью. Но все было напрасно – никаких повреждений установить не удалось.
Учёный также не оставлял попыток найти объяснение внезапной тишины в эфире.
- Может все-таки это солнечная буря? – тихо произнес он, глянув на Олега. – Ну представь себе, что-то вроде точечного выстрела. Сверхмощный, очень короткий выброс корональной массы. Настолько краткосрочный, что приборы не успели среагировать и ничего не засекли. Но на всех близлежащих к Солнцу планетах электроника перестала работать. Как считаешь?
- Ну вот и докажи это Длинный, - буркнул капитан, уткнувшись в графики расходов кислорода и воды.
Алексей уткнулся в приборную панель, чтобы скрыть улыбку. В первый раз капитан вслух назвал ученого его прозвищем – Длинный, единогласно выданное ими после трехчасовой лекции о спектральном анализе пыли с Плутона.
- Уже проверял. Шесть раз. Гелиосферные зонды ничего не зафиксировали. Никаких следов. А они должны были быть.
- Ну и всё. – Олег поднял глаза и уставился на Алексея.
Парень буквально трясся от усталости и нервного напряжения. Если так и дальше пойдет, придется дать ему снотворное и отправить спасть.
- Алеш, а что если глобальная атака на интерком? Ну, ЭВМ-червь, внедренный Западным Альянсом, – обратился к инженеру Длинный.
Алексей обернулся. Изможденное лицо его было покрыто крупными капельками пота. Космы пегих волос, вымокшие от испарины, липли ко лбу толстыми прядками.
- Теоретически… нет. Это технически невыполнимая задача, - ответил он, тщательно просчитав в мозгу все варианты сценариев. – Очень много независимых систем. Понимаешь? Лунный комплекс вообще имеет независимое обеспечение. Там даже язык программирования другой. Марсианские ретрансляторы – принципиально альтернативные источники кодировки используют. Это все не просто так делалось, а как раз в расчете на такие вот случаи.
- Ну хорошо… - не сдавался Длинный. – А если предположить физический феномен. Что если возникла среда, препятствующая прохождению радиоволн? Эдакая «водородная стена», резко увеличившая плотность межзвездной среды в отдельно взятой Солнечной системе. А? Радиоволны не могут ее преодолеть, отражаются, либо вообще затухают. А мы оказались снаружи.
- Любой физический феномен должен иметь физические параметры, - заявил капитан, - откладывая планшет. – Твоя теория хороша, но где подтверждение? Сделай спектральный анализ фона, присовокупи данные с внешних датчиков. Тогда можно будет думать. Где это?
- Нету, - развел руками Длинный. – Никаких аномалий я не нашел. По фону никаких отклонений. По данным с датчиков – всё чисто.
Все замолчали. Тишина, прерываемая писком датчиков слежения и копошением инженера в проводке, длилась долго. И вдруг Алексей проговорил вслух то, о чем думали все, но боялись произнести:
- А если… война? Глобальная. С применением… всего арсенала. Всех видов оружия. И… «обмен». И… всё…?
Капитан резко хлопнул ладонью по столу так, что Алексей подпрыгнул от неожиданности.
- Хватит! Я не потерплю паникерских настроений! – резко объявил он. - Никаких разговоров о войне без доказательств. Ясно?
Алексей и Длинный молча кивнули. Но проблема от того, что о ней перестали говорить вслух, не разрешилась сама собой.
Через две недели Алексей услышал едва различимое шипение в навигационном отсеке. Трещина в корпусе? Утечка газа из системы охлаждения? Он затаил дыхание, пытаясь определить откуда идет звук. Нащупав мультиметр и течеискатель в коробе с инструментами, Алексей прошелся по отсеку, но не нашел ничего.
- Олег, - Алексей включил громкую связь.
- Да?
- Да? - Тут же откликнулись оба Олега.
- Тут какое-то шипение. Не могу понять, что это. Я проверил на предмет утечки – ничего не нашел.
Оба товарища тут же кинулись в навигационный отсек.
- Где шипит? – с порога спросил капитан.
- Если б знать, - развел руками Алексей. – То кажется, что в этом углу, то там, то вообще возле двери.
- Так не бывает, - жестко сказал Длинный. – Если это течь, она не может перемещаться в пространстве.
- И что же это тогда? – спросил капитан.
- А если это не «что», а «кто»? – замогильным голосом озвучил наконец свой страх Алексей. – Пролезла какая-то тварь, когда я в космос выходил. Невидимая.
Капитан почувствовал, как по спине пролетел холодок. Он перевел взгляд на ученого.
- Что предлагаешь?
Длинный сморщил лоб, пытаясь сообразить, что делать.
- Если тварь невидимая, может задымление поможет? Увидим колыхание дыма при перемещении.
- Еще пожара на станции не хватало! – решительно отверг это предложение капитан.
Длинный нахмурился:
- Выпустим аэрозоль из противопожарной системы, - предложил он.
- С ума сошел? – все больше раздражаясь, возмутился капитан. – Аэрозоль нейтрализует весь кислород. Мы задохнемся.
- Пусть. Зато найдем эту тварь!
- Олег! – капитан ткнул горящий взгляд в обезумевшие глаза ученого. – Отставить аэрозоль. Это приказ. Давайте еще раз осмотрим помеще…
- Слышите! – глаза Алексея расширились. – Оно сейчас там. В правом углу!
Два Олега замерли, напряженно вслушиваясь в тишину.
- Да, что-то есть, - объявил наконец капитан. – Только не шипение, а будто кто-то воет там, за бортом. Или плачет…
Ученый покачал головой:
- Нет, это скрип обшивки.
В этот момент Алексею привиделось призрачное движение от одного угла отсека до другого, и он с криком бросился вперед, пытаясь ухватить что-то похожее на хвост. С диким изумлением два Олега наблюдали, как самый молодой член экипажа вцепился в клубок проводов, забытых им же после последней профилактики.
- Поймал! – торжествующе крикнул Алексей. – Вот эта тварь!
- Провода?
Алексей заморгал, приходя в себя и уставился на свои руки, сжимающие груду разноцветных кембриков.
- Тропическое безумие, – констатировал Длинный. - Симптомокомплекс, возникающий в условиях длительной изоляции, монотонии и стресса.
- Ну приехали, - усмехнулся капитан. – Что теперь? Это лечится?
- Конечно. Всего-то надо - обстановку сменить, - хмыкнул ученый.
- Кстати о смене обстановки, - перебил его Алексей. - Я два часа назад прошерстил радаром все вокруг вплоть до Нептуна. Никаких следов челнока со сменщиками. А он уже должен быть на подходе.

4

Они замолчали, каждый по-своему осмысливая информацию.
Инженер представлял себе костер, шашлыки на природе, речку и темное небо над головой. Этого теперь не будет. Во-всяком случае пока. Так что лучше не думать, пока опять галюны не начались.
Капитан сразу запретил себе воспоминания о жене и дочке. Всё о чём сейчас он мог позволить себе думать – количество кислорода с учетом восстановления, объем запасов воды и еды. Всего этого хватит максимум на два месяца. Что они будут делать дальше, если связь так и не восстановится?
Ученый, прикусив губу, смотрел в иллюминатор. Диссертация накрывалась медным тазом. Но это было несущественно относительно невыясненных масштабов трагедии. Они застряли на станции, с которой никуда не смогут сбежать. Станция не предназначена для полетов. Горючего нет. Запасы жизнеобеспечения ограничены. Он перевел взгляд на Алешку – жалко парня, совсем еще желторотик.
- Олег, - вывел его из созерцательного ступора голос капитана. – У тебя успокоительные есть?
- Да, - кивнул головой ученый. – Я посмотрю, что конкретно. Надо будет подобрать не вызывающие сонливости, чтобы можно было работать.
- Зачем работать? – проговорил вдруг Алексей. – Что мы можем сделать?
- Мы сделаем всё что можем. Первое – энергия. Второе – кислород. Алёша, отключай все, что не имеет прямого отношения к выживанию. Радар дальнего действия, активные сканеры… что там еще можно отключить?
- Антенный комплекс, - включился в приказ Алексей, распрямляя плечи. – Оставить только аварийный маяк. Можно еще перевести системы ориентации в спящий режим. Освещение. Оставить только аварийку. Снизить температуру градусов на пять.
- Займись. Теперь кислород. Олег, - обратился капитан к ученому. – У тебя в лаборатории есть ампулы с хлореллой и спирулиной?
- Понял, - кивнул Длинный. – Два резервных бака для регенерации воды можно переоборудовать под водоросли. Кстати, это еще будет дополнительным источником питания. Только к чему это всё? Ну выиграем мы пару-тройку месяцев. А дальше?
- Сначала выиграем, а потом смотреть будем, - жестко ответил капитан.
Станция перешла в режим жесткой экономии. Тусклый свет аварийных ламп, урезанные пайки, даже лишние разговоры под запретом – чтобы не тратить кислород.
Алексей включал прослушку эфира каждый час, потом стал это делать раз в два часа, раз в четыре часа.
На сорок пятый день изоляции к вечеру они собрались в кают-кампании. Длинный раздал всем миски с ужином: каше-суп из водорослей, приправленный куском остро пахнущей сушеной рыбы. Никто уже не морщился от специфических запахов. Значение имело теперь только одно – это еда и она пока есть.
Алексей молча поглощал неаппетитное варево. Капитан, уже расправился со своей порцией и старался смотреть в окно, чтобы Длинный не увидел его голодного взгляда.
- Я что подумал, - тихо произнес вдруг Длинный. – А что если это все, - он обвел рукой помещение станции. – Что если всё это предсмертная агония?
Алексей поднял на него удивленный взгляд. Капитан нахмурился:
- Что ты имеешь ввиду?
- Помните при старте? Хлопок в служебном модуле. Мы посчитали это выброс кислорода из баллона. А если это не так? Если баллон тогда взорвался, герметичность корабля была нарушена, и мы умерли? Или умираем. Что если всё это – синхронизованная галлюцинация отмирающих нервных клеток? Если мы призраки, которые еще не знают об этом?
Краем глаза капитан увидел расширившиеся от ужаса зрачки Алексея, и густая волна ярости поднялась у него в сердце.
- Олег, ты успокоительные сегодня принимал? – спросил он, стараясь оставаться внешне спокойным.
- Принимал, - мрачно ответил тот.
- Ну так прими еще дозу, - в голосе капитана наконец прорвалось раздражение. – Мне только истерики тут не хватает. Возьми себя в руки.
Но Длинный словно не услышал его приказа и продолжил развивать свои мрачные теории:
- Парадокс Ферми: «Где все?». Ответ прост – нигде. Просто короткая вспышка разума на планете, которая исчезает в небытие так же внезапно, как и появилась.
- Олег! – капитан сжал кулаки.
Но ученый проигнорировал и это предупреждение.
- Война, вирус, астероид, который не заметили, вспышка сверхновой, водородная волна, разрыв во времени… Причин сотни, тысячи. И ни одна из них не важна. Потому что есть только мы. Последние три человека. Три человека и есть теперь человечество.
- Прекрасная теория, - проговорил наконец капитан. – Мы – призраки. Но какими бы мы ни были призраками, согласно показаниям датчиков, мы потребляем кислород. Поэтому вставай Длинный и пошли проверим как там наши «теплицы». Алексей, запусти калибровку датчиков в жилых отсеках. Через пятнадцать минут жду отчет.
В тусклом, красноватом свете аварийных ламп, к которым добавлялся мертвенно-фиолетовый отсвет фитоламп, они проверили одну за другой кюветы с темной жижей внутри.
- Фотосинтез идет, - констатировал Длинный, наблюдая обильные пузырьки на поверхности. – Только выходная мощность пока ничтожна.
- Ничего, - спокойно заметил капитан. – Время пока есть.
- Фильтры, навигация, насосы – это все жрет энергии больше, чем мы можем себе позволить, - заметил ученый. – Если бы только у нас были солнечные батареи… - и после паузы виновато добавил: - Мозги уже плавятся от постоянного полумрака. Хотя бы пару часов света в день.
- Батареи есть, - услышали они позади себя голос инженера.
- Где? – тут же спросил капитан, поворачиваясь.
- В скафандрах, - ответил Алексей, протягивая капитану отчет о датчиках. Усталое лицо его и потухшие глаза преобразились.
Длинный нахмурил лоб.
- В скафандрах? Фотоэлементы систем жизнеобеспечения? Это какая же выходная мощность?
- С каждого скафандра можно снять панель размером с лист бумаги. Три скафандра — три панели. Если соединить параллельно, собрать раму, вывести на аварийный контур... - Алексей уже мысленно видел схему, его пальцы непроизвольно шевельнулись в воздухе, - ...даст достаточно для освещения рубки. Два, может, три часа в сутки.
- Пошли за скафандрами, - коротко бросил капитан.
Работа закипела. Они вынесли три запасных скафандра в центральный отсек. Алексей, вооружившись монтировкой и паяльником, принялся за ювелирную, почти варварскую операцию. Он не ремонтировал — он расчленял. С треском отходили пластиковые кожухи, с шипением рвались защитные пленки. Он слой за слоем вскрывал высокотехнологичную «кожу», обнажая хрупкие фотоэлементы.
Длинный, забыв про свои теории, ассистировал. Он держал элементы, подавал инструмент, мультиметром проверял цепь на короткое замыкание после каждого, аккуратного, как у хирурга, надреза.
- Контакт, - бормотал Алексей, припаивая тончайшие проводки. - Держи... Есть. Следующий.
Они работали молча, в полной тишине, прерываемой лишь шипением паяльника и их тяжелым дыханием. Капитан наблюдал. Он видел, как преображаются лица подчиненных – от угрюмого отчаяния к яростной сосредоточенности.
Несколько часов потребовалось, чтобы собрать три самодельные панели из фотоэлементов, на каркасе из самодельных уголков, опутанных паутиной проводков, тянущихся к распределительному щитку, который был перепаян Алексеем.
После десяти часов зарядки Алексей щелкнул тумблером и ослепительно яркий, как им показалось, свет залил рубку.

5

На обед обычно полагался небольшой кусок сухаря и три ложки растительной жижи. Но хлеб быстро закончился. Приходилось просто глотать липкую слизь, не вызывавшую совершенно никакого аппетита.
- Надоело, - объявил Алексей, отодвигая от себя тарелку. – Не могу уже. Эта слизь в горло не лезет.
Длинный медленно поднял голову и уставился на возмутителя спокойствия.
- Фундаментальная проблема рациона, - спокойно констатировал ученый. - Психосенсорный голод. Мозгу требуется тактильное разнообразие.
- И как его получить? Может нажарим котлет из этой тюри? А? – с издевкой в голосе поинтересовался Алексей.
Длинный поднялся с миской, в которой противно болталась масса из водорослей.
- Идем за мной, - скомандовал ученый. – Попробуем испечь из этого хлеб и нажарить котлет.
- Чего? – заинтригованный необычным предложением, инженер взял свою миску тоже и двинулся в лабораторный отсек.
В лаборатории Олег растолок в пыль несколько биофильтров, получив таким образом клетчатку. Затем смешал эту «муку» с водорослями и получил полужидкое «тесто».
- Ну вот, осталось выпарить лишнюю влагу и денатурировать белки. Простыми словами – пожарить.
Перевернув пустую миску, Олег приладил ее вверх дном над паяльной лампой. Выждал немного, пока металл прогреется и быстро размазал по горячей поверхности «тесто». В воздухе тут же запахло гарью и жаренной рыбой.
Через пару минут Длинный сковырнул с дна миски тонкую лепешку.
- Ну, дегустируй, - он протянул хрупкий «хлеб» Алексею.
Тот взял, повертел в руках почте невесомую лепешку и с хрустом откусил кусок. Лицо его сморщилось.
- Что? Соли не хватает? - тут же спросил Длинный.
- Как будто кусок картона пополам с жестяной банкой из-под рыбы ем, - заявил кривясь Алексей. – И горькое… Но ты знаешь, не так уж и плохо, если привыкнуть. Главное это можно жевать!
- Капитану оставь, - улыбнулся ученый. – Пусть этот кусок послужит ему приятным сюрпризом.
- Хорошо, что этих самых водорослей у нас неограниченный резерв, - улыбнулся Алексей.
Но он даже не представлял себе, как ошибается.
В ярком, голубоватом свете, который включали к вечеру, когда команда собиралась на ужин, усталые лица экипажа казались синюшно-бледными. Но на это никто не обращал внимание. Главное – миски с едой, которой с каждым днем становилось все меньше и меньше. Водоросли, которые давала их небольшая «теплица» уже занимали больше половины рациона. Но даже с этим, казалось бы, восполняемым ресурсом случилась проблема.
На шестьдесят пятый день тишины Длинный объявил за обедом нерадостную весть.
- Питательная среда у водорослей истощена, - выпалил Длинный, появляясь в дверях отсека. – Они выели все нитраты и фосфаты.
Капитан положил ложку, которой он вычерпывал зеленую жижу из миски и обернулся.
- В смысле? А как же фотосинтез?
- Кроме процессов фотосинтеза в живой клетке происходит множество других процессов, которые требуют постоянного поступления минералов. Нельзя создать что-то из ничего. Понимаешь?
Алексей побледнел и уже совсем другим взглядом посмотрел на свой ужин.
- Что теперь? – тихо спросил он.
- Водорослям нужны минералы, - просто объявил Длинный. – Можно рециркулировать фекалии и мочу через систему…
Глаза капитана невольно расширились, а губы скривились от отвращения.
- Предлагаешь нам питаться…
- Какая разница, - перебил его Алексей. – Огороды тоже не французскими духами удобряют. Предлагаю и наш резерв использовать. Волосы, ногти, отмершая кожа…
Капитан зажал рот ладонью.
- Замолчи! – прохрипел он с трудом удерживаясь от рвотного позыва. – Мы же только поели.
- На станции тоже много чего можно найти, - хмыкнув, предложил Длинный самый социально приемлемый вариант. – Панели из биоволокон, микросхемы, кожаные сиденья… в общем надо опись составить.
На семидесятый день тишины капитан объявил:
- Сегодня тридцатый день, как должен был прибыть челнок. Вынужден объявить, что смены, судя по всему, не будет. Никто не прилетит. Отсюда вытекает проблема – что делать дальше? – он замолчал, давая время экипажу осознать серьезность положения. – У кого какие предложения?
Длинный и Алексей молчали. Тогда капитан заговорил сам:
- Вариант первый. Остаемся на орбите и ждем.
- Чего ждем? – Алексей выдавил из себя горькую ухмылку. – Когда еда кончится? Или кислород?
- Вариант второй… - начал капитан и замолчал.
Длинный молча смотрел на Олега. Алексей закусил губу. Второго варианта не было.
- Надо садится на Плутон, - объявил внезапно ученый.
- Если ты не помнишь, у нас нет посадочного модуля, - сообщил Алексей. – «Кедр-7» орбитальная станция без теплозащиты, без посадочных двигателей, почти без горючего. Мы просто упадем на планету.
- Ну, значит надо падать, - упрямо продолжал настаивать Длинный. – Главное выжить при падении. На планете есть лед. Твердый как гранит, но это водяной лед. Данные зондов показывают теоретическую возможность существования криовулканических пещер с плюсовой температурой. Там даже может быть жидкая вода.
Алексей во время этой речи, не вслушиваясь в слова, перебирал варианты возможной посадки станции.
- Используем корпус служебного модуля как буфер, - перебивая ученого, тихо сказал он. - Сбросим его перед входом в атмосферу... вернее, в азотную дымку. Это хоть как-то погасит скорость. На пять, может, десять процентов. А ориентационные двигатели... их можно перенастроить на кратковременный импульс. Не для мягкой посадки, а чтобы просто не разбиться в лепёшку.
- Если мы найдем жидкую воду – заселим ее водорослями, - продолжил Длинный. – У нас будет кислород в неограниченном количестве и еда.
- Что ж, готовимся к падению, - решительно вставая объявил капитан. - Алеша, ты отвечаешь за переделку двигателей. Длинный, моделируй траекторию и ищи точку для удара. Помягче, - покончив с распределением ролей, Олег, виновато глянув на Алексея, заявил: - Приказ по экипажу станции «Кедр-7» от сего дня. В связи с подготовкой к внештатной посадке и высокой долей вероятности потери командного состава, настоящим назначаю инженера Алексея Воронова своим первым заместителем. В случае моей гибели, или неспособности командовать, все полномочия капитана переходят к нему. Его приказы обязательны к исполнению, как мои собственные.
Повернув бледное лицо к ошеломленному инженеру, Олег протянул флешку:
- Тут ключи шифрования ко всем бортовым журналам, коды блокировки реактора. И выучи аварийные протоколы – чтобы знал, что делать.

6

Несколько дней ушло на подготовку к падению. Длинный засел безвылазно в рубке, не спуская глаз с экранов, на которых дрожали графики и таблицы. Опираясь на данные развед-спутников по анализу поверхности Плутона он искал максимально благоприятный район посадки, вернее место для падения станции. Он рассчитывал сотни траекторий с переменными данными плотности атмосферы, угла входа, скорости. Несколько раз он выхватывал распечатки и бежал в отсек, где располагались двигатели. Там, практически без сна и отдыха колдовали Алексей с капитаном.
- Импульс надо будет увеличить на три процента, - сообщал он команде. - Вход будет на один градус круче.
В другой раз он приносил новую точку входа в атмосферу:
- Я сдвинул точку на два километра к востоку. По данным радара там имеется впадина с азотным льдом.
- Трещин там нет? Ты внимательно смотрел? Мы не провалимся метров на двести под лед? – внимательно вглядываясь в графики, спросил капитан.
Длинный только мотнул головой.
- А на обычный лед почему не сесть? – поинтересовался из любопытства Алексей. – Есть разница?
- Огромная, - Длинный нахмурил брови: - Разве ты не помнишь мой доклад о поверхностном рельефе Плутона? Я там подробно обо всем этом рассказывал.
Алексей покраснел:
- Забыл, наверное, - признался он и рука его невольно потянулась к затылку.
Длинный коротко вздохнул, но не удержался от пояснений:
- При температуре -273С водяной лет по прочности сравним со сталью. Мы все равно что врежемся в гранитную скалу, станцию сомнет как консервную банку. Азотный лед по своим свойства напоминает плотный сугроб. К тому же, при ударе о водный лед помимо механического, произойдет еще и термический удар. Температура моментально упадет на двести, а то и больше, градусов. Металл не выдержит такого перепада и рассыпится как песок. А азотный лед начнет испаряться, что будет способствовать нивелированию части энергии удара. Самая благоприятная зона посадки – равнина Спутника. Равнина покрыта многоугольниками азотного льда. Между многоугольниками желоба, либо приподнятые, либо просевшие. Если мы попадем в просевший желоб это даст нам еще несколько процентов к благоприятному исходу. Попав в желоб, станция уже не сможет отскочить и начать кувыркаться по поверхности.
- Понятно, - кивнул Алексей, снова принимаясь за двигатели.
Пальцы его тряслись от усталости, но он привычно потянулся к инструменту, надо было вскрыть бронированные трубопроводы для горючего и врезать самодельные тройники, чтобы горючее потекло по новым каналам.
- Платы еще выжечь… успеть, - пробормотал он, отирая лоб от пота, заливавшего глаза. – Там предохранители.
Капитан заглянул инженеру в глаза: зрачки – словно острия булавок; руки ходуном; еще немного и свалится от нервного истощения. Он молча вытащил из кармана рабочего комбинезона таблетку и протянул Алексею.
- Выпей.
Инженер замотал головой:
- У меня еще пятнадцать плат…
- Это приказ, - тихо и уверенно объявил капитан. – Ты должен закончить работу, а не свалиться в обморок от недосыпа. Пей.
Вздохнув, Алексей проглотил таблетку и минут через двадцать провалился в глубокий полуобморочный сон.
Через пять дней станция начала вход в атмосферу Плутона.
- Всем пристегнуться, - скомандовал капитан, напряженно глядя на датчики.
За обшивкой начал нарастать гул, постепенно превращающийся в оглушительный рев. В иллюминаторах мелькнула полоса розового киселя, который очень скоро сменился зловещим багровым сиянием.
Станцию начало трясти. Сначала это была мелкая дрожь. Потом она усилилась. И вот уже затрясло так, что кости едва не выскакивали из суставов.
- Модуль! Отстрел! – крикнул капитан, пытаясь не прикусить себе язык.
Алексей, почти не видя приборную доску, ткнул кулаком по клавишам. Станцию потряс чудовищный грохот, словно огромный великан врезал по обшивке каменным молотом. Самодельный щит превратился в плазму, приняв на себя этот удар.
- Перегрузка 9,8 джи, - услышал Алексей чей-то голос и не понял кто это сказал. Может быть даже он сам.
В глазах стояли красные круги. Виски молотило яростными всплесками крови. Воздух стал таким тяжелым, что невозможно было его вдохнуть.
- Деееержиии! – из последних сил прохрипел капитан.
Алексей вцепился обеими руками в штурвал. Кисти вспухли синюшными венами. Бессмысленно было пытаться удержать от кувырков десятитонную болванку. Но Алексей не выпускал из рук штурвал, вцепившись взглядом в индикатор обратного отсчета.
Три…
Два…
Один…
Ноль…
Инженер вжал до упора тумблеры подачи горючего. Двигатели рвануло одновременным яростным выдохом. Их швырнуло с такой силой, что Алексей не выдержал и потерял сознание.
Удар.
Треск где-то совсем рядом за переборкой. Пронзительный свист воздуха, уходящего в бесконечность. Темнота.
Станция скользила по поверхности, глухо ударяясь о какие-то препятствия, еще и еще. И вдруг… тишина.
Минут через пять они стали приходить в себя. Первым очнулся капитан. Со стоном выдравшись из пристегнутых ремней, он попробовал приподняться.
- Алешка, живой? – он легонько тряхнул инженера, лежавшего в кресле с запрокинутой головой, как только удалось встать.
– Сели? – прохрипел тот, не открывая глаз.
- Вроде того, - кивнул капитан и повернулся к Длинному. Тот уже отстегнулся и привстав пытался определить цела ли установка искусственной гравитации и какие повреждения получила станция.

7

- Что с кораблем?
Длинный уставился глазами, еще безумными после перегрузок, на датчики приборной доски, пытаясь собрать в голове общую картину повреждений. Трещина в обшивке где-то в районе жилых отсеков – изолирована автоматикой, потеря кислорода прекращена. Системы вентиляции – ерунда, можно починить. Ритеги – целы. Генератор искусственной гравитации... (самое важное!) цел. Сердечник – ядерный реактор – работает. Остальное было несущественно.
- Функционален, - объявил Олег, с трудом разлепив распухшие губы - приложился лицом в панель, когда станция кувыркалась по льду.
Капитан взглянул в иллюминатор. Бездонно черное небо, усеянное слепяще-яркими, немигающими звездами. И среди них – Солнце, на которое больно смотреть, размером в сорок раз меньше, чем его видно с Земли.
Рядом с Солнцем в небе над планетой нависал ее вечный спутник – Харон. Его пепельный ледяной свет, окрашивал поверхность в тени в мертвенно-серый оттенок.
Капитан перевел взгляд вниз – место их теперешнего вечного обитания. Причудливо растрескавшийся многоугольниками азотный лед, делал похожей эту равнину на кожу древнего дракона. И она не была стерильно белой. Нет, грязно-бежевый лед был покрыт кроваво-красными потеками, словно дракон был повержен их станцией и тихо издыхал под ногами.
Тишина.
Только сейчас Олег осознал, как тихо вокруг. Не было слышно привычного скрежета металла и гула двигателей.
- Срач какой, тут, наверное, тыщу лет никто не убирался, - выглянув из-за плеча капитана в иллюминатор, пошутил Алексей. – А это красное что? Тут кого-то убивали?
- Про толины слышал что-нибудь? – не отрываясь от приборной доски, спросил ученый.
- Слышал. Что-то вроде битума. Неживая органика.
- Ну вот, это они и есть.
- Понятно, - Алексей утерся, размазав по лицу сажу и привычно взялся исцарапанными руками за ящик с инструментами. – Что надо чинить в первую очередь?
- Вентиляцией займись, - буркнул ученый, погружаясь в графики и карты. – А я пока подберу место будущего карьера по добыче твердой воды. Чтобы поближе и дорога относительно ровная была.
Алексей кивнул.
- Я пока подумаю, что у нас есть для этих скал, - объявил капитан.
- А что у нас есть? – мрачно буркнул Алексей, затягивая очередной хомут. – Если этот лед тверже гранита, его только взрывать или лазером резать. Ни того ни другого у нас нет, - задумался на секунду, вытер рукавом лоб и осторожно добавил: - Можно было бы попробовать из селитры что-то соорудить. Но результат будет слишком непредсказуемым.
- Лазеры? – быстро спросил Длинный.
- Дальномеры? Они только процарапают поверхность. И к тому же потребуется слишком много энергии. Про паяльную лампу говорить нечего.
- Процарапать поверхность… - задумчиво пробормотал капитан, глядя на Алексея в упор. – Это то, что надо.
- Нам надо царапать лед? – не понял его Длинный.
- Да нет же, - нетерпеливо дернув плечом, возмутился капитан. – Клиновой метод! Мы будем выжигать во льду строчки шпуров и забивать клинья. Лазер, раскаленный прут – все равно. Проливаем вокруг отверстий жидкий азот и загоняем клинья изо льда в шпуры. Один удар и мы получаем здоровенный кусок льда.
Алексей с удивлением уставился на капитана.
- Блин, - выдавил он наконец.  – Олег, я думал ты только командовать можешь…
- А я оказывается мозгами шевелить могу? – закончил за инженера капитан с кривой ухмылкой.
Алексей покраснел.
- Да я не это имел ввиду, - попытался оправдаться он.
Но капитан только рукой махнул:
- Брось. Сейчас не до ритуалов. Лучше подумай, что будет эффективнее – лазер или раскаленные прутья. Длинный, нашел место для первого карьера?
- Да, - кивнул ученый. – Отличное место. Впадина, похожая на застывшую волну. Всего в километре отсюда. – Увидев, как приподнялись брови капитана, Длинный добавил: - По плутонианским меркам это совсем рядом.
- Скафандры у нас орбитальные, - нахмурился Алексей. – Идти будет тяжело. Они плохо для этого приспособлены.
- Позже что-нибудь придумаем, - решил капитан. – А сейчас сходим на разведку.
Они облачились в тяжелые, негнущиеся скафандры, приспособленные для работы в открытом космосе.
Алексей попробовал пройтись. Вышло очень неуклюже.
- Ладно, надеюсь в пониженной гравитации будет легче.
- Сильно сомневаюсь, - хмыкнул Длинный.
- Главное не делать резких движений, - предупредил капитан всех перед открытием шлюза. – Двигайтесь без ускорения.
Дверь с шипением отошла в сторону, и искусственная гравитация отключилась. Их дернуло немного вверх, словно они разом оказались в скоростном лифте, который рванул вниз.
Стало так легко плечам, что Алексея качнуло. Он внезапно почувствовал, что стал воздушным шариком, привязанным ногами к полу. Заложило нос как при простуде. В груди разлилась легкость и сердце забилось с новой силой.
Капитан осторожно поднял ногу, чтобы перешагнуть порог. Нога полетела вперед, как при ударе, увлекая за собой тело. Капитан взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие и едва не упал назад.
- Так, - пытаясь сохранить достоинство, проговорил Олег, оглядываясь на товарищей и снова смещая привычный центр тяжести. – Двигаемся не просто медленно, а ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ медленно. После того, как шагнули, тут же тормозите. Ясно? Вперед.
Кое как они выбрались из корабля. Чтобы спуститься со ступенек им пришлось затратить минут десять. Ступив на поверхность, капитан против своей воли улыбнулся – первый экипаж на Плутоне. Но улыбка тут же стала горькой. Первый… кто знает, будет ли когда-нибудь второй экипаж.
- Двигаемся к северо-востоку, - объявил Длинный, показывая направление рукой и улетая следом за ладонью.
В полной, безраздельной тишине, три фигурки двинулись вперед разболтанной походкой, словно три шарнирные куклы, дергающиеся в руках неумелого кукловода.

8

Через полчаса мучительно медленного шествия, Алексей почувствовал, что задыхается. Система охлаждения скафандра, рассчитанная на отвод тепла в холод космоса, с трудом справлялась с нагрузкой. Воздух стал влажным.
Еще через пять минут Алексей остановился и прохрипел:
- Олег…
Капитан и Длинный одновременно обернулись. Длинный с ужасом увидел запотевшее стекло шлема и раскрасневшееся лицо товарища, по которому стекали струйки пота.
-Дышать… нечем… - с трудом пробормотал инженер.
Капитан успел подхватить теряющего сознание парня. Он сам едва дышал в этом проклятом скафандре, но страдать по поводу собственной немощи было некогда.
- Алешка! Черт. Длинный, помоги!
Вдвоем, в негнущихся, ослепительно белых скафандрах, они с трудом ухватили инженера и поволокли назад к кораблю, едва переводя дыхание в стремительно перегревающихся костюмах, благо весил тот меньше четырех килограмм. Тащить его было легко, но продвижение назад было мучительно медленным и неуклюжим.
- Успеем? – с тревогой в голосе, спросил капитан, пытаясь разглядеть лицо инженера сквозь запотевшее стекло. Сердце его колотилось уже где-то в горле, но было страшно даже подумать, что он сейчас свалится и Алешка останется без помощи.
Ученый глянул на показатели жизнеобеспечения. Не сразу смог разглядеть цифры из-за пота, заливавшего глаза.
- Еще живой, - уверенно констатировал он, отчаянно надеясь, что капитан не заметит по голосу его паники. – Но шагу надо добавить.
Наконец они вскарабкались по лестнице, закрыли шлюз и с нетерпением стали ждать, когда шлюзовая наполнится воздухом.
Воздух еще не успел полностью заполнить помещение, а капитан рванул молнию своего скафандра. Сразу залихорадило – насквозь мокрая от пота униформа стала стремительно охлаждаться. Ученый последовал его примеру и мужчину сразу повело от перепада температуры. Через пять минут, как только замигал зеленый они, уже полностью освобожденные от доспехов склонились над Алексеем. Первым делом капитан снял шлем. В лицо им ударило облачко горячего воздуха.
- Алешка! – капитан, с трудом фокусируя взгляд, хлопнул инженера по щеке. – Черт, горячий какой! – уже не скрывая паники рявкнул он. – Длинный, что делать?
Тот моргнул, пытаясь заставить мозг работать, и поднял ладонь:
- Стаскивай с него скафандр. Я сейчас.
Длинный вернулся через минуту, двигаясь неестественно медленно из-за перегрева с пористыми губками из системы регенерации. Он отстегнул баллончик с жидким азотом (который тот взял для пробной добычи) от скафандра инженера и разбрызгал сжиженный газ. Губки моментально заиндевели.
Он осторожно подложил губки под мышки и на пах инженера, пытаясь максимально быстро сбить температуру.
- Давай, открывай глаза! – Капитан тряхнул за плечо Алексея. – Приказа помирать не было!
Тело инженера вдруг затряслось. Олег испуганно глянул на Длинного.
- Нормально, - успокоил его тот. – Это шок от быстрой теплопотери.
Через бесконечных восемьдесят секунд Алексей со стоном открыл глаза. Капитан выдохнул.
- Хреновое дело, - просипел Алексей с трудом фокусируя взгляд. – Скафандры придется переделывать. Наверное, надо снять верхний слой и что-то придумать с системой отведения тепла.
Еще не до конца отойдя от теплового удара, он принялся за дело. Вооружившись ножницами по металлу, Алексей принялся срезать верхний, ослепительно белый защитный слой.
- А как же защита от метеоритов? – с тревогой спросил ученый, когда костюмы стали похожими на серые рабочие ватники.
- Там же где защита от царапин, - жестко ответил Алексей. – И да, теперь в них будет холодно. – После микро-раздумья он добавил: – Очень холодно.
Капитан постоял, подумал, потом сходит в кладовую и приволок оттуда аварийный чехол из просмоленной ткани.
- Алеш, ты приладь это как заплатки на колени, локти. Хоть какая-то защита, - попросил он инженера.
Алексей глянул на капитана с уважением.
- Конечно, – коротко согласился он. – Отличная идея.
После штопанья скафандров Алексей пропустил через плечи и спину каждого синие медные трубки, подключив их к маленьким помпам и баллонам с антифризом. Места срезов были залиты термостойким герметиком, черные и грубые, как застывшая смола.
- Ну вот, спецовки ремонтной бригады ледяного ада готовы, - удовлетворенно объявил он, разглядывая разложенные на полу скафандры.
После короткого отдыха и сна, бригада приготовилась ко второму выходу. В этот раз все было еще тяжелее и легче одновременно. Они уже представляли себе, что их ожидает после отключения гравитационного поля. И очень хорошо понимали, что упасть в этих апгрейдах – означает подписать себе смертный приговор с большой вероятностью.

9

Им предстоял еще один мучительный маршбросок до далеких гор. Ученый с явным недоверием уставился на скафандры, практически лишенные защиты. Покачал головой.
- Сомневаешься Длинный? – спросил капитан.
- Еще как… - задумчиво процедил Олег. – Одно неловкое движение и… сам же видел в прошлый раз, насколько неровная и скользкая поверхность.
- Можно приварить шипы на галоши, - тут же сообразил Алексей. – И будем держаться за веревку, или лучше за что-то твердое. Например – за лом. Я напаяю ручки, чтобы было удобно.
Капитан оценил его смекалку и одобрил:
- Идея отличная. Действуй.
Вскоре из раскрывшегося шлюза на поверхность Плутона вновь выбралась группа исследователей.
- Делаем шаг одновременно, по команде, - объявил капитан. – Левой! … Правой! … Баланс! … Левой! … Правой! …
И небольшая группа зашагала вперед. Продвигались медленно, приходилось останавливаться буквально после каждого шага, чтобы уравновесить тело. К опасению за собственную жизнь добавился страх за жизнь товарища, которого они могут подвести неудачным движением.
- Вот черт, - пробормотал капитан, минут через двадцать. – Один бок словно в морозилке, а другой на гриле поджаривается.
Он обернулся и заметил, как неестественно выгнулся инженер, пытаясь подставить под лучи солнца левое плечо.
- Алешка, ты как?
- Нормально, - сквозь зубы ответил тот, чувствуя, как румянец стыда заливает щеки. – Ассиметрично просто.
- Это ты верно подметил, - поддержал его Длинный. – Ощущения ассиметричные.
Наконец, спустя бесконечно долгое время они добрались до края равнины. Издали казавшейся вздыбленной ледяной волной, на деле представляло собой хаотичное нагромождение громадных ледяных глыб, каждая размером с десятиэтажный дом.
Алексей сглотнул вязкую слюну.
- Вообще ни разу на лед не похоже, - объявил он, разглядывая мутную поверхность с желтовато-бурыми прожилками.
- Наплыва толинов нет, - отметил Длинный.
Алексей попробовал ударить по скале ломом. Тот отскочил от шершавой поверхности, словно резиновый мячик, не оставив даже царапины.
- Гранит, - констатировал он, с трудом удержавшись на ногах от отдачи.
- Сталь, - поправил его капитан. – Легированная, с присадками, прочнейшая сталь.
- С механическим воздействием все понятно, - спокойно констатировал ученый. – Посмотрим, что можно сделать лазером.
Он достал переделанный Алексеем дальномер и попробовал прожечь во льду углубление. Спустя пятнадцать минут удалось только оставить на поверхности черный след, не углубившись ни на миллиметр.
Он молча продемонстрировал капитану счетчик энергии.
Капитан вздохнул.
- Понятно, - кивнул он. – Думаю с раскаленным ломом картина будет примерно такая же.
-Я вчера прикинул, - тихо проговорил ученый. – Даже если мы каким-то чудом отковырнем кусок от этой глыбы и доволочем его до корабля… На его нагрев до температуры плавления, учитывая теплоемкость и теплопроводность... потом плавление... потом электролиз для получения кислорода... Реактор станции, даже если мы отключим всё, включая систему регенерации и свет, не потянет такой расход. Мы сожжем его за неделю. И останемся без энергии, без тепла и без кислорода.
- Уверен? – быстро спросил капитан.
Олег кивнул:
- Я не говорю уже о том, что каждый поход к гряде и работа с раскаленными предметами это смертельный риск повредить скафандр от любого неосторожного движения.
Они затихли.
Тишина окутала их плотным ватным одеялом, вбирая в себя их дыхание и отчаянный стук сердец. Алексей уставился на свои растрескавшиеся от перепадов температур перчатки.
- Ну? – ученый вскинул голову к небу. – Ты там как? Совсем скучно? Нас тоже решил прибрать?
И кто-то сверху ответил. Темная полоса поползла вдоль горизонта, вбирая в себя звездный свет, неумолимо надвигаясь вперед. Волна тьмы в небе.
- Затмение, - спокойно пояснил Длинный, заметив расширенные зрачки Алексея.
Диск Харона наползал на маленькую звезду Солнца. Весь цвет Плутона пропал. Мир стал синевато-серым. Стало холодно.
И вдруг прямо из тьмы полетели вниз пушистые белые облачка. Крошечные кристаллы азота и метана медленно парили в разреженной атмосфере, вспыхивая в лучах нашлемных фонарей как драгоценные бриллианты.
Трое мужчин замерли, с широко распахнутыми глазами глядя на эту красоту. А когда снегопад закончился, Длинный выдохнул только одно слово:
- Пещеры.

10

Всю дорогу назад Длинный взахлеб объяснял какая связь между снегопадом, сложным рельефом и процессами эрозии.
- Процессы! – почти кричал он в микрофон, не замечая, как морщатся капитан и инженер от его громкого голоса. – Процессы, происходящие на протяжении миллионов лет, создают колодцы, полости, пещеры.
Алексей хотел поинтересоваться каким образом снегопад может создавать подземные пещеры, но вовремя прикусил язык. Спроси он это сейчас и пятичасовая лекция по геологии обеспечена. А к такому научному познанию инженер сейчас не был готов. До станции бы добраться и не упасть по дороге.
- Я картами займусь, попытаюсь отыскать наиболее перспективные участки, - ученый взмахнул свободной рукой и едва не потерял равновесие.
- Олег! – прикрикнул на него наконец капитан. – Я же просил! Внимательнее!
- Извини, - Длинный рассеянно попытался вытереть пот со лба, но только ударился ладонью о шлем и снова чуть не запрокинулся назад.
Капитан шумно выдохнул.
- Да, да, да, да. Извини. Алеша, ты, как только вернемся, сооруди георадар какой-нибудь, – не угомонившись продолжил тараторить Длинный с неестественным воодушевлением. – У нас же есть навигационный лидар?
Капитан с силой сжал рукой запястье ученого, пытаясь погасить его истерическое возбуждение:
- Олег.
Их связка замерла. Алексей напряженно уставился на ученого.
Длинный моргнул. Боль в запястье медленно, но верно возвратила его в реальность.
- Всё, - уже спокойным голосом ответил он капитану.
Тот внимательно всмотрелся ему в глаза, пытаясь определить, действительно ли Длинный угомонился.
- Идем, - наконец скомандовал капитан. – Левой! … Правой! … Баланс. …
Добравшись до корабля, Длинный сразу же двинул к центральному компьютеру. Он только шлем и перчатки снял, плюхнувшись в кресло перед экраном. Тонкие пальцы запорхали над клавиатурой, вызывая из банков памяти данные, полученные со спутников и зондов-разведчиков. Таблицы. Сводные графики. Карты и диаграммы. Снимки поверхности. Длинный приводил все данные к общему знаменателю, загонял это в сводную таблицу и запускал поиск.
- Надо вычленить все аномалии в радиусе двадцати километров. Выбрать самые перспективные для начала и наиболее близкие к нам, - пояснил он, не спуская глаз с экрана.
- Работай, - коротко приказал капитан. – А мы займемся лидаром.
Вдвоем с Алексеем они сняли с панели навигационный блок. Инженер взялся отсоединять платы, небрежным голосом бросив капитану:
- Ты найди в планшете схемы фокусировки для меня. А сам пайкой займись.
За три часа Длинный успел наметить больше десяти перспективных точек. Одна – всего в полукилометре левее их первого маршрута к гряде водяного льда.
Алексей перепаивал схемы. Капитан вшивал через «Феникс» новую программу, которую он нашел в базе данных станции.
- Олег, посмотри, - Длинный подозвал капитана. – Видишь это. Почти рядом с нами.
Капитан уставился на экран. Между двух ледяных многоугольников темнело пятно.
- Очень похоже на вход. И достаточно большой, - проговорил он наконец. – Надо сходить на разведку. Закончим с лидаром и сразу туда.
Через пять часов новая экспедиция направилась в сторону предполагаемой полости. На подходе к трещине между двумя льдинами, Алексей включил прибор.
- Подо льдом полость, - сообщил он капитану. – Довольно приличная. Уходит вглубь. Метров на сорок… шестьдесят… восемьдесят. Очень похоже на пещеру.
Когда они подошли к краю разлома, то увидели пологий провал, словно бы оставленный ударом метеорита необычайной силы. Края ледника сверху были оплавлены, а дальше – темнота.
Капитан внимательно осмотрел спуск.
- Пойду я, - вызвался инженер. – Я в альпинистских походах бывал. Знаю, как надо спускаться.
Капитан кивнул.
Алексей, с помощью товарищей, приладил на скафандр страховочные тросы, наскоро собранные из аварийного комплекта.
- Твоя задача, первичный осмотр. Никаких геройств, - предупредил его Олег.
Алексей спокойно кивнул.
- В таком скафандре не погеройствуешь, - ухмыльнулся он и сделал первый шаг вниз.
Очень скоро его фигурка исчезла в темноте. В наушниках капитана и ученого было слышно только его тяжелое дыхание. Прошло десять минут… пятнадцать… двадцать две…
- Пологая пещера, - прошептал наконец инженер и его слова взорвались в головах экипажа. – Потолок – метров десять. Дальше расширяется еще больше. Надеюсь, мне не кажется, но… - Алексей на мгновение запнулся, но все же договорил: - Тут теплее. Гораздо теплее… да, датчик показывает минус пятьдесят.
Капитан переглянулся с ученым.
- Признаки термальной активности, - быстро ответил тот. – Очень даже может быть, что глубже будет еще жарче.
- Много льда и похоже это водяной лед. – услышали они голос снизу. - Обычный. Я его перчаткой царапаю. Считайте, вода у нас в кармане!
Вернувшись на станцию, они долго молчали. Каждый из них прокручивал в голове дальнейшие варианты развития событий.
Если они уйдут под землю – решится множество проблем. Но появятся новые. Например - связь с Землей. Но это все решаемо.
- Ну, у кого какие предложения? – спросил капитан, глядя на свой экипаж.
- Станцию можно разобрать, - сухо сообщил Длинный. – Наверное мы сможем перетащить небольшие части.
- Станцию можно разобрать на части весом по центнеру. При здешней силе тяжести, одна часть - 4 кг. Можно одним пальцем нести, - просто заявил инженер.
- А реактор ты тоже одним пальцем поднимешь? – мрачно спросил ученый.
- А зачем его поднимать? В каждом модуле есть роликовые платформы. Первоначально для перемещения по цеху. Их оставили на случай, если было бы принято решение строить на Плутоне базу. Заложено еще в проекте «Кедра». У нас три основных блока: командный отсек, лабораторный и энергетический с оранжереей.
Пару минут два Олега переваривали информацию.
- То есть мы просто дотолкаем блок с реактором до входа в пещеру, а вниз? – спросил капитан.
- Лебедки, - без раздумий ответил Алексей. - Сделаем из тросов и корпусных балок систему блоков. Сила тяжести тут смешная. Мы втроем сможем даже с энергоблоком справиться. Главное - плавность. И прочный якорь наверху.
– Значит, план такой, – капитан встал, его голос вновь обрел стальные командирские нотки. – Завтра начинаем подготовку. Алексей – ты отвечаешь за отстыковку модулей и расконсервацию платформ. Длинный – готовим оборудование к переноске, всё, что можно, упаковываем и крепим внутри. Я займусь тросами и якорями. Мы не разбираем станцию. Мы делаем из нее новую базу. «Кедр-Плутон».
Они смотрели друг на друга – капитан, ученый и инженер. Исхудавшие, измотанные, но не сломленные. Перед ними была уже не безнадежная драка со стихией, а грандиозная, почти невероятная стройка. У них был план. У них были инструменты. И у них, наконец, был настоящий шанс.
Но настоящий подарок (даже два) от судьбы они получили откуда совершенно не ждали. Перед началом работ Длинный полез в аптечку за противорадиационными таблетками. Упаковка выскользнула из ослабевших пальцев и покатилась вглубь ящика. Он пошарил рукой и пальцы нащупали небольшую металлическую коробочку. Длинный вытащил ее. Несколько секунд он молча смотрел на этикетку.
- Олег, - выдохнул он, не веря своим глазам и крикнул уже во весь голос: - Алешка!
Те примчались из соседнего отсека.
- Что? – глаза капитана стремительно ошарили помещение. – Метеорит? Реактор? Что случилось?
- Saccharomyces cerevisiae! – торжественным шепотом изрек ученый.
-  Что? – не понял инженер.
А капитан понял. Он замер с широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам.
- Дрожжи! – дрогнувшим голосом произнес капитан.
Длинный кивнул:
- Дрожжи!
- Ну? И что дрожжи? – ничего не понял инженер. Для него это были обычные таблетки профилактики авитаминоза. – Хлеба все равно не испечь. Муки то нет.
- Это дрожжи! Это же целый завод!
- Чего завод? Что ты ими заводить собираешься? Может толины?
Алексей с усмешкой кивнул на багрово-красные потеки, уродливыми подтеками покрывавшие ледяную равнину за стеклом.
Ученый повернул голову. Его взгляд скользнул по мертвенно-красным разводам, и на его лице застыло выражение легкого отвращения к инопланетной грязи. Но вдруг на лбу его образовалась морщинка, отвращение исчезло, сменившись абсолютной, леденящей сосредоточенностью. Его зрачки расширились.
Он медленно перевел взгляд на капитана, потом на инженера.
- Алексей. Ты гений.
- В смысле? – не понял тот.
- Толины — это сахар, аминокислоты и жирные кислоты. Дрожжи это незаменимые аминокислоты, витамины группы В и микроэлементы. У нас будет полноценное питание. Черт! Мы даже сможем печь хлеб! Жарить котлеты со вкусом мяса и…
- И пюрешку чтобы обязательно, - капризно добавил капитан. – Я, потому что котлеты только с пюрешкой уважаю.
- Будет тебе с пюрешкой, - кивнул один Олег другому и улыбнулся.

Послесловие.

Прошло несколько месяцев. А может, лет. Это было несущественно. Теперь время измерялось не сутками, а циклами урожая водорослей.
Под ледяным сводом пещеры, в мертвенном свете фитоламп, зеленели рукотворные оазисы. Вода, некогда бывшая несбыточной мечтой, текла по прозрачным трубкам, питая грядки спирулины. Из красной плутонианской грязи, которую на поверхности планеты можно было грести лопатами и дрожжей рождалась еда, пахнущая грибами.
Капитан, почесав за ухом, подмигнул Длинному, который в соседнем отсеке колдовал над новым электролизером и нажал кнопку воспроизведения аудиозаписи. Динамики зашипели и оттуда полились знакомые до дрожи позывные начала футбольной трансляции.
Алексей, уже третий час, возившийся с насосом, подающим воду в гидропонный отсек, недовольно поморщился.
- Олег, ты специально? Я же просил… пока я тут, не включать! Сколько раз можно говорить – ненавижу футбол!
- А знаешь, Алеша, почему ты его ненавидишь? - спросил капитан улыбаясь.
- Глупая игра, потому что, - буркнул инженер.
- Нет, потому что сам никогда не играл!
Из соседнего отсека вышел Длинный.
-  Капитан прав, - вступился за Олега ученый. - Фундаментальное непонимание процесса. Наблюдение со стороны не дает ощущения тактики, скорости, того адреналина, когда ты сам ведешь мяч.
- Чтобы вести мяч, надо его хотя бы иметь. А у нас нет мяча, – съехидничал Алексей.
Капитан легким ударом ноги, выкатил на середину модуля тугой моток просмоленной ткани, обвязанный шпагатом.
- На самом деле правила простые, - объявил капитан, ловко подбрасывая мяч носком сапога. – Ты должен забить мяч в ворота.
Палец капитана ткнул в два ящика, заранее установленных у дверей отсека.
- Матч века! – торжественно объявил Длинный. – "Крылья инженерии" против "Динамо Науки"!
- Да вы спятили! – рассмеялся Алексей. – Делать мне больше нечего. Детский сад.
- Да? А ты попробуй забить, - с усмешкой бросил вызов капитан.
Алексей хмыкнул и неуверенно поддел самодельный мяч ногой.