Глава VII. 1. Вечные сомнения...

«– А вот если кто заважничает, очень возмечтает о себе,
и вдруг ему форс-то собьют, – это «асаже» называется.
– Я этого, маменька, не знал, а это слово хорошее. Асаже, асаже…
– Дай только припомнить, а то я много знаю
[...французские слова, очень похожие на русские...,
ты бы хоть их заучил когда, на досуге...]
– Припоминайте, маменька, припоминайте! После мне скажете...»
А.Н. Островский («Свои собаки грызутся, чужая не приставай», 1861)


Глава Первая. ВЕЧНЫЕ СОМНЕНИЯ СУТЬ ВСЯКОГО НАСТУПИВШЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ ИЛИ ИСТОРИЯ ОДНОГО НЕДОРАЗУМЕНИЯ В ФОТОГРАФИЯХ

«Привет)) Пап, я три раза перечитала – почти ничего не поняла. Особенно не понятно, как это связано со мной... – Кеша горестно усмехнулся: что посеешь – то пожнёшь, сам-то в свои 40 лет был таким же беспомощным в выдуманных целеполаганиях, но при том – нахально самоуверенным...»

Хотя, чем, собственно, Кеша недоволен – ребёнок (блин, ему уже 42!) честно признаёт, что мысль отцова ей непонятна! С внуком (ему скоро 15!) деду казалось проще – он как промокашка впитывает всё! Всё, если интересно..., в противном случае, что «деду мило – внуку гнило...»

ЭТО КАК???» Как-как? да очень просто: «Счастье, по-моему, это когда тебя понимают!» Короткое сочинение героя фильма «Доживём до понедельника» (1969), вернее, его мысль как крик души, стала для 14-летнего Кеши главным умозаключением или СТАРТАПОМ его будущего.

Но и в свой 71 год Кеша по-прежнему верен своим любимым героям из фильмов детства. Очень понятным смыслам поступков и их русской речи. Собственно, на Голубку (Николая Бурляева) – паренька из фильма «Мама вышла замуж» (1969), Кеша всегда стремился быть похожим.

При этом и тургеневского, очень образованного нигилиста Базарова (не киношного!) Саша ещё с 10 класса тоже считал СВОИМ. Таковым Саша принимает его и по сей день. Собственно, жизнь подтвердила верность Кешкиных суждений! Как и всё тургеневское видение ОБРАЗА БУДУЩЕГО.

Того БУДУЩЕГО общества людей, что придёт на смену отжившему мироустройству! Придёт обязательно новое, справедливое во всех смыслах общество. И это общество сделает жизнь людей счастливее! Но на самом деле всё вокруг происходило совсем по-другому. НЕ ТАК! А КАК?

Ещё совсем недавно, 19 мая 2025 года, Кеша был воистину счастлив!!! В тот чудный весенний день он, как ему казалось, нашёл, наконец, главную причину того, что Кеша назвал обобщённо как «что-то пошло не так...». Тогда Кеша по крайней мере сам себе объяснил, что он под этим понимает.

Но это нужно было объяснить внуку и дочери, приезд которых дед ожидал ещё с Нового года. Убедить, что живут они НЕДОРАЗУМЕНИЕМ, для дочери уже ставшим её УБЕЖДЕНИЕМ!

И всю предшествующую этому Кешкиному пробуждению зиму 2024-2025 годов он усердно искал «то, не зная, что...» Искал в трёх заинтересованных лицах – ДУМАЮЩЕГО, СОМНЕВАЮЩЕГОСЯ и ИСПОЛНЯЮЩЕГО летописца, хронографа и графомана Кеши...

Если первые два всё ещё продолжали спорить в поисках одного правильного решения, то Кеша третий – исполнительный, делал свою работу. Делал по своей, ещё в бытность инженером учебной лаборатории придуманной им методике написания руководств к лабораторным работам.

Суть её проста: всякий человек, начиная учебный год, просматривает новые книги, по которым ему предстоит учиться. И первое его действо – это перелистывание полученных в библиотеке книг. Мелькают страницы, много-много слов и бесконечные формулы. Но вот одна, другая, третья картинки... И если они привлекательны, просты и наглядны, то большинство (оно же собирается учиться!) людей остановится на одной из страниц, чтобы рассмотреть картинку повнимательней.

И если картинке сопутствует краткое, но всем понятное объяснение, то следующим шагом человека будет желание прочитать и аннотацию к книжке, и предисловие, и заключение с выводами. А там, глядишь и сам предмет заинтересует, благодаря книге, правильно сотканной...

И это не выдумка, а вполне проверенный факт из многолетнего опыта службы в прославленной кузнице авиационных кадров – академии имени профессора Жуковского. А потому Кеша на первом развороте ненаписанного ещё Опуса №5 поместил автопортрет из ушедшего времени, из того самого 1991 года – года-перевертня, ставшего началом новой эпохи не столько для РУСИ, сколько для всего МИРА. И обрамил его словами, напечатанными буквами древнеславянской АЗБУКИ:

...От парадоксии К ортодоксии...

Впрочем, начал Кеша с титульного листа, где уже вместо привычной записи красовался новый заголовок: КЕШКИНА ПАМПЕДИЯ. ОПУС №5. Часть Седьмая «О квинтэссенции». 2025-2026.

Логика Кеши-исполнителя была проста по задумке. Уже на титуле он использовал незнакомые, а потому непонятные слова: пампедия, парадоксия и ортодоксия. Вместо уже устоявшихся и привычных: летописи, парадокса и ортодокса. Это, по мнению Кеши, должно стать интригой всего Опуса №5, разгадка которой для вдумчивого читателя начнётся с эпиграфа на соседней странице:   

«От подражания, хайпа и бессмысленности через разномыслие к смыслоправию»
С самого начала своего семилетнего занятия графоманией Кеша сразу определился с тем, что свою основную (ведущую) мысль (идею) можно выразить коротким, много раз повторяющимся выражением.  Оно и стало лейтмотивом всей Кешкиной летописи в целом и останется таковым для заключительного Опуса №5 с небольшим и важным уточнением: ..., но сначала была война.

Хотя и без этого дополнения эпиграф был достаточно понятен, чтобы быть подсказкой для раскрытия смыслов впервые читаемого текста... Если бы не жизнь, которая каждый день напоминала о нескончаемой спецоперации. Ну и что? – ведь СВО ещё одно – новое следствие той самой причины, с поиском которой Кеша и мучается. Мучается потому, что не знает ответа!

Пока не знает... И отложив решение этой задачи на потом, Кеша-исполнитель приступил-таки к созданию тех самых картинок, которые, по его мнению, и должны привлечь читателя. Внука в первую очередь. Впрочем, здесь Кеша слукавил – свои картинки уже совсем не рисовались, а потому он стал подыскивать фотографии, цифровые копии которых «складировались» уже более 20 лет.

«Нужны фотографии, связывающие ВРЕМЯ ушедшее с ВРЕМЕНЕМ наступившим! – и Кеша загорелся новой задумкой, домысливая: а потому череда фотографий должна показывать тесную СВЯЗЬ ВРЕМЁН СО СЛОВОМ, когда-то непонятым или надуманным, или с подменённым смыслом, приведшим потом к каким-то потерям... И потери эти должны быть материальными!»

«Мы все спешим за чудесами, но нет чудесней ничего, чем та земля под небесами, где крыша дома твоего...» – из вечно работающего ещё по советской традиции радиоприёмника донеслась песня нестареющего 80-летнего Юрия Антонова. «Крыша дома моего!» – осенило Кешу...

И он, как добросовестный, ни в чём  никогда не сомневающийся исполнитель, набрал на чистом листе графического редактора заголовок: «История одного НЕДОРАЗУМЕНИЯ  в фотографиях»

История эта началась даже не с одного какого-то слова, а со знакомства с белорусским языком. Началась с далёкого уже 1979 года, когда тем летом безусый стартех Кеша приехал с молодой женой погостить у её родителей. В её отчем доме на Столбцовщине. После шапочного знакомства на свадьбе и двухдневного заезда на ноябрьские праздники было решено провести весь отпуск здесь.

Полмесяца молодожёны были заняты бесконечными прогулками, поездками, встречами... Была непомерная масса впечатлений, причём больше всего Кешу поразила новая языковая среда. Казалось бы, чему удивляться, если всё своё сознательное детство и юность Кеша провёл в непосредственной близости, в соседней Литве, в каких-то двух-трёхстах километрах от Столбцов?   

Кеше, хорошо знавшему литовский язык, часто слышались знакомые слова, созвучные с его дворовым разговорным навыком общения. Что даже как-то поинтересовался значением белорусского слова скарбонка. На самом деле литовская skarbonka вовсе и не копилка, а банка!

Кеше – молодо-зелено, и невдомёк было тогда вспомнить недавнюю их поездку с Аллой в Вильнюс, когда он знакомил её со своими родными местами. А ведь они, кроме всего прочего, посетили гору Гедиминаса, где в единственной тогда восстановленной башне Кеша показал Алле Статут Великого княжества Литовского. Написан он был, как считал Кеша, на русском языке.

Впрочем, это явление – ненамеренно путаться в названиях языков, Кеше было неинтересно!

Это сегодня, спустя почти 50 лет, Кеша осознанно не называет манускрипт Статута ВКЛ ни древнерусским текстом (так всегда было и в России, и в СССР), ни древнебелорусским (как стало в новой Беларуси). И хотя хочется Кеше назвать его как Скорина свою Библию (Прага, 1519) называет, по образу титула первого учебника «БУКВАРЬ ЯЗЬIКА СЛОВЕНСКА» (Ивье, 1618)!

Однако, в то, как теперь выясняется, беззаботное и счастливое ВРЕМЯ «застоя», никому и в голову не пришло бы, считать национализацию местного языка трансформацией национализма в обыкновенный фашизм. И ничего подобного в своих суждениях о белорусском языке Кеша не говорил, но и не заметил, как обидел хозяев, заявив, что их язык похож на испорченный русский...

И, вообще, не это НЕДОРАЗУМЕНИЕ стало началом истории ещё очень юного Кеши-исполнителя! Настолько юного, что даже женившись (обретя ЧИН мужа) не особо замечал бытовые неурядицы, решать которые предстояло именно ему. А в одну из суббот хозяева дома привлекли нового родственника к хозяйским работам: дом 1950 года постройки требовал обновления крыши!

В 1979 году крыша дома всё ещё была покрыта дранкой (деревянными дощечками) – кровельным материалом, бывшим в послевоенное время самым доступным и дешёвым. Теперь, когда у хозяев появились деньги, но главное – ещё один помощник, было решено у дома, наконец, обновить кровлю. К приезду молодожёнов был закуплен шифер и нужные доски с ведром гвоздей. 

Работников было трое: новый зять, его тесть и «Мишка» – как назвала хозяйка, распорядитель стройки, главного строителя и кровельных дел мастера, и умельца всяких других работ. Скупой на разговоры, крепкий и ладный, возрастом за пятьдесят, Мишка легко и быстро «оседлав» крышу, сразу приступил к работе, делая всё сам.

Схема была проста – лаги поверх дранки, на них шифер.    

Вот только особенность советского шифера – волнистых цементно-асбестовых листов – была одна и не очень хорошая: вес одного листа превышал 30 килограммов. Поэтому главной заботой помощников мастера после готовности подрешётки был поднос и передача шифера на крышу...

...уже вечером, когда все трое, гордые складно проделанной работой, сидели за столом, по-белорусски накрытым «до краёв», Кеша с удивлением узнал, что дом этот строили ТАЛАКОЙ (по-русски – толокой, сообща всей деревней). Только возглавлял это строительство Аллин дед Михаил Иванович – отец Мишки-мастера и Кешкиной тёщи.

Так Кеша был принят в белорусскую семью. 

Принят (без ложной Кешкиной скромности) за труды праведные, потому как уже в крайние выходные дни отпуска был покрыт шифером сарай.  Перекрывал Кеша сарай вдвоём с тестем, свято вторя подсмотренной продуманности умелой работы мастера Михалыча.

И, как казалось, оставил этот полезный опыт кровельных работ на всю жизнь.  Если бы! Много позже всё оказалось не так!   

Незвучное название первой декады XXI века – «нулевые годы» вовсе не стало словесной пустышкой. Экономика России за первые 10 лет росла самыми высокими темпами в истории! Но главное – повысились зарплаты, появились реальные деньги и много мест, где их можно было тратить.

Первыми, пожалуй, это поняли москвичи: автосалоны, торговые центры, супер/мега/гипермаркеты росли как грибы! Компьютеры, сотовые телефоны и бытовая техника на любой вкус... Мебель на выбор и на заказ... Отдых за границей по всему миру и прочее, прочее, прочее... 

Вот он – ХХI век стартанул!

Не стала исключением и Кешкина семья, для которой нулевые годы тоже стали ВРЕМЕНЕМ долгожданного роста «благосостояния советского народа». Хмыкнув, Кеша слово «советского» зачеркнул, таким перечёркнутым и оставил. В сущности, Кеша остался верен идеалам детства и юности. Хотя уже прекрасно понимал, что сущность всякого человека в его НЕПОСТОЯНСТВЕ!
 
«Лихие 90-е» людьми были вмиг забыты как страшный сон, а радуясь вдруг открывшимся возможностям уже многие из них стали называть ту смутную декаду чуть ли не «святыми 90-ми»! А много ли надо человеку? Вот и Кеша с семьёй, пересекая в очередной раз границу Русь/Беларусь хоть ненадолго, но становились настоящими миллионерами: цена «зайчиков.by» была никакой...

Кеша с Аллой, верные своей многолетней привычке каждое лето проводить на Столбцовщине, сначала нулевых стали бывать здесь и на майские, и на новогодние праздники. В каждый свой заезд привозили что-то по мелочам, купленное в магазинах ИКЕЯ, ОБИ или Леруа Мерлен. Провели полноценное водоснабжение, установили водонагреватель, но этого было недостаточно.
 
Больше того, спустя 58 лет после постройки и 29 лет обновления крыши шифером, отчий Аллин дом стал постепенно приходить в упадок. Причиной тому были нерадивые и безответственные постояльцы, которым после смерти матери дом сдавался как временное жильё.
 
И если год 2005 был годом раздумий, то летом 2008 года, в 30-летие совместной Кешиной жизни с Аллой на банкете, устроенном по этому случаю в лучшем ресторане Столбцов – «Нёмане», всей белорусской родне было объявлено о решении перебраться сюда, но после выхода на пенсию.

А главным было то, что тем летом был начат капитальный ремонт дома и не просто ремонт, а ЕВРОРЕМОНТ! Какая же это была Кешкина глупость уподобиться тому московскому большинству, не вдруг страдающему, но в раз заболевшему зудом подражательства.

Знай Кеша тогда подлинную историю государства российского, то может не сразу, но распознал бы эту болезнь...

13 апреля 2026 года.

[Ха, не прошло и два года, как, наконец, процесс графоманства продолжился. Впрочем, пока на том прервёмся. Поскольку ни ПОКУПАТЕЛЬСТВО, ни ПОТРЕБИТЕЛЬСТВО не очень-то объясняют суть... Тут ближе, наверное, выражение типа компульсивное покупательство или как привычка часто и без необходимости покупать вещи, ставшая для большинства уже проблемой. А зовётся она не по-русски ШОПОГОЛИЗМОМ! Думаем дальше...]