Люди

За окном серебрится снег. Свет луны сменяет пост солнечного. Ему тоже приказано обжигать землю этой планеты, однако он совсем филонит.
Недавно падающие хлопья уже улеглись на весь городской асфальт. Каждый человек в этом городе изменился. Они стали теми, кого видели, и потеряли черты тех, кого не замечали.
Пройдешь по улице, осмотришься, а вокруг все в пузырях. Телефонный экран передает новые банальные идеи, которые так спешат повторить люди. Увидят новый фильтр или танец, пройдут мимо человека, или врежутся, ойкнут, и пойдут дальше. Даже ни куда глаза глядят, ведь в экранчик своего устройства они не влезут, как бы не хотели, а инстинктивно, вперед.
Человек, в которого врезались, так это бабушка, с тяжелыми сумками. Она хоть и не поспевает за новым ритмом суеты, но что ж от этого она совсем пропасть должна? Из-за того, что её не заметили?..
Такие люди стали пропадать, и остались только они.

В эту ночь последний человек города вышел из подъезда в темно-серой телогрейке, совсем босым. Под ногами хрустит снег, сначала обжигая стопы, и со временем совсем пропадает какое-либо ощущение. Боль утихла, как и у людей вокруг, только не в ногах, а в сердце.
На выходе очень темно, здесь мало падает лунных лучей. Всё скрывают здания. Именно сюда, по горькой иронии и вышла последняя правда и искренность этого мира...
Он дошёл до небольшой площадки во дворике, от бессилия уселся, скрестив ноги, стал глубоко дышать.

— Люди...
Очнётся ли мир от этого сна? Почему вы все глаза позакрывали?..
Вам совсем нет дела до того, что происходит вокруг?
Почему боль вокруг кричит ранами, а оставляет шрамы только у меня? Почему человеки вокруг совсем не чувствуют любви и сострадания?..
— Крики были совсем тихими. Голос был почти спокоен, но скулящий.
Горло стало проседать.

— Что-то разве изменилось у вас? Я потерял свою любовь образом, который не был к её лицу, красоте и силе. Шутка жизни, брошенная кость, оставила меня совсем одиноким, но даже так я продолжил жить...
А вы лица закрыли? Почему толпа стала такой едкой и молчаливой…
Ни одной души?

...

Или неужто именно моя любовь была последняя? Оттого ли это мне так больно?
— Руки, что лениво жестикулировали в такт словам, упали. Со злостью он вцепился в сырую землю, пробив ногтями слой снега, и пересел на колени. Опустив взгляд, он опрокинул пару капель с лица.
— Мир хоть и не гниет... Ведь это… Наивно так думать.
Явно мир идёт дальше, своей суетой, земля же крутится, и ближайшее существование человечества не обречено на исчезновение. Такие вот человеки и останутся. Может это и хорошо.
Правда,
плохо, что другие не поспели. Ни собраться, ни как-либо еще объединиться.
Вот я и остался…
Совсем один.