06. Святилище

--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2025/10/08/824


* * * Правильные слова открывают двери, но не всегда тем, кто их произнёс * * *

После каникул учебный год у всех шёл наперекосяк: то что-то отменялось, то переносилось, то день внезапно становился короче, а расписание ехало сильнее, чем подвозки, которые как раз отменили.

Веру попросили побыть с Аней всего пару часов, пока не придёт Орли. Посидеть с двоюродной сестрой было вроде как семейной обязанностью, но эти взрослые слова почти ничего для Веры не значили. Кузиной для неё оставалась Саша, с которой связывалось отдельное чувство дома. Аня была прежде всего подругой - частью того маленького круга, который Вера считала своим.

Впрочем, отказываться Вера не стала бы и по другой причине: возможность лично пересечься с Орли казалась слишком удачной, чтобы её упускать. По телефону та могла отмахнуться, в сообщении - ответить коротким «потом», а здесь разговор будто сам возникал между делом. Нужно было только дождаться подходящего момента.

С прошлого раза Вера не раз возвращалась к отказу Орли помочь маме. Поначалу она злилась, но вскоре злость стала мешать, потому что не приближала к цели ни на шаг. Значит, стоило поменять подход. Возможно, Вера просто не так поняла целительницу. Может, Орли не бралась за тяжёлую болезнь, потому что от неё ждали готового чуда. Но если попросить не вылечить, а хотя бы показать, с чего начинают, всё могло прозвучать иначе.

За эту мысль Вера ухватилась с почти радостным облегчением и теперь подбирала слова, чтобы убедить подругу продемонстрировать один настоящий пример работы с маминой болезнью. Тогда станет понятно, куда тянет, где перекосило и что значит сделать правильно. Дальше она справится сама. Пропустит через себя что угодно, если это поможет маме. Ей не нужна благодарность, не нужна плата, не нужно разрешение. Только увидеть, с чего начать.

К тому же почти в прямом смысле в рукаве прятался ещё один козырь для убеждения. После царапин Пироша чёрный узор на пальцах не исчез и не остановился. В местах порезов линии побледнели, зато рядом появились новые тонкие ответвления, словно отметина обошла повреждённую кожу и продолжила расти дальше. Вера не собиралась сразу показывать руку Орли, но знала: если разговор снова упрётся в неопытность, метка докажет, что она готова.

Рядом сидела Аня и иногда пыталась вступить в разговор. Но Вера отвечала односложно, часто невпопад, то и дело поглядывая на часы. Можно было говорить о чём угодно: о новых спиннерах, о каком-нибудь надоевшем «Despacito», о видосиках, успевших обрасти новыми мемами, или о том, что ещё отмочила Лиза. Обычно Аня цеплялась именно за подобные темы. Она замечала даже незначительные мелочи, запоминала чужие интонации и могла долго разбирать, что человек имел в виду, если сказал что-то не так, как обычно. Но сейчас разговор рассыпался, не успев начаться.

Снова и снова Вера мысленно возвращалась к предстоящей встрече с Орли, пока в какой-то момент не поняла, что подруга совсем притихла. Аня сидела на диване, уткнувшись носом в колени, и так сильно прижимала наушники к голове, будто боялась, что через них всё равно прорвётся что-то лишнее. Потом резко побледнела, поднялась и застыла, словно к чему-то прислушиваясь.

- Ань? - осторожно позвала Вера и коснулась её плеча. Та судорожно дёрнулась, схватила со стола телефон и метнулась к комнате-бомбоубежищу. Вера поспешила следом.

За тяжёлой дверью было прохладно и как-то величественно, хотя обычному убежищу подобная торжественность полагалась меньше всего. На стенах проступали неровные линии, похожие то ли на горную реку, то ли на застывшую молнию. Кедровые полки держались на медных креплениях, мраморные чаши стояли на лакированных пнях, а полукруг восковых свечей делал помещение сказочно-ненастоящим. Вера впервые посетила эту комнату после перестройки дяди Яна. Но рассматривать всё это было некогда. Аня забилась в угол, закрыла глаза и снова вжала наушники в уши.

«Может, на улице что-то грохнуло, а я не обратила внимания», - подумала Вера, опускаясь рядом.

Они жили в тихом северном городке, и Вера не помнила войны. Возможно, Аня в конце лета побывала на юге Израиля и застала ракетные обстрелы из сектора Газа. Другого объяснения такому поведению она не находила. Ждать Орли сразу стало как-то стыдно.

- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Приди и сохрани, - зашептала Вера, присаживаясь рядом. Она обняла Аню за плечи и уткнулась носом в её рыжие волосы.

* * *

Храм собирал Самигину. Здесь не приходилось цепляться за чужое зрение или протискиваться через астральную щель. Пространство само удерживало форму, не позволяя ей расползаться тонкой дымкой. Замкнутые стены синхронизировали колебания, барельефы направляли поток, предметы держали контур, а выбранные материалы впитывали лишнее. Человеческие руки могли выполнить такую работу, но сама точность исполнения была пропитана чужим знанием. Такое не складывалось из прихоти и дорогого декора. Святилище концентрировало силу.

У входа распласталась клякса астрального паразита, не способного проникнуть за незримую границу храма. Пятно тоже тянулось к тому, что происходило внутри, но, заметив Самигину, сразу дрогнуло. Липкая масса отделилась от преграды, разбилась на мелкие капли и утекла серым туманом прочь. Демонесса даже не стала распознавать такую мелочь.

Внутри оставались две человеческие оболочки. Одна держала знакомый чёрный разрез, упрямство и сладкую потребность кого-то спасать. Другая оказалась куда заманчивее: не один узкий вход, а целое решето. Туда Самигина и устремилась.

Однако внутри не было удобной пустоты. Дырявое сознание пестрело сложными настройками, обрывками звуков и эмоциональными нитями, которые сворачивались в бронированные клубки при малейшем вмешательстве. Всё то темнело, словно захлопнувшаяся ловушка, то вспыхивало множеством тревожных сигналов. Цепляться было решительно не за что. Самигина вытекла обратно и не спешила возвращаться в этот осознанный кошмар. Оболочка совершенно не годилась для вселения, зато великолепно подходила для призыва.

Знакомая девочка с чёрной отметиной обнимала дырявую оболочку и бездумно шептала: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Приди и сохрани». Пустая мантра, отголосок чужой веры, жалкая попытка успокоить себя и испуганную подругу. Но в храме эти слова обретали другое значение. Вторая девочка повторяла их внутри, цепляясь за человеческий голос, чтобы не слышать чей-то другой. Самигина осторожно прильнула к этому повтору и придала ему форму.

- Приглашение принято, - почти ласково проговорила демонесса.

Глаза сидящей девочки распахнулись, спина неестественно выпрямилась у стены. Рядом лежал плоский светящийся предмет, а к нему цеплялась мягкая зубастая фигурка. Человеческая безделушка, пропитанная прикосновениями, привычкой и тревогой. Очень подходящая форма, чтобы обрести истинное имя.

- Святой дух услышал тебя, - прошептала Самигина. - Папа Бен придёт и сохранит.

Отца назвали. Сына назвали. Духа позвали прийти. Для людей это были обрывки разных вер, случайно сшитые в одну фразу. Для храма же это был однозначный зов тому, кто не перешагнёт порог без приглашения.

Чёрная отметина на руке первой девочки запульсировала, привлекая внимание демонессы. Самигина скользнула ближе, но яркие мысли лежали почти на поверхности, и проникать глубже не требовалось. Девочка ждала целительницу не ради утешения и не ради очередного отказа. Ей нужен был первый настоящий пример: куда смотреть, за что цепляться, как почувствовать перекос и сдвинуть его с места. Дальше она собиралась справиться сама. Самигине понравилась эта голодная решимость. Она осторожно коснулась желания и оставила в нём короткий острый импульс. Теперь отказу будет труднее найти место.

Между тем через дыры сознания потекла чужая сущность. Ей тоже было не за что зацепиться внутри, и она тут же начала вытекать обратно вязкими чёрными каплями, без возможности обрести форму. Маслянистая жижа расползалась в стороны, отращивая редкие волоски в попытках ухватиться хоть за что-то. Капли долетали до холодных стен храма, белели и гасли едва коснувшись их. Слепое нечто на ощупь искало подходящую цель.

Светящаяся пластина на полу задрожала. Болтающаяся на шнурке фигурка дёрнулась следом, и чёрная субстанция сразу потянулась к ней. Маленький мягкий брелок не звал, не сопротивлялся и ничего не обещал. Он просто хранил слишком много прикосновений и был пустым внутри. Чёрная жижа собралась в узкую воронку и принялась заливаться в зубастую куколку.


--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2026/06/29/1038