Что такое страсть

                Про страсти слышали все. Церковь учит, что мы грешим, потому что страстны, а значит, чтобы не грешить, нужно бороться со страстями. Однако, что это такое мало кто знает. В общепринятом смысле, страсть – это сильное желание, реализация которого не всегда возможна, а отчего оно только усиливается. Предметом страсти могут самые разные вещи – от эскимо до возлюбленной. Чтобы разобраться в природе страстей, нужно вспомнить, как начиналась библейская история человечества. При сотворении, Бог заложил в Адаме особые качества, присущие только нашей природе: ум, дар слова, свободу выбора, чувства и совесть, как часть образа Божия. Блаженствуя в раю, человек чувствами не пользовался. Адам и Ева обходились духовным ведением и в органах чувств не нуждались: не испытывали голода, жажды, страха, холода, жары и так далее, то есть были бесстрастны во всех отношениях. Максим Исповедник говорил: «Бесстрастие души Адама соответствовало бессмертию его тела». Иначе говоря, страсти – причина тления и разрушения, были чужды праотцам, а их бесстрастие способствовало бессмертию. Но радость праотцов длилась не долго, и дьявол в облике змея эту идиллию разрушил. Случилось то, что случилось, и прародители согрешили. Бог сразу их предупредил, что в поте лица они будут добывать пропитание, а природа изменится и станет суровой школой жизни. Еву Господь вообще «обрадовал», объявив, что она всегда будет тяготеть к мужчине. Земля утратила райский вид и превратилась в место скорби и печали.
                Для выживания в экстремальных условиях на земле человеку были нужны «кожаные ризы» (Быт. 3:21) или свойственное нам тело. Получив их, праотцы уныло побрели из рая выполнять повеление Божие – плодиться, размножаться и наследовать землю.  Необходимо вспомнить слова Бога из первой главы Книга Бытия: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Быт.1:28). Они были сказаны еще до сотворения Адама (Быт.2:7) и обращены в будущее. Это пророчество о предстоящей  жизни человека на земле.  После изгнания из Эдема люди стали тленными и смертными, то есть подверженными болезням и немощам. Они утратили прямое видение Бога и знание природы вещей, которыми обладали в раю. Соответственно, для выживания, помимо тела, человеку  потребовались и чувства, без которых жизнь на земле невозможна. И тогда, в его природе проявляются из латентного (скрытого) состояния пять органов чувств: зрение, слух, вкус, обоняние и осязание. Эта своего рода системы позиционирования и координат среди падшего мира.
                Будучи зараженными дьяволом злом и грехом, люди утратили способность различать в тварях их предназначение, то есть познавать природу вещей. Вспомним как Адам давал имена животным (Быт.2:19). Как учит философия,  любое название призвано отражать природу вещи, ее суть. Кроме того, давая имя или кличку, хозяин проявляет свою власть над животным или человеком. Поэтому на Востоке и в Древнем Риме купленного раба переименовывали по усмотрению господина. Известно, что до грехопадения, природа Адама представляла собой божественную иерархию: ум владел душой, душа управляла телом посредством разума. В таком состоянии проявление чувств не требовалось, поскольку ум компенсировал все, что они доставляют; а сам ум наполнялся благодатью, как эманацией воли Бога. Соответственно, в совершенно ином виде находилась и нервная система, которая большей частью также пребывала в латентном состоянии. Нужно понимать, что описанное в первой главе Книге Бытия творение человека, повествует о плане Домостроительства, то есть является прологом будущих людей, поскольку Бог, создавая Адама знал, что он падет и будет изгнан из рая.
                Поселившись на земле напротив Эдема, Адам с Евой обрели активные чувства, которые немедленно породили страсти и желания. Главным из них стало – половое влечение. Без него размножение людей было бы невозможно, что никак не соответствовало Промыслу. Кстати, именно эта страсть называется «Первородным грехом», поскольку первое чадородие произошло через соитие мужа и жены. Пророчество Божие сбылось: Ева поимела влечение к мужу своему. Оно передается каждому от Адама и Евы до скончания века, когда размножение утратит смысл. Поэтому, иначе как профанными, нельзя назвать мнения о том, что первородный грех – это гордыня или желание праотцов стать «аки боги». Зачавшись во грехе, как говорит Писание (Пс.50:7), первые дети Адама получили в наследство и греховную природу родителей. Боле подробно мы разбирали этот вопрос в беседе «О падении Люцифера и ангелов». На момент падения человеческая душа исказилась настолько, что в иерархии духовных ценностей все перемешалось: тело через страсти стало командовать душой, а она –  исполнять  желания плоти. Уму оставалось только все это запоминать, ибо он утратил способность управления душой через разум.
                За половой страстью, развились и другие чувства, обслуживающие похоти: через зрение – страсть к  красивому, через слух – влечение к соблазнам, обоняние возбуждало различную похоть, вкус – чревоугодие, а осязание приводило к сребролюбию и стяжательству.  Все это вместе взятое представляло собой гремучую смесь страстей и похотей, главным источником которых стали  соблазны. Подобное было невозможно в Эдеме не только потому, что бездействовали чувства, но и потому, что фауна и флора Эдема не подлежали изменению, то есть всегда сохраняли свой первозданный вид. А причина любой страсти – в движении сущего, то есть в непрерывном изменении связанных друг с другом познания и объекта познания. Например, то, что нравится сейчас завтра может опротиветь; все те же –  эскимо и любовницы.
                Открывшиеся на земле чувства, привели к зарождению порочных наклонностей, искажающих природу вещей. Например, вид красивой девушки должен служить поводом для размышлений о дивной премудрости Божьей, а в искаженном виде – порождают похоть. Вино призвано восхвалять Бога, даровавшего радость земного бытия, а через извратившийся вкус и обоняние – привело к пьянству. Золото дано для украшения храма Божьего и помощи нуждающимся, а через осязание и зрение порождает алчность и стяжательство, и так далее. Свободное произволение стало причиной укоризненных грехов, а не испорченная природа. При изучении страстей важно понимать, что они не были заложены Богом в человека. Их возникновение является прямым следствием грехопадения. Поэтому и естественные страсти как проявление физической немощи также являются плодами грехопадения.
                Любые страсти – укоризненные или нет, являются греховными, потому что возникли в человеке лишь после согрешения праотцов. Как следствие греха, они неразрывно с первородным грехом, и поэтому служат препятствием спасению. Страсти – это врата, которыми грех входит в душу. Максим Исповедник замечает: «Греховность – это причина всякой страсти и желания». Другими словами, наследие первородного греха порождает злые наклонности. Поэтому далее он  пишет: «Без страстной привязанности души к чувству в людях полностью отсутствовал бы грех». С ним согласен и византийский богослов V века Евагрий Понтийский: «Всякое чувственное удовольствие начинается с желания, а желание порождается чувствованием, ибо лишенное чувствования, свободно от страсти». Следовательно, чувства и грех неразрывно связаны. Именно поэтому жить и не грешить не может никто.
                Проблема страстей заключается не только в том, что они – потворствуют греху, но и в том, что закрывают уму доступ к истине, то есть к богопознанию.  Страстный лишен возможности созерцать природу вещей таковой, какой ее создал Бог, и поэтому разум выдает искаженную картину бытия. Максим замечает: «Само восприятие Бога в творении требует бесстрастия, а значит предполагает свободу от греховных страстей, что является основой чистого восприятия мира». Именно поэтому главная цель православной аскезы – стяжание бесстрастия настолько, насколько это возможно человеку. Коварство и пагубность страстей состоит в том, что даже лишенные чувственного восприятия, они продолжают влиять на душу через память, извлекая из нее страстные мечтания. Поэтому, как бы подвижник не прятался от мира и не хоронил себя заживо в пещерах, от страстей он никуда не денется, ибо несет их в себе как тернии, корни которых сокрыты в греховности природы. Максим Исповедник это хорошо понимал: «Когда память порождает помысл, то он, задержавшись, производит страсть».
                Борьба с  помыслами и страстями идет до последнего издыхания, вплоть до вознесения души. Когда ангелы провожали на небо душу Антония Великого, бесы кричали ему вослед: «Антоний, все! Ты нас победил», а святой отвечал: «Врете! Нет еще!». Так он, уже лишившись тела, продолжал воевать с тщеславием. Знание духовной брани помогает, во-первых, понимать действие каждой из страстей и видеть причину их порождающую, а во-вторых, гасить их силу памятованием о Боге, то есть покаянием или возвращением на путь ко Христу. В этом смысле, метанойя становится не частью исповеди, а образом жизни. Подтверждение мы снова находим у Максима Исповедника: «Восстановление бесстрастия подразумевает обратное восхождение – от преодоления плотского и бесчувственного к единству с Богом». Восхождение к Богу начинается с пробуждения веры при жизни и завершается седением одесную Отца в Царствии Небесном. И на всем пути христианина, страсти, как стая бешеных псов преследуют и терзают его душу. Но обращение к Пастырю доброму в молитвах и покаянии отгоняет волков мысленных, и приводит в ограду, оберегающую «малое стадо» Христово от наемников и зверей, то есть в обители Отца.