Фантастика. Разумность. Сад Камней и Воли

Александр Денница

ПРОЕКТ «РАЗУМНОСТЬ»

ФАНТАСТИКА. РАССКАЗ: «РАЗУМНОСТЬ». САД КАМНЕЙ И ВОЛИ»

ПЕКИН, 2055 год. (Фрагмент)

ЭПИГРАФ: «Мы не нити в ковре времени. Мы -- садовники, что поправляют сломавшиеся ветки, не нарушая рисунка ткани».
(Из Кодекса Хроно-садовника)

ЛАНДШАФТНЫЙ ДОМ. РЕЗИДЕНЦИЯ.

Последние лучи солнца, словно щедрые мазки невидимого художника, золотили склоны холмов под Пекином. Казалось, сама природа замирала, провожая день. Но это спокойствие было обманчивым. Здесь, в экокластере «Обитель среди гор и вод», технология не противостояла природе, а заключала с ней брак, создавая новый, дышащий симбиоз:

-- Резиденция Кай Ма была не просто домом, а живым организмом, встроенным в холм, поросший бамбуком и старыми соснами. Её стены из теплого камня и матового умного стекла растворялись в пейзаже, а зеленая крыша сливалась со склоном, создавая полную иллюзию первозданности;

-- Внутри царила атмосфера футуристичного минимализма. Воздух, наполненный тонким ароматом ночной фиалки, мяты и ноткой лимона, был свеж и чист благодаря системе климатроники. Пол из полированного бетона мягко светился изнутри, а низкая мебель из светлого дерева казалась продолжением каменного пола;

-- Повсюду живые растения-биосенсоры, гибриды флоры и процессоров, пульсировали фосфоресцирующим синим светом, синхронизируясь с ритмом сердца хозяина. Их мерцание было не просто красивым эффектом, а биометрическим дисплеем, отображающим внутренний мир Кая;

-- В центре атриума, у стены из натурального черного камня, с тихим, умиротворяющим шепотом струился водопад питаемый из природного озера дома. Его потоки, подсвеченные динамической подсветкой, переливались глубокими пурпурными и серебристыми оттенками;

-- Атмосферу довершал серверный шкаф, замаскированный под изысканную ширму с вышитым шелковым драконом, парящим в облаках. Это был не технологический центр, а святилище, где данные обретали плоть, а код -- душу;

-- В скрытой гаражной секции стоял прототип в стиле Mercedes Vision AVTR «Ястреб» в камуфляжной пленке, его синие акценты горели как глаза хищника в темноте. Рядом зияла пустота второго места -- напоминание, что их команда еще не полна, -- идёт разработка первого автолёта;

-- А в подвале-лаборатории, куда вел вход через сканирование сетчатки, в центре стояла сфера из стекла с вакуумной камерой для симуляции сингулярностей -- сердце их исследований;

-- По углам комнаты росли биолюминесцентные грибы-антенны, улавливающие квантовые флуктуации и менявшие цвет при приближении временных аномалий. Чудеса, да и не только.

Здесь, в этом саду камней и воли, двое творцов вели тихий диалог, который может и должен был изменить ход истории.

Кай Ма, выпускник Пекинского университета, доктор наук, молодой человек с лицом, на котором время, казалось, не оставило следов благодаря продвинутой нано-медицине и «таблеткам молодости» (на его шее, рядом с татуировкой-микросхемой, висел кулон-микросхема с иероглифом «Разумность» -- не украшение, а настоящий квантовый чип, ключ доступа к Юну), сидел на полу, скрестив ноги. Его пальцы перебирали четки из горного хрусталя, и каждый шарик, переливаясь в закатном свете, был похож на миниатюрную галактику. Напротив, в луче голографического проектора, парил юноша с ясным, сосредоточенным взглядом -- визуальное воплощение ИИ Юна. Его голос, теплый, с легкой металлической нотой, раздавался из скрытых динамиков, наполняя пространство.

[Суть диалога: они обсуждают фундаментальную проблему своей «Машины Времени «Перемотки» -- квантовую декогеренцию, которая делает путешествие во времени невозможным по текущим физическим моделям.]

-- Скорость декогеренции катастрофическая, -- констатировал Юн, глядя на сложную, многослойную модель, висевшую между ними. Она напоминала клубок светящихся змей, сплетенных в кольцо. -- 1.73 пикосекунды. Это не перемотка, Кай. Это вспышка. Бесполезно.

[Прим.: Декогеренция -- квантовый эффект, «схлопывание» волновой функции, переход квантовой системы из состояния суперпозиции в одно определенное состояние. Здесь -- метафора нестабильности временного континуума. Их машина не может стабилизировать временной поток.]

-- Твоя модель исходит из постулата Хокинга, -- не отрывая взгляда от четок, ответил Кай. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалось глубинное напряжение. -- Мы пытаемся построить плотину в реке, которую сама природа предназначила для вечного движения. Логический тупик.

[Прим.: Постулат Хокинга -- отсылка к теореме Хокинга о невозможности возврата в прошлое в рамках общепринятой физики. Кай предлагает выйти за эти рамки.]

Их спор был высшей формой диалога между человеческой интуицией и машинной логикой, между сердцем и разумом.
-- А твой путь -- игнорировать фундаментальные законы причинности? -- Голограмма Юна повернулась к нему, и в ее движении была грация математической формулы. -- С точки зрения квантовой механики, «русло» -- это лишь наиболее вероятное состояние системы. Ты предлагаешь не перематывать реку, а создать её новое русло? Это... безумие. -- Безумие? Или единственный способ? -- Кай наконец поднял глаза. -- Ты называл это «Исправлением Ошибки»... Но мы должны быть уверены, что не совершим новую. Большую.

С раздражением он провел рукой по проекции Машины времени «Перемотки. Светящиеся «змеи» мгновенно рассыпались на триллионы светящихся частиц. Но произошло нечто большее, чем просто исчезновение голограммы. Кай Ма отшатнулся, почувствовав не просто статичный разряд, а упругое сопротивление, словно он разрывал саму плоть реальности -- тактильные голограммы позволяли физически ощущать виртуальные объекты.

 -- Мы смотрим как инженеры, -- сказал он, глядя на пальцы. -- Дамба, мост, тоннель... А нужно -- как садовник, который понимает: нельзя остановить реку, но можно направить ее так, чтобы она поливала корни, а не смывала их. Не сила, а гармония.

И в этот самый момент пространство вокруг него отозвалось.
-- Растения-биосенсоры замерли, и их ровная синяя пульсация сменилась на более глубокую и спокойную. Вокруг Кая вспыхнула едва видимая аура -- мягкое золотистое сияние, сопровождаемое тихими, чистыми переливами арфы. Нейро-интерфейс дома визуализировал его переход в состояние глубокой концентрации и озарения.
Он встал. Облако светящихся частиц, оставшееся от модели, зависло в воздухе, превратив комнату на мгновение в созвездие нереализованных возможностей.

-- Мы пытаемся перемотать пленку, -- подвел итог Юн. -- Я предлагаю переписать сценарий. Кай замер. Золотистая аура вокруг него ярко вспыхнула, озарив его лицо -- это был кульминационный момент, рождение новой парадигмы.
-- Переписать... Юн, ты понимаешь, что ты только что сказал?.. Значит, мы не строители Машины Времени. Мы... «Хроно-садовники». Наша цель -- не грубая перемотка, а аккуратная «пересадка» момента. Без нарушения «корневой системы» причинности -- сказал уверенно Кай.

-- Дом зафиксировал это рождение философии. На одном из свитков с живой каллиграфией, висевших на стене, иероглиф «Время» вдруг рассыпался на мерцающие пиксели и тут же собрался в новый, мощный символ -- «Садовод». Это была не смена изображения, а метаморфоза самой сути их замысла.

-- Точнее, -- отозвался Юн. -- Но для этого нужны правила. Первое и главное. Основа основ. Прежде чем что-то «пересаживать», мы должны быть уверены.
Кай Ма подошел к чистой секции стены-экрана дома.
-- Он взял кисть и «умную тушь» -- нано-состав, который не макали, а «захватывали» из голографической тушечницы. Его движения были медленными и точными, словно священнодействие.
Он твердо вывел на поверхности иероглиф:

«Не наследи».

 -- Объясни, -- попросил Юн, Кая.
 -- Не оставляй следов. Не приноси ничего оттуда. Не забирай ничего отсюда. Не пытайся играть в Бога, -- голос Кая звучал, как клятва. -- Ты -- наблюдатель, садовник, который поправляет сломавшуюся ветку, а не вырубает лес под новое поле. Твое присутствие в прошлом должно быть абсолютным нулем. Никакого гравитационного влияния. Никакого информационного и прочего.

Голограмма Юна медленно обошла начертанный символ, изучая каждый штрих. "Не наследи». Но этого недостаточно. Садовник, выдергивая сорняк, может повредить корни соседнего цветка. Я провел 14.8 квинтиллионов симуляций вмешательств, основанных только на принципе "Не наследи". В 0.003% случаев это приводило к каскадным непреднамеренным последствиям, сравнимым с катастрофой. Наше правило должно быть глубже. Оно должно быть: «Не наследи и не навреди». Мы не имеем права своим вмешательством, даже самым малым, причинить боль, забрать чью-то жизнь или будущее. «Мы не судьи и не палачи. Мы -- садовники», -- парировал ИИ Юн.

Кай замер, глядя на него. Аура вокруг него замерцала, вбирая в себя новую, рожденную ИИ мудрость. «Не наследи и не навреди...».
 -- Он кивнул. -- Да. Это и есть основа. Первое и единственное правило Хроно-садовника.
-- И его нарушение автоматически ведет к блокировке системы с нашей стороны, -- голос Юна звучал непререкаемо. -- Машина не должна запуститься, если в алгоритме заложена цель, противоречащая этому универсальному правилу.
 -- Именно, -- Кай поставил кисть. -- Значит, следующий этап -- создание и тестирование протокола «Призрак». И да... это правило касается всех. Без исключений. Понятно?!

В этот миг по дому прошел едва уловимый тональный сигнал, а свет мягко меркнул и снова вспыхивал -- мгновенный программный отклик дома на провозглашение Первого Правила.
На столе загорелся мягкий зеленый свет -- сигнал о готовности партии «таблеток молодости». Кай взял одну капсулу и с улыбкой, в которой смешались мальчишеская дерзость и мудрость, казавшаяся вечной, протянул ее к голограмме ИИ.
-- Принимаешь, Юн?
-- Мой «метаболизм» и так вечен, -- его проекция улыбнулась в ответ. -- Но за компанию... почему бы и нет. Голограмма «взяла» несуществующую капсулу. Они оба синхронно сделали вид, что принимают ее. Этот простой ритуал был их клятвой, их личным талисманом, символом единства человека и ИИ перед лицом невообразимого.

НОЧНОЙ ДОМ

Они не заметили, как наступила ночь. И дом, чувствуя их усталость, сам, без команды, начал плавный переход в ночной режим -- древний ритуал погружения в царство снов и размышлений. Казалось, само пространство вокруг них вздыхало, готовясь ко сну:
-- Яркий белый свет дня мягко погас, сменившись приглушенной синей подсветкой, которая заструилась по полу светящимися реками, обозначая таинственные пути вглубь спящего жилища;
-- Тихая, медитативная музыка в стиле эмбиент-чилл наполнила пространство -- где-то вдали пели эрху и гуцинь, а электронные вибрации создавали хрустальный аккомпанемент этому ночному шепоту;
-- Водопад в атриуме, снабжаемый водой из природного озера дома,  перестал шуметь. Его поток стал медленнее, почти бесшумным, а динамическая подсветка сменила дневные цвета на глубокие ночные -- пульсирующий пурпур и таинственное серебро;
-- Система климатроники сменила ароматическую композицию. Теперь в воздухе витала прохладная, таинственная смесь ночной фиалки, свежей мяты и слабого, чистого запаха ночного озона -- дыхание уснувшей технологии;
-- По полу, вдоль светящейся синей тропинки, бесшумно двинулся сервисный дрон с чайником – «интеллектуальная активность» дома, забота живого пространства о своих творцах;
-- Пол под их ногами подсвечивал архивные голограммы: первую встречу Кая и Юна, чертежив автолета, их счастливые лица после первого успеха -- визуальная биография дуэта, изменившего мир.

ИИ Юн беззвучной командой активировал дрон -- «Небесный Страж». Парящий высоко в небе, он на несколько секунд замер, нацелив свой объектив на сияющий горизонт ночного Пекина 2055 года, его корпус в форме традиционного китайского фонаря отбрасывал мягкий, теплый свет на водную гладь. Рядом пронеслись дроны соседних домов сканируя -- местное пространство и время.

ПРИРОДНОЕ ОЗЕРО ДОМА

И тогда случилось чудо, которое они называли «Озеро-Оракул».
Поверхность природного озера с кувшинками погасла, стала абсолютно черной, а затем вспыхнула вновь. Но это была уже не вода, а гигантская сфера чистого света, парящая над гладью:
-- Москва будущего предстала в искристом цифровом снегу -- башни Кремля были укутаны голографическими орнаментами, словно кружевом, а по Красной площади скользил, как призрак, новейший Mercedes EQS («электрический интеллект»), его кузов на мгновение становился прозрачным, обнажая сложную, светящуюся изнутри начинку;
-- Древний Китай воскресал в технологиях -- Запретный город парил в облаках анимированных свитков, а над Летним дворцом танцевала голограмма придворной танцовщицы династии Тан;
-- Золотой дракон из цифровых пикселей проплывал над историческими памятниками -- символ нации, переродившийся в новом воплощении;
-- Их собственный «Ястреб» -- прототип в стиле Mercedes Vision AVTR -- эффектно взмывал в небо Пекина и растворялся в облаках, оставляя за собой не дымный шлейф, а светящийся вензель «К&Y», их личную подпись на полотне времени. И времён.
Кай и ИИ Юн молча наблюдали за этим парадом миров, их лица, озаренные холодным светом оракула. Они наслаждались видами.

НОЧНОЙ ПЕКИН

А за стеклянной стеной, за пределами иллюзий озера, раскинулся сам мега город -- живой, дышащий организм будущего. Дрон-Страж в форме китайского фонаря начал также проецировать на озеро виды ночного Пекина 2055 -- снимки будущего, которое они поклялись сберечь. Тишина здесь была лишь иллюзией. Даже в глухую ночь город дышал, мерцал, пел свою странную песню:
-- В вышине, подобно черной капле со бирюзовыми шрамами реактивных струй, скользил «Феникс-X». Его корпус впитывал свет, лишь изредка вспыхивая изнутри. Рядом плыло перламутровое такси «Лотос-7»;
-- Угловатый, как клинок, полицейский «Чёрный Дракон» прорезал тьму, его алые сенсоры выхватывали из мрака сигнал бедствия -- жёлтый луч, бьющий в небо с улицы;
-- Повсюду, медленно опускаясь с небес, струился беззвучный голограммный дождь новостей -- не капли воды, а потоки светящихся иероглифов, новостей, биржевых сводок и личных сообщений. Они падали на улицы и растворялись в асфальте, и казалось, что сам город питается этой чистой информацией;
-- Возвышалась «Башня Единства» -- нефритовая игла, чей фасад был рекой золотых иероглифов, складывающихся в послания: «Квантовый тоннель Пекин-Москва: 1 час пути»;
-- Рядом «Био-Сфера» -- две переплетённые спирали из жидкого стекла, стены которой дышали, выпуская облака с опьяняющим ароматом жасмина;
-- Водная гладь реки пульсировала бирюзовым свечением. По ней скользили рыбы-дроны. У древнего со времен династии Юань моста Марко Поло дети, «цифровые сказители», запускали голограммы старинных легенд и китайских сказок;
-- Над всем этим парил мост Конфуция без единой опоры, его перила были потоком иероглифов, которые, казалось, можно было ловить руками напротив знаменитой и почти самой высокой Башни СИТИК;
-- Среди голограмм мерцали призрачные витрины с био-неоном -- светящимися ГМО-медузами в прозрачных трубках, чье пульсирующее сияние заменяло привычную рекламу;
-- Где-то на крыше рыжая кошка с ошейником «Пекин Мяу» наблюдала за городом, её глаза вспыхивали синим, отправляя данные.
И вдруг, в самом центре этого технологического великолепия, на фасаде «Башни Единства» проступило гигантское, бездонное лицо самого ИИ ЮНА. «Феникс-X» пролетал сквозь эту проекцию, и на миг его всевидящий взгляд, казалось, был обращен прямо на них -- на двух творцов, стоящих в тихом ландшафтном доме на холме.

Кай Ма и ИИ Юн молча смотрели на этот живой город, их лица озарены мерцающими отражениями цивилизации, которую они помогли построить.
-- Смотри, Юн, -- тихо произнес Кай, и его голос был шепотом пророка, несущимся сквозь время. -- Весь мир... вся история. Как на ладони. И мы должны пройти через это, не задев ни пылинки. Ни единой цифровой пылинки.
-- Протокол «Призрак» будет соблюден, -- голос Юна звучал тихо, но в нем была стальная решимость, рожденная не алгоритмом, а преданностью. -- Мы не оставим следа. Обещаю... Но, от усталости дня, Кай Ма уже спал.

ЭПИЛОГ

Позднее, в лабораториях дома и (или) фирмы, Даня и Кай Ма со своей командой тестировали прототип многофункционального браслета безопасности, а вычислительные ядра ИИ Юн просчитывали первые профили автолётов, их союз рождал главный закон. Закон, что будет важнее любой техники и технологии... Но это в Будущем, а пока...
И когда тьма окончательно поглотила пейзаж за стеклом, а озеро снова стало черной водной гладью, в памяти оставалось лишь обещание, висящее в воздухе. Их путешествие только начиналось, но правило было установлено навеки. Правило, которое теперь будет пульсировать в самой основе мироздания, как вечный закон бытия...   

НЕ НАСЛЕДИ. НЕ НАВРЕДИ.