Влюбленные

       Водитель оторвал взгляд от мобильного телефона и увидел пешехода, ступившего на зебру. Ни звуковой сигнал, ни экстренное торможение не предотвратили столкновения. Удар был легким и несильным, будто ногтем по деревянному столу, но он его явственно услышал.
       “Все-таки подгадил мне ноябрь”, - пронеслось в его голове, - водитель не любил этот месяц и считал его самым мрачным и депрессивным в году - пока он выскакивал из машины и бежал к пешеходу.  Того отбросило с проезжей части обратно на тротуар и он лежал неподвижно лицом вниз. Перевернув его на спину, водитель обнаружил, что перед ним молодая девушка, - моложе его лет на двадцать - длинные русые волосы выбивались из-под капюшона розового пуховика, щеки еще горели ярким румянцем на морозе, глаза ее были закрыты.
       - Что с вами? - он взял ее за руку. - Вы меня слышите?
       Девушка глухо простонала и внезапно цепко ухватилась за его ладонь и потянула к себе; так утопающий беспомощно хватается за проплывающую мимо соломинку.
       - Жива, - выдохнул водитель и, высвободив руку, набрал на телефоне скорую, а затем ГАИ, и дважды продиктовал:
       - Потемкин Антон Михайлович…водитель…ДТП на пешеходном переходе…есть пострадавший…пешеход…потеря сознания…жив.
       Скорая увезла девушку в Александровскую больницу, а гаишник отправил водителя в наркологическую клинику пройти медобследование на опьянение. Акт с заключением - “без признаков опьянения” - инспектор вложил в материалы, оформил протокол об административном расследовании, на вопрос -”что дальше?” - скупо ответил - “ждем, что скажут медики”.
       И Антон решил поехать в больницу. Возле приемного покоя стояла машина скорой помощи. В автоматически открывающиеся двери дюжий санитар закатывал инвалидную коляску, в которой восседала грузная женщина. Потемкин прошел в двери за санитаром. Около двух десятков больных лежали и сидели на кушетках, терпеливо ожидая своего оформления в стационар. На одной из этих кушеток Антон обнаружил сбитую им девушку. Она была без пуховика и без обуви, но он сразу узнал ее по длинным густым темно-русым волосам, окутывающим ее  лицо. Девушка лежала на боку, подложив ладошку под голову как ребенок. Антон осторожно отвел волосы со лба девушки и замер от страха - лицо ее было мертвенно-бледным. “Только не это” - пронеслось в его голове и он схватил девушку за руку. Ладонь ее была тоже холодная, но, - о, чудо! - она ответила на его пожатие и снова вцепилась в его пальцы, как тогда, когда лежала на тротуаре. Антон несколько раз погладил ее по тыльной стороне ладони, будто успокаивая ее.
       - Потерпи, моя хорошая! Сейчас доктор придет, - ласково сказал он. И сейчас же его обожгла мысль: “Где же доктор? Почему она не в палате? Столько времени прошло!” Антон поднял голову и увидел персонал больницы, весело щебетавший за огромным стеклом, надежно отделяющим врачей и сестер от холода приемного покоя.
       - Это что за е.. твою мать? - возмутился Потемкин. - Где доктор? Кто будет больную смотреть?
       Откуда-то немедленно возник охранник в черном форменном обмундировании.
       - В чем дело, гражданин? - спросил охранник, опасливо окидывая взглядом атлетическую фигуру Потемкина. - Вы родственник?
       Антон озадаченно посмотрел на охранника: “Сказать, что родственник? Так я даже имени ее не знаю”.
       - Нет, я не родственник, - тихо произнес он.
       - Чтож вы кипятитесь? - раздался неприязненный голос. Сбоку от охранника образовалась женская фигура в белом халате с медкартой в руках. Фигура продолжила с нарастающими нотами - Кто вы для пострадавшей?
     Потемкин помолчал некоторое время, затем посмотрел женщине прямо в глаза и отчетливо произнес:
     - Я сбил эту девушку своей машиной. Скорая увезла ее в вашу больницу. Это было больше трех часов назад. Почему она до сих пор не в палате? Здесь прохладно, а она -  без верхней одежды. Так ведь можно и до пневмонии довести.
     Удивление застыло в глазах женщины, от неожиданности она даже приоткрыла рот, но, овладев собой, насмешливо произнесла:
      - За себя испугались, верно? Испугались, что она умрет? Не беспокойтесь, позвоночник у нее цел, голова не проломлена. Больше чем на средний вред здоровью - не потянет. Поскольку была потеря сознания, то будет определена на нейрохирургическое отделение. Компьютерную томографию головного мозга назначит лечащий врач. - И все-таки не удержалась в конце. - Надо же, ведь совсем чужой человек… - Женщина посмотрела на лежащую девушку. - Если хотите, чтобы она скорее в палате оказалась, можете помочь санитару поднять в отделение.
     - Конечно, конечно, - закивал Антон. - Доктор, как ее зовут?
     Женщина посмотрела в медкарту.
     - Ангелина Мошерова, двадцать пять лет. Паспорт и личные вещи уже оформлены на склад. Денег у нее не было. - Она  перевела взгляд на Антона. - Ну, надо же, как бывает…

     Антон открыл дверь в палату с тусклым освещением и каталка въехала внутрь. Санитар поставил ее вдоль свободной кровати и взял девушку за руки.
     - Хватай за ноги, - скомандовал он Антону. - Перекладываем. - Пружины кровати глубоко провисли вниз под худеньким телом. Девушка вскрикнула от боли.
Потемкин вышел за санитаром и подошел к посту дежурной медсестры, где стояла полная молодая женщина в белом халате.
     - Добрый вечер! Можно попросить, чтобы вновь поступившей поменяли кровать на другую, с хорошей сеткой, эта - провисает до самого пола. И дайте ей успокоительное, она в шоке после ДТП.
     - Медкарта еще не поступила ко мне, если в назначении будет указано, то сделаю укол, - ответила медсестра.
     - Давайте, я оплачу укол, - на стойке появилась пятисотрублевка.
     - Не надо этого, - посмотрела сестра на банкноту.
     - Надо бы сделать укол, - рядом с первой банкнотой появилась вторая пятисотенная.
     - Укол я сделаю, если в медкарте не будет противопоказаний, а деньги уберите - строго прозвучал голос медсестры. Антон свернул купюры и убрал в карман.
     - Спасибо вам. Пожалуйста, не забудьте про замену кровати.  Я еще побуду в палате, ладно?
     Медсестра согласно кивнула. Вернувшись в палату, Антон присел на краешек кровати в ногах у девушки. Она уже спала, дыхание было ровным.
     Возле окна стояли две женщины неопределенного возраста и беседовали с третьей, лежавшей на кровати, о религии. Заметив, что Потемкин вслушивается в разговор, одна из стоявших женщин подошла к нему, взгляд у нее был блуждающий, глаза мутные.
     - Да святится имя господа нашего, - начала она. - Мы, члены братства свидетелей Иеговы помолимся за душу сестры нашей…
     Потемкин резко оборвал ее: - Не надо здесь молитвенное собрание устраивать, больным нужен отдых.
     - Мы с сестрой Надеждой здесь и еще четверо в других палатах, - продолжала женщина, наклоняясь над Ангелиной. - Мы соберемся и вместе помолимся за ее душу…
     - Вижу, удобряете почву. Почему именно в отделении нейрохирургии, а? Сходили бы в общую хирургию, может вас там костылями огреют. - Антон выпрямился. - Отойдите от кровати.
     Женщина неохотно отступила.
     - Сейчас вы обе выйдете из палаты и это не обсуждается, - холодно добавил он.
     - Да простится вам жестокосердие к сестре нашей, - иеговистка с надменным видом направилась к двери, вторая грузно засеменила за ней следом.
     - Я от них так устала, - пожаловалась женщина на кровати у окна. - Такие надоедливые.
     - Вы их поменьше слушайте, а то без квартиры останетесь, - сказал Антон.
- Свят, свят, свят, - испуганно забормотала женщина. - Они меня на молитву к себе зовут.
     - А вы их не слушайте, - Потемкин помолчал. - Доктор когда приходит?
     - Если приходит, то утром.
     - Разве он не каждый день бывает?
     - Сегодня придет. Ваша дочка только поступила, сегодня обязательно придет.
     Антон так смутился от этого, - “ваша дочка” - что, не попрощавшись, вышел из палаты.
     Сектантки стояли возле поста медсестры и что-то нашептывали ей.
      - Вы меня в свои дела не впутывайте, - услышал он голос медсестры. - А если завотделением все узнает, то ход вам будет закрыт. - Увидев Антона, она отвернулась от иеговисток к полкам с лекарственными препаратами.
     Антон гордо проследовал мимо них к выходу на лестницу.

     Днем Потемкин снова приехал в больницу и поднялся на лифте в отделение нейрохирургии. На медицинском посту две молоденькие медсестрички переговаривались друг с дружкой и похихикивали. Дежурившей ночью медсестры среди них не было.       Услышав от Антона: - Я - к Ангелине Мошеровой, - они с нескрываемым любопытством уставились на него.
     - На мне, что - цветы с узорами растут? - рассердился он.
     - Нет, ничего, - обиженно произнесла одна из сестричек. - Мошерова переведена в четвертую палату.
     - Не сердитесь, девчонки, - примирительно сказал Антон. - Я не спал всю ночь, днем тоже поспать не удалось. А почему ее перевели в другую палату?
     - Это еще Тоня распорядилась, она ночью дежурила. В четвертой кровати с хорошими сетками, палата светлая, и не на восемь мест, а - на четыре. Скажите, а это вы были в приемном отделении при поступлении больной?
     - Вот оно в чем дело? Ну, да, я виновник ДТП, с каждым может случиться.
     И снова они во все глаза смотрели на Антона, и не было в их взгляде ни ехидства, ни осуждения, но светилось какое-то плохо скрываемое…восхищение. Уже направившись в палату, он услышал за спиной:
     - Как романтично!
     - Как в кино, - вздохнула вторая.
     Девушка сидела, опустив ноги вниз с широкой кровати, расположенной возле самого окна. На ней был одет темно-коричневый больничный халат, слишком большой для ее худенького сложения. В палате больше никого не было. Потемкин поздоровался от самой двери, подошел, поставил на прикроватную тумбочку пакет с мандаринами и яблочным соком.
     - Здравствуйте, - повторил Потемкин. - Меня зовут Антон. - Он запнулся. - Простите меня, я виноват…
     - Очень хорошо, что вы зашли, - прервала его девушка. - Мне очень надо в туалет, а идти боюсь, вдруг голова закружится.
     - А где туалет? - растерянно спросил Антон.
     - Здесь, в палате, - махнула рукой девушка. - Помогите мне подняться.
     Мужчина взял девушку под локоть и она осторожно встала на ноги, постояла немного и сделала шаг, затем другой и охнула, наклоняясь вперед. Он испуганно обхватил ее второй рукой за талию и не отпускал девушку до самой двери в санузел. Продолжая поддерживать ее одной рукой, Антон открыл другой дверь.
      - Помогите мне повернуться спиной к унитазу, - скомандовала девушка. - Теперь выходите.
     - Если что, я - рядом, - сказал Антон, сконфузился от собственных слов и выскочил за дверь.
     В палату вошли две пожилые женщины и с удивлением уставились на него.
     - Как вы вовремя! - воскликнул Потемкин. - Помогите Ангелине дойти до кровати после туалета. Ей шагать больно.
     Прозвучал звук спускаемой воды, затем прозвучал голос девушки: - Я готова.
     Потемкин отвернулся к окну, когда женщины вошли в санузел. Поддерживаемая под руки с двух сторон, Ангелина вернулась к кровати, стала поворачиваться к ней спиной, снова охнула и начала заваливаться вбок.
     - Держите, - крикнул Антон, но женщины уже подхватили девушку и помогли ей сесть на кровать. На глазах у нее заблестели слезы, но, когда она заговорила, то голос был твердым:
     - Нога почему-то подворачивается. Подложите мне подушку к спинке кровати, чтобы я могла сесть повыше.
     Антон метнулся, поставил вертикально одну подушку, поверх ее поставил другую, схватив ее со свободной койки, и помог девушке усесться, опираясь спиной и головой на подушки.
     - Присаживайтесь, мужчина, - показала одна из женщин рукой на стул. - Садитесь возле дочери.
     - У меня нет папы, - сказала Ангелина. - Он умер от рака в тот год, когда я поступила в институт.
     - Значит, дядя к тебе пришел, - оценивающе посмотрела на Потемкина вторая женщина.
     - Это мой молодой человек, - отрезала девушка. - Его зовут - она выжидающе посмотрела на мужчину.
     - Антон, - выдохнул “молодой человек”.
     Воцарилась тишина. Затем женщина, назвавшая Ангелину “дочерью”, вздохнула:
     - Ну, что же…Сейчас это модно, чтобы девушка была в два раза моложе мужчины.
     - Богатый, наверное, - предположила вторая.
     - Духовно - очень, - спокойно ответила Ангелина, глядя прямо в глаза Антона. - Он заботится обо мне.
     - Ну, это сразу видно, - с каким-то облегчением подтвердила первая женщина. -  Не бросил одну в больнице.
     - Не мешало бы с доктором поговорить, ногу-то проверить бы надо, если болит, - отозвалась вторая. - Он сейчас в ординаторской находится.
     - А как доктора зовут? - спросил Антон.
     - Леонид Иванович. Пантелеев его фамилия.
     - Ладно, я пойду к доктору, а вы тут побеседуйте, - заторопился Потемкин.
     Девушка встревоженно оторвала спину от подушек.
     - Я вернусь, - сказал он ей. - Поговорю с доктором и вернусь.
     Дверь в ординаторскую была открыта и Антон вошел внутрь без стука. Ординаторская, скорее была похожа на учебный класс со столами и стульями, нежели на кабинет врачей, в котором, как представлялось Потемкину, должны быть лекарства, медикаменты и медицинские приборы. Врачи - молодой мужчина с округлым лицом и бородкой и еще более молодая женщина без медицинской шапочки - волосы цвета блонд, прическа каре - сидели через стол друг против друга и оживленно разговаривали.
     - Извините, мне нужен доктор Пантелеев, - обратился Антон.
     - Слушаю, - повернул к нему лицо мужчина.
     - Можно у вас узнать о здоровье Мошеровой Ангелины из четвертой палаты? Какие обследования назначены?
     - С ней все в порядке, - отвечал врач, продолжая сидеть на стуле. - Компьютерную томографию мы сделали, ушиб головного мозга не установлен. Через пару дней будет выписана.
     - У нее нога болит в колене, может быть рентген надо сделать?
     - Считаю нецелесообразным. Девушка впечатлительная, внушаемая, у нее была потеря сознания. Ей надо успокоиться и разрабатывать себе ногу.
     - Все-таки, можно сделать рентген, на всякий случай?
     - Я, наверное, лучше знаю, что можно, а что - не нужно, - вытянул вперед подбородок доктор, глядя мимо Антона.
     - Ну, ладно, а где заведующий отделением? - старался погасить нарастающее раздражение Потемкин.
     - По коридору вторая дверь налево, - бросил Пантелеев и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
     Заведующий оказался человеком сговорчивым и против рентгена не возражал.
     - Сделаем сегодня же, - пообещал он Потемкину.
     Вернувшись в палату, Антон увидел, что Ангелина продолжает сидеть опираясь спиной на подушки. Женщин в палате не было.
     - Рентген вам сделают сегодня, заведующий обещал. Если все нормально, то будут выписывать вас домой через пару дней.
     - Вы не сердитеся, что я назвала вас своим молодым человеком, - певучим голосом произнесла Ангелина. - Мне не хотелося, чтобы соседки вас ругать стали, что вы меня машиной ударили.
      - Так вы уже знаете…
     - Мне Тоня рассказала, ночная медсестра. Наверное, я стонать начала, когда в кровати переворачивалась, а она как раз пришла мне укол сделать. На койке сетка сильно провисала, мне лежать было неудобно и больно из-за ноги, так она вызвала санитара и вдвоем с ним перевезла меня в эту палату. Тут и кровать широкая и сетка не провисает. Она мне и сказала, что вы в приемном отделении из-за меня с врачом ругалися. Вы знаете, мне ночью и самой казалося, что я слышу ваш голос, ваши интонации, будто во сне. Тоня сказала, что действительно был случай, когда человека долго держали в холодном приемном покое, так он заболел даже пневмонией, чуть не умер, еле выходили его.
     - Быстро все разносится, как в деревне какой-нибудь, - сказал Антон. Он взял табуретку, стоявшую у двери, и сел на нее рядом с кроватью. - А где вы так певуче научились говорить - “лося”, “лися”.
     Девушка немного смутилась.
     - Я не всегда так говорю, только когда мне спокойно. Сейчас мне спокойно с вами.
     - А я думал, так разговаривают в той местности, где вы родились. - Антон слегка покраснел. - Спасибо, что вы на меня не сердитесь.
     - Почему-то не сержусь. Мне как-то уютно с вами.
     - Я в тот момент по мессенджеру  получил заявку на поставку банного сруба и отвлекся, - начал неловко объяснять Антон, но девушка перебила его:
     - Не надо, я знаю, что вы не нарочно, - и мягко сжала его пальцы своей рукой. Ладонь ее была влажной и даже немного липкой от пота, но Антон не испытал никакой брезгливости. Он погладил девушку по тыльной стороне ладони.
     - Мне надо съездить в Новгородскую область, организовать работу по постройке сруба, бригаду туда перевезти. Вернусь через два-три дня и приду к вам, могу отвезти вас домой в день выписки, если вы не возражаете.
     - Хорошо.
     Антон спохватился:
     - Может что-нибудь надо вам сегодня принести?
     - Поезжайте, - спокойно ответила девушка. - Завтра ко мне мама приедет.  Она принесет, что нужно.

                Глава 2

     Войдя в вестибюль больницы, Антон сразу направился к лестнице, ведущей в отделение нейрохирургии. В руке он держал букет золотистых роз, купленных им на Хасанском рынке. Он представлял себе, что скажет Ангелине, вручая цветы: “Пусть эти розы будут символом богатства и здоровья для вас”.
     Медсестра подняла голову от заполняемой документации и с недоумением посмотрела на Антона, на розы в его руках. Это была та самая Тоня, что дежурила в ночь поступления Ангелины в больницу.
     - Добрый вечер! Мошерову когда выписывают?
     - Так вы ничего не знаете? - спросила медсестра. - Ваша девушка в отделении общей хирургии. У нее был установлен оскольчатый перелом ноги. Насколько мне известно, сегодня ее прооперировали.
     - Где это отделение?
     - Этажом ниже, направо от лестничной площадки…
     Антон вошел в палату, не постучавшись. Ангелина лежала в постели, прикрытая одеялом до самых плеч. Увидев его, она отвернулась. Антон несмело приблизился к кровати.
     - Здравствуйте, я только сейчас узнал, - начал он. - Думал, что вас выписывать будут, вот, цветы принес.
     Ангелина молчала и продолжала лежать отвернувшись. Наконец она выдавила из себя:
     - Спасибо за цветы… Мне сегодня больно… Оперировали ногу, а болит везде…Я не могу сегодня радоваться вам…Лучше уходите сегодня…
     - Да, конечно, я в другой раз приду, - Антон положил цветы на прикроватную тумбочку и вышел из палаты, чуть не бегом устремившись на дежурный пост отделения.
     - В третьей палате девушка после операции, Мошерова Ангелина. Почему вы  обезболивающий укол не делаете, ей же больно?
     Медсестра деловито покопалась в документации.
     - Ей по ОМС делали операцию, уколы в назначениях не указаны. Что вы от нас хотите?
     На стойке появилась зеленая тысячерублевка.
     - Сделайте, пожалуйста, укол, ей больно, - повторил Антон.
     Медсестра закрыла деньги журналом документации.
     - Чтож, можно и укол сделать. Раз больно, почему бы не сделать. А вы в коридоре посидите пока. Укол внутривенный, стерильность должна быть в палате.
     Выйдя из палаты, медсестра подошла к сидевшему в коридоре Потемкину.
     - Вы не волнуйтесь, с вашей девушкой все в порядке, скоро она уснет. Она передает вам спасибо за цветы и просит вас прийти к ней завтра.
     Антон снова поднялся в отделение нейрохирургии и зашел в ординаторскую. Доктор Пантелеев сидел напротив молодой девушки в медицинском халате и рассказывал ей веселый анекдот. Девушка с готовностью похохатывала. Увидев Антона, Пантелеев нахмурился и замолчал.
     - Как же так, доктор? Вы говорили, что рентген нецелесообразен, а Мошеровой операция на ноге потребовалась. Вы говорили - пусть больше ходит, ногу разрабатывает. А там - оскольчатый перелом. Как же так, доктор?
     Пантелеев вскочил со стула, сделал пару шагов к окну, развернулся лицом к Антону, присел на край стола.
     - Да, я ошибся, - он помолчал и добавил. - Ну и что? Никакой катастрофы в этом не вижу.
     - Следовало хотя бы извиниться перед больной.
     - Ошибка моя, но извиняться я не буду, - вытянул свой подбородок вверх и в сторону Пантелеев. - Можете на меня пожаловаться.
     - Это тебе надо жаловаться, - стиснул кулаки Потемкин. - Жаловаться на свою профнепригодность. Если у тебя нет сочувствия к больному, нет внимания к тому, что человеку больно, то у тебя душа кастрированная. - Он уже не сдерживал себя. - Ты - кастрат, а не доктор, ты - профессиональный импотент!
     - Что вы себе позволяете! - вскинулся Пантелеев. - Я вас к суду привлеку.
     - Привлеки, - холодно ответил Антон. - Пусть и судья узнает, что ты ни на что не годный импотент.
     Он вышел в коридор и направился в кабинет заведующего отделением.
     Тот выслушал кипевшего от злости мужчину и участливо спросил:
     - Что же вы хотите?
     - Хочу, чтобы доктора привлекли по административной линии. Он даже не раскаивается за свою ошибку,а, будто, гордится ею.
     - Бесполезно все, уважаемый, - заведующий придвинулся к Антону и доверительно продолжил. - Пантелеев - протеже главврача больницы. С него - как с гуся вода, а мне - одни неприятности. С меня взыщут: плохо организовал работу лечащего врача, плохо контролировал и прочее.
     - Чудеса, да и только! Главврач с Пантелеевым спит, вы - то ли боитесь его, то ли покрываете. У вас тут, то ли - семья, то ли - мафия.
     - Я не говорил, что спит, я говорил - протеже.
     - Что в лоб, что - по лбу, по смыслу - одно и то же.
     - Я вам такого не говорил, - повторил заведующий, опасливо глядя на Потемкина. - Обратите внимание, что операция была проведена за счет больницы, хотя она хозрасчетная, платная. Я обратился к заведующему отделением общей хирургии, объяснил щекотливость ситуации с ошибкой лечащего врача, он не стал возражать и мы все согласовали с главврачом, так что вы сэкономили тридцать - сорок тысяч рублей в расходах.
     - А больница сэкономила на обезболивании после операции, даже укол не прописали - после того как больная отойдет от наркоза.
     - Чтож, уколы мы сделаем, это не проблема. Сделаем уколы, будьте покойны.
     - Ладно, черт с ним, не буду об него руки марать. Но вы еще попадете с таким доктором в неприятности.
     - Мне уже недолго здесь осталось, жду перевода в другое учреждение, - успокоился заведующий. - Пускай с ним другие помучаются. 

     В магазине медтехники Потемкин купил костыли и привез их в больницу. Ангелина прошлась с ними по палате, наступая на здоровую ногу, а на следующий день уже поднималась - опускалась с этажа на этаж. Через пять дней ее выписали домой.
     Антон приехал в день выписки с новым букетом роз, на этот раз - нежно-розовых и отвез Ангелину в Купчино, где она проживала с бабушкой в двухкомнатной квартире  Прежде чем сесть в машину, девушка подошла к правому боковому зеркалу, слегка оперлась на один костыль и погладила корпус зеркала свободной ладонью.
     - Привет! Ты ведь не будешь меня больше обижать? - Она еще раз погладила корпус зеркала и уселась в машину.
     - Вы к машине - как к живому человеку обращаетесь, - улыбнулся Антон, придерживая дверь со стороны пассажира.
     - Антон, я сказала бабушке, что вы мой хороший знакомый. Я не говорила, что ДТП связано с вами. - Ангелина посмотрела в глаза Потемкина. - Давайте перейдем на “ты”. Пусть бабушка воспринимает вас… тебя, как моего друга.
     - Я только буду рад этому - просияло лицо Антона. - Я рад, что ты считаешь меня своим другом. - Он осторожно закрыл дверь, обошел машину и сел за руль.
     Пока ехали, Ангелина рассказала, что к ней приходила дознаватель.
     - Она заполнила протокол с моими объяснениями, сказала, что перелом будет оценен как средний вред здоровью, будет отказано в возбуждении уголовного дела, но тебя могут лишить водительских прав, что будет административный суд. Я спросила, что надо сделать, чтобы не лишали прав. Дознаватель меня научила, что об этом надо сказать судье и тогда будет штраф.
     - Спасибо тебе. Мне и адвокат будет не нужен, твои слова будут лучшей защитой.
     Бабушка встретила их на лестничной площадке - услышала звонок и вышла навстречу - была она вся седая, сразу расплакалась, обняла сначала Ангелину, а, затем, Антона. Он нервничал, как к нему отнесется Мария Алексеевна - так звали бабушку - но, увидев ее, обняв и поцеловав в щеку, сразу успокоился и легко принял предложение “сейчас чай будем пить с шарлоткой, только испекла”. Но еще прежде, до чая, бабушка подрезала кончики роз и поставила цветы в стеклянный кувшин с холодной водой
     - Слава Богу, жив мой ангелочек, а ножка заживет, будешь снова танцевать.
     - Я занималась хореографией десять лет, пока училась в школе, - пояснила Ангелина. - Танцевать я люблю… раньше любила… теперь не скоро получится…
     - Ты обязательно будешь танцевать, - сказал Антон. - Я буду делать все, чтобы это время наступило как можно скорее.
     Взгляды их встретились, некоторое время они молча смотрели друг на друга.
     - Может быть, мы будем вместе танцевать? - спросила Ангелина.
     - Мы будем вместе танцевать, - эхом отозвался Антон.
     - Давайте, братцы, чокнемся, - сказала бабушка, поднимая чашку с чаем. - Будем жить, всем врагам назло. - Все трое соединили свои чашки.
     - Надо бы пройти курс реабилитации после того как снимут гипс - предложил  Антон. - Лучшие реабилитологи - в клинике Вредена. Я предлагаю съездить к Александру Палычу, он практикующий хирург в области спортивной медицины, но сопровождает своих больных и во время реабилитации - до полного выздоровления. Я его хорошо знаю еще с тех пор, как профессионально играл в футбол. Сейчас-то я уже не играю; после того, как мениск вылетел второй раз, Палыч предупредил, что третий случай обернется инвалидностью. Пока он лечил меня, мы с ним подружились, вот теперь эта дружба и пригодится.
     - Неужели вы с Линочкой на футболе познакомились? - удивленно спросила Мария Алексеевна.
     - Бабушка, мы познакомились с Антоном в театре. Он был в восторге от совместной игры Басилашвили и Фрейндлих в “Лето одного года”.
     - Какой же вы разносторонний, Антоша!. Футбол и театр одновременно - это необычно. Но и моя Линочка, большая умница - серебряная медаль за школу, университет закончила с красным дипломом, сейчас учится в аспирантуре на кафедре инженерной химии. - Бабушка посмотрела на Ангелину. - Ангелочек, не забудь позвонить Марии Борисовне на кафедру, предупреди насчет больничного листа, а нам с тобой завтра надо в поликлинику выбраться.
     - Бабушка, я пойду сейчас позвоню, так хочется узнать что новенького на кафедре произошло, пока я в больнице была. Я - ненадолго. - Ангелина вышла из комнаты, опираясь на костыли.
     Мария Алексеевна снова повернулась к гостю.
     - Вы меня простите, Антоша, что я расхвасталась своей внучкой, но ведь она моя единственная радость на старости лет. Зять умер от онкологии, когда Линочка поступила на первый курс. Танечка, моя дочь и Линочкина мама,  большую часть года вынуждена проживать в Локне, во Псковской области, там находится дом моих родителей - просто чтоб его не разворовали и не разграбили. Времена нынче неспокойные, можно сказать - никакие времена, недаром эти годы называют нулевыми. - Она помолчала. - А мы с Линочкой - здесь на хозяйстве, я обеды готовлю, стираю, она учится, в магазин за продуктами ходит. У меня - пенсия, да Линочка получает повышенную стипендию - нам на двоих хватает... Ну, что я все о себе, Антоша, расскажите вы про себя, мне - старой, любопытно.
     - Да особо-то рассказывать и нечего, Мария Алексеевна. Биография у меня несложная. - Антон пригладил волосы. - Мне сорок лет, я не женат, детей нет. Как так получилось? Пока в футбол играл, то жениться и не хотелось. Девушки у меня были, но они видели во мне, в первую очередь, кошелек для исполнения своих желаний. Большой карьеры в спорте не сделал, травмы замучили, поэтому в двадцать пять с футболом закончил. Пока здоровье восстанавливал, то деньги незаметно разошлись, пришлось даже машину продать. Выручило то, что еще во время игры в футбол я вкладывал свои сбережения в разработку леса под Шуей в Новгородской области. Бизнес организовал мой брат, он постоянно проживал в Боровичах, это рядом с Шуей,  знал всю местную администрацию, были у него связи и в милиции, и в ГАИ. Когда я восстановил здоровье, то уже вместе стали дело вести, через пять лет начали получать хорошую прибыль, я себе построил в Шуе дом, в складчину с братом купили родителям  квартиру в Петербурге, и у меня, и у брата была и квартира и машина.
     - Вы, наверное, лес за границу продавали, Антон? Нашим северным соседям? Хорошо ли это?
      - Мария Алексеевна, вы не забывайте, что кое-кто в девяностые годы становился владельцем нефтяных скважин и газовых месторождений, продавал нефть и газ за границу, а, в начале “нулевых” даже пытался рулить всей страной. Да, я начинал с торговли кругляком леса, но уже через пять лет мы построили предприятие по обработке древесины. И выручка - больше и молодые специалисты появились.
     - Что же, Антон, вас можно поздравить. Наверное, вы стали богатым человеком?
     - Не настолько богатым, чтобы откупиться от беды, Мария Алексеевна, - вздохнул Потемкин. - Брату моему большие деньги снесли голову. Он начал играть в казино и очень скоро стал заядлым игроманом, проигрывал по крупному, играл в долг, а ему охотно давали, потому что знали про наш совместный бизнес. Узнал я про его страсть слишком поздно, когда ко мне пришли люди и сказали, что он должен миллион, что брата увезли в надежное место и только от меня зависит, вернется он домой или нет. Я обещал им собрать миллион рублей за два-три дня, но эти люди мне сказали, что я неправильно понял их, что брат должен им миллион евро, что если я не рассчитаюсь за него, то его продадут в рабство в казахстанские степи.
Мне пришлось продать и предприятие, и дом, и квартиру. Брата они привезли через неделю, голодного, напуганного, но живого.
     - Вы большой молодец, Антон, - бабушка обхватила пальцы Потемкина своими сухонькими ручками. - Вы не только брата спасли, но и своих родителей уберегли. Они бы не пережили исчезновение своего сына.
     - Наверное, вы правы. Эти люди пообещали, что сообщат родителям, что случилось с братом, если я его не выкуплю. Эти люди…
     - Это - нелюди, - прервала бабушка. - Земля у них будет под ногами гореть и они обязательно ответят перед Богом.
     - Уже ответили, - сказал Антон. - Один в ДТП погиб, другой утонул во время рыбалки, третий заболел малокровием и умер.
     - А что стало с твоим братом? - прозвучал голос Ангелины за спиной. Антон обернулся. Девушка стояла в двери, опираясь на костыли, и напряженно смотрела на него.
     - Жив-здоров. Сейчас он в Шуе, возводит сруб для дачного дома, работает в бригаде; в азартные игры не играет.

     Через месяц после операции Ангелине сняли гипс и Антон повез ее в клинику Вредена. Доктор Александр Павлович, плотный невысокий мужчина лет сорока, выслушал и Ангелину и Антона, посмотрел снимки магнитно-резонансной томографии, затем обстоятельно рассмотрел пострадавшую ногу, несколько раз согнул и разогнул ее в колене и, наконец, попросил девушку пройтись по кабинету без костылей. Когда Ангелина дошла до двери, доктор попросил ее повернуться. Девушка начала поворачиваться и внезапно стала заваливаться в сторону, но доктор, шедший все время рядом, тут же подхватил ее руками и помог сесть на стул.
     - Что почувствовали в момент поворота?
     - Как будто колено поехало вперед и наружу, - сказала сквозь слезы Ангелина. - Это уже не в первый раз и чаще всего происходит, когда мне надо поворачивать… Что с моей ногой, доктор?
     Доктор взял в руки один из снимков и пояснил, показывая на нем поврежденные места:
     - У вас разорваны две связки из четырех в колене, а третья, хоть и не порвана, но тоже повреждена. Как стул не может стоять на одной ноге, так и ваша нога не может быть устойчивой на одной связке. - Доктор отложил снимок. - Надо делать операцию по восстановлению связок. - Он посмотрел на мгновенно помрачневшего Антона, неподвижно застывшего на стуле, на замолчавшую Ангелину. В кабинете воцарилась тишина, затем доктор продолжил, - Вам надо принимать решение, ребята.
     - Разве у меня есть выбор, Александр Павлович? - спросила Ангелина ровным голосом, слезы ее высохли. - Я не хочу оставаться обезноженной на всю жизнь. Я хочу ходить как все нормальные люди, я хочу танцевать, когда у меня будет хорошее настроение, а не сидеть в инвалидном кресле. - Она посмотрела на Антона, взгляды их соединились - Вы знаете, я рада, что мы пришли к вам вместе с Антоном. Ведь я и раньше чувствовала, что с ногой не все в порядке после предыдущей операции. Она у меня при ходьбе начинает выгибаться в колене, как жабья лапа. Поэтому я рада, что, наконец, выяснилась причина ощущения этой жабьей лапы, что Антон привез меня именно к вам. - Она продолжала смотреть на Антона, он не отрывал от нее своего взгляда - Доктор, раз вы нашли причину, то вам ее и устранять, давайте определимся с датой операции.
     Антон медленно и глубоко выдохнул, окаменелость ушла с его лица.
     - Да, Александр Палыч, скажите, когда нам приехать на операцию - подтвердил он.
     Доктор подробно рассказал и о предстоящей операции, и о последующем реабилитационном лечении, и о том, из каких материалов будут изготовлены новые коленные связки, дату операции - тоже согласовали.
     - У меня есть еще одна просьба, Александр Павлович, - в голосе Ангелины зазвучали просительные нотки. - Можно, вы не будете сообщать в полицию эти новые подробности моей травмы после ДТП. В больницу ко мне приходила дознаватель. Она говорила, что если общий срок моего стационарного лечения будет больше двадцати одного дня, то против Антона могут возбудить уголовное дело. Я бы не хотела снова встречаться с дознавателем.
     - Можете не беспокоиться. Я не обязан ничего докладывать в полицию, потому что вас не по скорой помощи доставили на первичный прием. Вы приехали ко мне самостоятельно и, кстати, вам, дорогие мои, надо будет оплатить в кассу стоимость консультации.
     - Это мы с удовольствием, - слабо улыбнулся Антон и тут же стер свою улыбку.
     - Спасибо за ваш ответ, Александр Павлович, - сказала Ангелина. - И - до свидания.
     - До свидания, - эхом повторил Антон.
     - Я задержу вашего молодого человека на пару минут, - сказал доктор. - Не волнуйтесь, наш разговор не будет иметь никакого отношения к предстоящей операции, даю вам слово.
     Когда Ангелина скрылась за дверью, доктор повернулся к Антону.
     - Бери ее замуж и не раздумывай. Настоящая женщина, не финтифлюшка какая-нибудь, без фальши. Дураком будешь, если упустишь.
     Улыбка растеклась по лицу Антона.
     - Спасибо, друг! Этот вопрос я для себя в мыслях уже решил, но тебе все равно спасибо, что ты меня поддержал. Только бы Лина мне не отказала, все-таки она моложе меня на пятнадцать лет.
     Доктор внезапно засмеялся заливистым, открытым смехом, поймал  недоумевающий взгляд  Антона и, улыбаясь, пояснил:
     - Все нормально, не обращай внимания. Просто я вдруг представил себе картину, как вы когда-нибудь будете рассказывать своим детям историю о том, как папа впервые подкатил к маме…

     Неподалеку от входа в клинику травматологии имени Вредена стояла парочка. Длинные густые русые волосы струились по плечам молодой девушки из-под берета сиреневого цвета. Мужчина был гораздо старше девушки, он был худощав и волосы его были заметно тронуты серебром. Девушка опиралась на костыли, а мужчина бережно обхватывал ее плечи и спину руками. Они были очень заняты друг другом. Они целовались.


                Санкт - Петербург    2022год