Войны демонов I гл 26 Красный паладин

Глава 26. Красный паладин
Обугленная башня возвышалась над иссушенной равниной, бывшей когда-то болотом, словно черный угорь на буро-зеленой проплешине посреди топей. Служила она горьким напоминанием о вторжении орков, обернувшимся позором для многочисленных рыцарских орденов, оказавшимся не готовыми или неспособными противостоять Новой Орде.
Дождь затушил пожар, не дав прожорливому пламени пожрать деревянный аванпост полностью.
Частокол, окружающий башню, местами свален, образовав в стене бреши. Обуглен и покошен на всем протяжении.
На покосившихся кольях, вокруг крепостцы, торчали отсеченные головы, позеленевшие, иссушенные, оскалившиеся безгубыми оскалами смерти. К стенам прибиты обугленные тела. Средь бурой травы лежат изгнившие трупы. Истлевшая гербовая одежда, побуревшая от засохшей крови и сырости, не дает распознать принадлежность рыцарей.
Чуть поодаль от крепости, средь деревьев виднеются следы погребальных костров. Их немного. То орки, упокоили своих. И должно быть считали, что это их пламенные души, опалили нависшие над кострами кроны.
Прежде чем уйти с поляны, Агамонд и его спутники увидели далеко, возвышающийся над кронами, исполин Базданга. Мрачного, и казалось, покинутого в свете луны.
Отряд Агамонда не останавливался. На пути они видели множество разграбленных и сожженных деревень, где трупы селян оставлены на поругание гулям и трупоедам. И чем дальше в Улдран они заходили, тем больше опустевших сел видели.
Крестьяне думали, что их лорды и рыцари орденов, защитят их. Но лорды предпочли укрыться в своих крепостях, а орденам не хватает силы и единства, чтоб бороться с орочьей напастью. И наглядным подтверждением тому, служит сгоревшая сторожевая башня.
Обнадеживало одно: Тенсилорам все-таки удалось взять под контроль восточный берег, этому свидетельствовал внушительный дозор на одной из паромных переправ, которой воспользовались Агамонд и его свита.
Но берега Оттары все еще затянуты дымом, а орки, свирепствующие на западе, периодически спускают по течению трупы заморенных крестьян.
Орки всегда славились своей свирепостью и кровожадностью, но они всегда искали битвы. Войны, - а не разбоя. А сейчас предпочли драпать на противоположный берег, понеся несколько поражений от Эрна Тенсилора. Агамонд догадывался, что не стратегический талант наследника Эрдвола и Данфератта, знающего болота как свои пять пальцев, вынудили их отступить. Злая воля ведет Орду, требуя бесславных жертв и невинной крови, коей кормятся Князья Пустоты. И логово их в Базданге, и подле них, падший сын, отвернувшийся от Света.
Лорд Лайтхантер не сомневался, что одни из демонов уже в Смертном мире. «Заступника» удручало лишь то, что он один выступил против них.
Где светоносные братья? Заняты междоусобицей. Неужели Свет и правда покинул этот мир? Оставив его на растерзание Огненной Бездне?
-Свет не отринь меня, - прошептал Агамонд, в седую бороду. – Укажи моим заблудшим братьям, дорогу сюда!

Ворота Базданга открыты. Перекидной мост приветливо опущен над обмелевшим рвом. На выпирающих из стен балках безмятежно покачиваются иссушенные трупы бывших обладателей крепости. Ни знамен, ни штандартов. Стражи тоже не видно. Или ее нет вовсе, либо стрелки скрылись за амбразурами.
-Ловушка, - предположил Гастон. Он единственный, за все время, не выказывал никакого несогласия с решением Агамонда насчет судьбы раненного гулем Тэннета.
Сир Брэмор, насупившись, угрюмо взирал на стены Базданга, из-под черных бровей.
-Как только войдем, нас нашпигуют стрелами, что твою подушку для игл, - наконец заговорил он.
Агамонд вынужден был согласиться. Уж очень тихо и безмятежно выглядел замок. Надеяться, что орки оставили свой трофей так просто, было бы глупо. Еще глупее полагать, что Балладор не устроил им западню.
-Каков план? – спросил Гастон. – Через главные ворота? Или найдем путь понадежнее?
«Заступник» молча продолжал рассматривать крепость. Зубья настенных галерей, надвратную надстройку, темные окна-бойницы донжона, башен и бартизан. Пустые надбашенные галереи артиллерии, с которой орки сбросили подавляющее большинство скорпионов и катапульт. Те немногие, что остались, недвижно и устрашающе замерли.
Ничто не выдавало в замке чьего-либо присутствия.
-Скоро рассвет, - констатировал Агамонд. – Вы вольны уйти, мне нужны добровольцы.
-Может лучше укрыться на болотах и понаблюдать? – Предложил Гастон. Брэмор, с поднятым забралом шлема, опершись на переднюю луку седла, нервозно крутил во рту тростинку.      
-Я не успокоюсь, пока не удостоверюсь в том, что замок действительно пуст! Балладор объявился не зря! С ним наверняка кто-то из демонов. Пока слуги Бездны готовят свои злодейские планы, нельзя терять ни минуты.
Не дожидаясь ответа, Агамонд тронул бока коня шпорами и рысцой направился в разинутый зев замковых ворот.
Поезд всадников проехал по навесному мосту. Звук сотни копыт эхом прогудел во рву с тухлой водой, раскатился эхом, меж замковых построек, отразившись от камня. Наполнил эспланаду с уродливым орочьим тотемом посередине.
Всадники держали щиты и оружие наготове. Некоторые, спешившись поспешили занять стены.
Отряд растекся по крепости стремительно, быстро, как того требовала воинская наука в отношении занимаемых крепостей. Скоро все они подтвердили, что стены и часть построек, действительно пусты.
Скрипнув, тяжелые створки донжона поддались, впустив в темное, неосвещенное помещение лунный свет.
-Будьте начеку! – напутствовал Агамонд, разбредающихся по замку соратников.
Замок был, казалось, пуст, но Агамонд не останавливался. Его воины осмотрели каждый закуток, от Великого Чертога, до арсенала, дверь которого пришлось ломать, и грохот эхом разносился по пустым коридорам, по которым бродили, заглядывающие в каждую келью и залу вампиры «Заступника», рассредоточившиеся по замку.
Во дворе обнаружили большую и глубокую медвежью яму, такие есть у некоторых лордов. В них они держат свирепых животных, медведей или кабанов, для развлечения и казней. Эта яма была необитаема, но завалена подгнившими кусками мяса. В которых отчетливо еще распознавалось сходство с кусками тел. Людей и орков. От исходящего из ямы зловония Агамонду стало не себе. Обостренное обоняние лишь усилило эффект, и бывший паладин Света поспешил удалиться от “могильника”.
Эспланада с донжоном по центру, с правой стороны от ворот примыкала к “кварталу” хозяйственных” построек, пустых и безжизненных, - хлебные печи и кузнечные горны холодны, склады полупусты. “Квартал” упирался в огромный чертог, примыкающий тыльной стеной к высокому бастиону, орудие на которой захватчики оставили нетронутым. Через распахнутые ворота, в пустой зал проникал лунный свет, подсвечивая лежащие на каменном полу цепи и скобы испещренные рунами.
Агамонд узнал начертания, и в груди его растекся неприятный холодок. Такими сдерживали драконов.
Лорд Лайтхантер не видел живых драконов, истребленных на Гербионе в конце Эры Чудовищ, их кости иногда выставляли на ярмарках, как диковинку, чтоб посмотреть на которую нужно заплатить круглой монетой.
Но не живые драконы пугали Агамонда “Заступника”. Кости иногда бывают гораздо страшнее.
Во время марша Балладора по Харадану, его пытались остановить на Эстлингских равнинах. Огромное войско изготовилось к битве на полях Роарока, но Балладор Лайтхатер даже не вступил с ними в бой. Костяные крылья всего одного мертвого дракона, держащегося в воздухе силой самой Пустоты сотрясли небо, а лишенная плоти глотка исторгла белое ледяное пламя, поглотившее тех, кто устоял, не поддавшись вселяющему ужас пронзительному визгу. Даже Свет Паладинов оказался бессилен там.
Одно его появление заставляло армии бежать с поля боя и бросать крепости и замки от одного его крика, прорвавшегося сквозь пелену облаков.
Сам Свет, должно быть вступился за смертных, так как “Костяная Погибель” исчезла с небосклона незадолго до “Резни в Харадане”. Агамонд надеялся, что какой-нибудь отряд Паладинов, сгинувший позже в Войне, все таки смог уничтожить доисторического монстра. Но для кого тогда приготовлены эти цепи?      
“Заступник” поспешил удалиться от неприятного узилища, надеясь, что если костяной змей там и появиться, то он оттуда никогда не вылетит.
За хозяйственными постройками узкая лестница, петляя тянулась высокую насыпь с большим бастионом, в трое уступающим донжону в размерах. За укрепленными дверьми тянулись коридоры с примыкающими кельми и залами, узники винтовые лестницы, в круглых шахтах вели вверх и вниз. Часть воинов пошла вниз в подвалы, другая наверх, в библиотеки, схроны и комнаты командного состава истребленного рыцарского ордена. Остальные, во главе с Агамондом пошли по длинному темному коридору прямо, заглядывая в примыкающие залы.

Уже утренняя серость забила в узкие окна-бойницы, когда Агамонд открыл двери Зала Присяги.
Именно ему выпало обнаружить искомое!
Свет от внезапно вспыхнувших лампад резанул по глазам. Крылатые тени скользнули в сумрак неосвещенных углов.
-Приветствую тебя, отец, - хрипло произнес Балладор, восседающий в кресле магистра, в дальнем конце вытянутой залы, вдоль стен которой, меж колонн, стояли пропахшие могилой истуканы, замершие словно статуи, рыцари Тьмы с натянутыми на глаза истлевшими капюшонами и полумасками скрывающими уродство посмертия.
Подле Балладора стоял, стыдливо понурив взгляд, Сильвар «Познавший». Агамонд знал его под другим именем, - Сильвара «Ветрогона». Два предателя в одном месте. Стоило ожидать!
Агамонд напрягся, крепче сжал когда-то светоносный молот. За его спиной выстроились его верные воины, изготовились к бою.
-Примите свое проклятье, глупцы! – раздался голос из сумрака, и Агамонд смог рассмотреть обладателя. Краснотелый, козломордый, он вышел на свет лампад, в приветственном жесте расставив руки и расправив кожистые крылья. Рядом с ним Агамонд заметил мальчика, скрытого сумраком помещения, чьи бельма уставились на него. А лицо не выражало ни страха, ни сомнений.
-Примите дар Гилдануса и обретите мощь Огненной Бездны, - продолжил Кхарн.
Но Агамонд не вел переговоров с демонами. Паладин Света сжал молот крепче, впервые за долгий срок ощутив знакомое и столь приятное покалывание в ладонях и легкую дрожь бойка, передаваемую древку. Увесистый стальной боек подернулся розовым бликом, контрастирующим с привычным отсветом лампад.
-Свет не отринь меня! – взмолился паладин, в следующее мгновение нанося удар.
Рыцари Смерти ожили, взметнув приставленные остриями к полу, полуторные мечи. Лязг стали прокатился по коридорам Базданга, заставив вампиров поспешить на помощь «Заступнику».   
Пока рыцари и воины оттянули на себя внимание немертвых прислужников Балладора, Агамонд прорывался к ненавистному сыну и демонам его обступившим.
Ловко орудуя тяжелым длинным молотом, паладин расшвыривал пытавшихся перегородить ему путь Рыцарей Смерти, не замечая, как от соприкосновения рунного бойка с проклятыми телами умертвий, их тела и доспехи задымились и начинали тлеть.
«Бездушный» изготовился к бою, взял свой черный молот. Сильвар шагнул назад, все также стыдливо, не поднимая взгляд.
-Во славу Света! – проревел Агамонд, крутанул молот и вознес его для удара, который не суждено было осуществить.
Крылатый гигант скользнул, паря на огромных крыльях через залу. Сшиб паладина с ног и выбил его оружие из рук. «Заступник» успел вскочить, выдернуть искрящийся, алеющий клинок из ножен и наотмашь ударил им, оставляя тлеющую рану на крыльях демона, которыми Балтишор, - один из слуг Кхарна, закрылся от удара.
Свет не покинул паладина. О том свидетельствовала дымная рана на кожистом крыле, и удивленное и ошарашенное лицо Сильвара.
Это придало «Заступнику» сил и уверенности. Увидевшие это воины Агамонда приободрились и еще более самоотверженно набросились на врагов, устилая их телами каменный пол Зала Присяги. За дорого разменивая свои жизни.
Агамонд попытался поднять свой молот, но второй прислужник Кхарна, - Раманар, не позволил ему это сделать. Наскоком, огромной когтистой лапой разрезал воздух рядом с успевшим уклониться Агамондом. В следующее мгновение выведенным из равновесия и распятый могучим Балтишором, схватившим его за руки у противоположной стены.
Пока Кхарн и Раманар устраивали кровавую вакханалию, стремительно передвигаясь, паря на огромных крыльях по залу, разрывая воинов Агамонда на части, клыкастая пасть на каменисто-сером лице хищно ощерилась, перед лишенным страха, лицом Рыцаря Света.
-Свет не отринь меня… - прошипел Агамонд в седую бороду.
Меч звякнул на залитый кровью пол, устланный оторванными частями тел и внутренностями, в тот момент, когда в прилегающем коридоре показались спешащие на помощь рыцари, с сиром Брэмором во главе.
Бой в зале иссякал. Численное преимущество было на стороне слуг Бездны, но появление Брэмора заставило оставшихся в живых и способных еще стоять на ногах, приободриться. Биться яростей, на скользком от крови полу.

Брэмор замер в исступлении, его воины расширили глаза от увиденного в Зале Присяге ужаса. Зала кишела Рыцарями Смерти. Демоны, порхающие над головами сражающихся словно стригои, подобно последним, пикировали на бьющихся вампиров Агамонда и разрывали их в клочья. Море крови, разрастающееся на полу, уже покидало зал, разливаясь лужей между раскрытых створок.
Изорванные тела, лишенные рук, ног, голов. Распотрашенные, но еще живые, благодаря “проклятию Гилдануса”, вампиры стенали от боли и ужаса, корчась в муках. От боли потерявшие рассудок, пытались втянуть вывалившиеся внутренности, примостить оторванные конечности. Молили о смерти, словно на столе у безумного мясника, что вскрыл им грудь и раздвинул ребра, лицезрея как работают внутренние органы.

Балтишор потянул Агамонда за руки, и боль в рвущихся сухожилиях ударила в голову, заставив паладина стиснуть зубы в оскале. Напрячься, и ослепительной вспышкой алого цвета, заставить демонов завопить от боли, а истлевшие плащи умертвий опалиться.
Брэмор не спешил на помощь. Он опасливо приблизился со своими воинами к зале, безучастно осмотрел сражавшихся и погибавших воинов Агамонда, и захлопнул двери, навсегда лишив бьющихся надежды на спасение.
-Будь ты проклят, - прошипел Агамонд, напрягшись, высвободил руку из ослабевшей хватки Балтишора.
Светящаяся ладонь легла на клыкастую антропоморфную морду демона, заставив того громогласно зарычать. Словно раскаленное железо, ладонь паладина оставила на рогатом лице тлеющее, дымящиеся, пятипалое клеймо. Балтишор отстранился, закрывая руками дымящееся лицо.
Истошно заревев, Кхарн всем весом обрушился на Кровавого Паладина, высвобождая всю свою безудержную ярость. Тело Лжебога покрывали тлеющие трещины, словно проступающие сквозь кожу вены, наполненные пламенем. Они дымились, горели, причиняли демону боль. Свет опалял темную душу порождения Бездны.
Когтистые лапы стремительно разодрали рунный нагрудник и добрались до сердца «Заступника».
Сияние угасло. Раскаленные раны Кхарна, на-глазах, затянулись. Алеющий отпечаток руки на лице Балтишора угас. Демоны обратили кровожадные взоры на уцелевших в зале вампиров, и мгновение спустя Брэмор смог услышать душераздирающие вопли, прежде чем все стихло до мучительных стенаний не способных умереть покалеченных вампиров.

Лишь эхо шагов блуждало по замолкнувшему замку. Тем не менее Гастон спешил на выручку соратникам, принявшим бой в Зале Присяги.
Гастон со своими воинами был внизу. Возле казематов и помещений переоборудованный в темные “кузни”, где располагались множество столов, приспособленный для удержания “пациетнов”. Колбы с неизвестными, мутными жидкостями. Шланги из кишок с костяными иглами на концах. Черепа и головы, руки, ноги и тела, служащие сырьем для темных извращенный экспериментов безумных культистов. Клети, оборудованные кандалами, подвешенные над полом или стоящие вдоль стен. Горы громоздкого оружия сваленного в кучу, - крюки, тесаки, цепы, шипастые булавы, уродливые мечи. Подобное Гастон однажды видел на раздутых от переполняющих их скверной, трупоогров, - мерзких творений гения некромантов. Ужасных омерзительных существ, недостойных существования, но тем не менее оскверняющих собой земли Смертного мира.
Гастон надеялся, что после Войны демонов, он больше никогда не увидеть этого уродоства…   
За сиром Гастоном безмолвно следовали с полдюжины рыцарей. Остальные, как надеялся он, уже подле Агамонда. И уповая на Свет, верил, что победили.
Они быстро, как могли поднялись по винтовой лестнице в тихий и темный коридор. Поспешили к залу, из которого через приоткрытые двери сочился тусклый свет лампад.
Горечь разочарования ледяным свинцовым грузом ощутилась внизу живота. Животный ужас охватил сира Гастона от увиденного.
Какова горечь и досада сжала сердце, когда увидел в конце коридора, за приоткрытыми дверями залитого кровью и устланного кусками плоти Зала Присяги, коленопреклоненных своих соратников, склонивших голову в извращенном, светупротивном амаже, - Князю Пустоты, Лжебогу.
Гастон и воины остановились, замерли в оцепенении, надеясь, что сумрак коридора скроет их. Гастон не желал верить своим глазам, - вампиры, пришедшие к Агамонду «Заступнику» за спасением, присягают на верность Бездне.
Бывшие побратимы увидели последних кто остался верен Смертному миру, и красные радужки прорезали полумрак коридора.
Гастон попятился, поймав на себе, словно на добыче, взгляд угольков Брэмора.
-Бегите, господин, мы их задержим, - напутствовал Гастона один из его воинов, прежде чем, оголив мечи, они встали поперек коридора, в рыцарскую стенку. Гастон мгновение медлил, не желая оставлять товарищей на верную гибель. Но чувство обязанности, разгорающееся внутри, побудило его бежать. Бежать чтоб вернуться.
Погибшие не достойны канут в безвестности. Их имена не должны пропасть в вечности. Вероломное предательство вопиет об отмщении. История должна знать, как принял последний бой, величайший из Паладинов Света. Как принял смерть величайший из тех, с кем посчастливилось Гастону повстречаться. Как погиб величайший из них. Лорд Агамонд будет отомщен! Поклялся себе сир Гастон, гнавший коня прочь от Базданга. Не обращая внимания на солнце, вовсю владеющее небосклоном. Пытаясь не поддаться эмоциям и не вернуться, чтоб погибнуть с оставшимися верными.
Чаща скрыла, задымившегося на солнце всадника.
Как он явится пред госпожой Аллерией? Как скажет, о гибели ее отца? Чем оправдает свою жизнь?