тыквенный спас

Глава 2

Тыквенный спас

Школа, где училась Кира, делала большой упор на поддержание молодёжных интересов и развитие традиционных культурных ценностей. Поэтому 31 октября здесь праздновали не Хэллоуин, а Тыквенный Спас.

Внешне праздник практически ничем не отличался. Вход в школу также украшали фигурами, вырезанными из тыквы, светящимися тыквенными головами, свечами и осенней атрибутикой. В коридорах и классах вешали гирлянды из маленьких пластиковых овощей, искусственных листьев и лампочек. Для поддержания молодёжного интереса директор разрешил использовать в декоре летучих мышей и чёрных птиц. Также в этот день разрешено приходить в школу в оригинальных костюмах, но они обязательно должны быть связаны с урожаем.

Ученики часто выбирают костюмы пугала, образы трактористов и комбайнёров из XX века, косплеят Ярило, Збручского идола, богиню Макошь и других славянских богов и идолов, связанных с плодородием.

Вместо традиционной на Хэллоуин фразы «сладости или гадости» ученики школы приветствуют друг друга словами: «С днём урожая, друг!» и отвечают на приветствие фразой: «Да будет жатва».

— Макс, привет! С днём урожая! — прокричала Кира однокласснику. Макс не отреагировал и прошёл мимо, держа спину и голову слишком прямо. Это было странно, потому что обычно Макс одним из первых надевал на себя комбинезон тракториста, сохранившийся от его пра-пра-пра-пра-пра-пра-деда, полосатый лонгслив, соломенную шляпу и имитировал то ли пугало из «Волшебника Изумрудного города», то ли бога урожая, то ли самого пра-пра-пра-пра-пра-пра-деда.

— Эй, Макс, что-то случилось? — Кира окликнула одноклассника, но он продолжил идти, не обращая на неё внимания. Кире показалось, что он даже не моргает. — Зомбака что ли изображает? — Макс, стой, уже совсем несмешно.

Но Макс не остановился и скрылся за дверью школы. Кира последовала за ним.

В школе было подозрительно тихо. Так тихо не бывает даже во время контрольной или после восьмого урока, когда все самые шумные ребята разошлись по домам.

Такой беззвучной школу Кира заставала только один раз, когда забирала учебники из библиотеки во время школьных каникул. Тогда она была единственным учеником, читавшим бумажные книги на каникулах, и даже радовалась, что в школе больше никого нет.

Но сегодня, в праздничный день, среди всех этих украшений и декораций тишина казалась пугающей.

На ципочках, стараясь не нарушить подозрительную тишину, Кира подошла к своему классу и остановилась, едва не закричав от увиденного.

Все одноклассники сидели неподвижно. Теперь Кира точно убедилась, что Макс и все остальные ребята действительно не моргают.

В их взглядах было равнодушие и полная пустота. Без чувств, эмоций и знаний. Все они сидели, повернувшись лицом к доске, хотя казалось, никто не замечает ни самой доски, ни учительницы Антонины Николаевны.

Антонина Николаевна была живой и активной. Она чертила на доске непонятную сеть, в центре которой находился гриб. Её руки дрожали, тело вздрагивало от всхлипов. Слёзы катились по щекам из-под больших очков с толстыми стёклами. Волосы были взъерошены и растрепаны. Противно скрипел мел в руках.

Она рисовала грибы, грибницу, била мелом по доске и выкрикивала:

— Вспоминайте! Ну хоть кто-нибудь, вспоминайте! Это гриб! Г—р—и—б!
Что же вы? Почему? Почему?

— Антонина Николаевна, — наконец обратилась к учительнице Кира. — Что происходит?

Антонина Николаевна взвизгнула и с радостью, восклицая: «Кира, как я рада, что ты здесь», бросилась обнимать ученицу.

Она начала объяснять что-то невнятное о том, что правительство приняло решение заблокировать доступ к искусственному интеллекту всем, чьи показатели естественного интеллекта ниже 20 %. О том, что звонила мама Киры и сказала, что естественный интеллект снижается из-за необъяснимого стремительного забывания всей информации, связанной с грибами.
О том, что все одноклассники Киры и все другие ребята в школе уже давно пользовались только искусственным интеллектом, и показатели их естественного интеллекта едва ли достигали 10 %.
О том, что большинство родителей утратили свои естественные интеллектуальные способности и не могут ничего предпринять. И о том, что директор школы Авдеев Борис Петрович сейчас сидит в своём кабинете и смотрит в одну точку, потому что на днях заложил 60 % своего естественного интеллекта для покупки нового электромобиля. Планировал быстро расплатиться, а пока временно повисеть на нейромозге. Но кто же знал, кто же знал…

И только она, Антонина Николаевна, преподаватель традиционных ценностей, со стопроцентным естественным интеллектом, сохранила здравый рассудок и теперь пытается спасти учеников, вернув им стремительно утраченные знания о грибах.

— Почему все стали забывать про грибы? Почему из-за грибов зомбируют людей? — спросила Кира, хотя и понимала, что ответа у бедной заплаканной женщины нет.

— Я не знаю, — шмыгнула носом Антонина Николаевна. — Я не знаю, Кирочка, я ничего не знаю. Но дети, дети ведь ни в чём не виноваты. Что же будет, что же будет?

Антонина Николаевна рухнула на парту и заревела громким, раскатистым плачем. Кира покинула класс.

На датчике Киры мигнуло уведомление от матери. Кира включила звук:

«Кира, дорогая, я не знаю, что происходит, но оставаться в школе может быть опасно. Прошу тебя, как можно скорее возвращайся домой. И на всякий случай выключи все датчики. Я верю, что твоего естественного интеллекта хватит, чтобы найти дорогу домой. Шучу. Я знаю, что ты очень умная девочка. Пожалуйста, возвращайся, я жду тебя дома.
И с днём урожая, милая».

— Да будет жатва, — обречённо произнесла Кира, осмотрелась по сторонам, отключила датчик и вышла из школы.

— Мам, ты что, смотришь новости? — удивилась Кира, вернувшись домой.

Кира не могла вспомнить ни единого случая, чтобы мама включала телевизор. Мать постоянно утверждала, что любые медиа, особенно телевидение, негативно влияют на естественный интеллект. Сейчас же она сидела неподвижно, держала пульт в руке, и внимательно смотрела телевизионную программу на повышенной громкости.

На мгновение Кире даже показалось, что мама тоже подверглась воздействию блокировки, как её одноклассники и прохожие, которых встретила Кира по дороге домой.

— Кирюша, пожалуйста, давай послушаем, — торопливо попросила мама и снова устремила взгляд на экран телевизора.

Голос диктора сообщал:

«В последние дни зафиксирована подозрительная активность в нейробионической сети. Мы обнаружили серьёзную угрозу нарушения мозговой деятельности человечества и вынуждены принять меры по ограничению доступа к нейронным сетям для интеллектуальных, бытовых и иных целей. Ограничение распространяется только на лиц с показателем естественного интеллекта ниже 20 %. Просим вас соблюдать спокойствие и остаться дома. Уверяем, что правительство оперативно решит проблему».

— Мам, ты понимаешь, в чём дело? — снова спросила Кира.

— Нет. Сегодня меня неожиданно отстранили от службы и отправили в бессрочный отпуск. Но я уверена, что речь идёт о чём-то крайне опасном и неизвестном ранее, — ответила мама и крепко обняла дочь, уткнувшись носом и губами в её волосы. — Хорошо, что мы сумели сохранить твой естественный интеллект, Кирюша.

— Да, мам. Сегодня я видела своих одноклассников, и знаешь, искусственный интеллект без естественного — ничто. Но что теперь будет, мам?

— Я не знаю, доченька, но мы справимся. Пока советую почитать вот это, — добавила мама, указывая на стопку книг на столе.

Кира обратила внимание на названия:
«Галлюциногенные грибы России»,
«Грибоведение»,
«Сто шагов начинающего грибника»,
«Грибное лукошко».

— Мам, ты серьёзно? — опять грибы? — возмутилась Кира, но мамы уже не было рядом. — Это уже не Тыквенный Спас, а настоящее Грибное нашествие, — пробурчала она, взяла первую книгу из стопки, устроилась на диване и погрузилась в чтение.