Азбука жизни Глава 9 Часть 394 Сколько красоты

Глава 9.394. Сколько красоты

«Сколько в нём красоты», — сказала сегодня Надежда, имея в виду мой детский дневник.

Я удивилась: «В чём, Надежда?»
«В мыслях той девочки. Я всё отложила и не могла оторваться».

Во-первых, она, та девочка, много писала именно о ней, об Олеге и Свете. Но они были старше и казались мне недосягаемым эталоном — определённо умнее, талантливее. Надежда, читая, с улыбкой заметила, что в строках этого как раз и не видно. «Что, — поддразнила она, — уже тогда шифровалась с нами?»

Франсуа часто смешил компанию, а мне наедине не раз высказывал удивление: какая же я была отстранённая внутри собственной семьи. Но чему тут удивляться? Взрослые были вечно поглощены работой, учёбой, книгами. Мой мир складывался из иного. Прадед, если был рядом, рассказывал на ночь не сказки, а мифы Эллады и Древнего Египта. Позже этим веселила одноклассников на уроках истории. Наша Анна Ефимовна с первого взгляда определяла, подготовилась я или нет. И если нет — вызывала специально. Вот тогда-то я и выкладывала весь свой странный багаж. Уже после школы она призналась, что делала это нарочно — её забавляла моя логика и то, как я витиевато «выкручивалась», выходя на нужную тему. Ребята, конечно, смеялись.

Но всё это в дневник я не вносила. Туда попадало иное — разочарования, сомнения, о которых я не говорила ни Миле, ни даже Надежде. В реальности, в нашем кругу, всегда было больше света и смеха. Потому Надежда сейчас и умиляется. И я её понимаю. Если тогда во мне жил жёсткий максимализм к себе и почтительный восторг перед друзьями, то сейчас я с нежностью смотрю на ту непосредственную девочку. Хотя и относилась я к своим друзьям требовательно — они для меня и правда всегда были образцом. Особенно брат Олег. Он не выпускал книг из рук, читал запоем, потому и поступил на истфак так, казалось, легко. Хотя его мама, Ирина Владиславовна, одна из лучших педагогов, там и преподаёт.

А свои собственные знания я всегда меряла странной меркой — не объёмом в голове, а богатыми библиотеками моих родственников. Так оно и было. Я рано научилась работать с учебниками и вылавливать суть, когда времени в обрез. И, перечитывая теперь те детские строчки, ловлю себя на мысли: красота, которую видит Надежда, — это, наверное, и есть та самая, неочевидная тогда правда. Правда о нас всех, увиденная глазами ребёнка, который искренне верил, что его окружают самые яркие звёзды. И, кажется, не ошибался.