Особое поручение Глава 5 Загнанный в угол

    
      Солнечным воскресным утром второго июня Деркач проснулся в своей новенькой однокомнатной квартире на улице Лавочкина в отличном расположении духа,
     - Все не так плохо, Петя, развязка приближается, впереди обеспеченная жизнь за пределами этой ненавистной страны, - мысленно он всегда обращался к себе по своему настоящему имени, так и не привыкнув к паспортному – Сергей (сколько имен он сменил с военного времени и не помнил), - ведь именно сегодня встреча с агентурным связником для конкретизации завершающего задания, - Деркач уже стоял посередине комнаты, делая зарядку.
     В свои шестьдесят с небольшим, он сохранил атлетическое сложение, был физически сильным, гибким и выносливым, чему способствовали ежедневные часовые упражнения по приемам рукопашного боя с имитацией ударов руками, ногами, локтями и коленями, основы которых он получил еще в Варшавской школе Абвера.
     Почти два месяца Деркач жил в этой квартире после отселения из аварийного дома, так и не привыкнув к отсутствию бытовых городских удобств по сравнению с КолобОвским переулком в центре Москвы, однако до станции Ховрино, нового места работы - всего три автобусных остановки, а это главное.
     Вчера около 23 – х часов у одного из выходов метро Речной вокзал на афишной тумбе, в том числе увешанной различными частными объявлениями, прочитал отпечатанное на машинке приглашение на воскресную велосипедную прогулку по парку «Дружба» с рассказом об истории парка и указанием телефона для возникших вопросов: 192-14-57. Последние четыре цифры предназначались Деркачу и означали время и место его встречи в воскресенье с «куратором» (место, время таких встреч и порядок оповещения был оговорен ранее на начальных этапах восстановленного контакта).
     В половине второго дня Деркач, в серых летних брюках, белой рубашке с коротким рукавом и светлых импортных парусиновых туфлях, с барсеткой в руке, вошел в ГУМ через один из входов со стороны улицы 25-го Октября. Почти два часа перед этим он «кружил» по Москве, используя весь арсенал приемов, которым научили в немецких военных спецшколах, а также индивидуальные наработки из собственного опыта, профессионально проверяя наличие за собой слежки, и был полностью убежден в отсутствии за собой чьего - либо наблюдения. До назначенной ему на 14 часов встречи оставалось совсем немного.
     Не торопясь, Деркач прошел к фонтану в центре универмага, минуту постоял, осматриваясь, и уже не обращая внимания на толпы покупателей, штурмующих практически все отделы с одеждой, обувью и с чем – либо еще, нигде более не задерживаясь, поднялся на третий этаж, перешел на третью линию и занял очередь в столовую N 57. Примерно в это время именно в очереди он должен был пересечься с Верой Беловой и уже вместе за обедом накоротке переговорить. Но Вера не появилась - впервые, четыре предыдущие встречи с ней произошли без накладок. Вскоре подошла его очередь, и Деркач взял при входе поднос, алюминиевые ложки и вилки и подошел к раздаче. Утром он практически не завтракал, поэтому на подносе появились яйцо под майонезом, селедка с луком, рассольник, ленивые голубцы, кисель со сладким пирожком и четыре кусочка «Орловского»: именно в обед вне зависимости от ситуации Деркач предпочитал всегда плотно подкрепляться.
     С полным подносом он обошел весь обширный зал столовой, якобы подыскивая свободное место – Веры нигде не было. Выбрав, наконец, стол рядом с входом, принялся за еду, посматривая через открытую дверь на входящих и выходящих женщин. Через несколько минут, сидевшие рядом с ним  пожилой мужчина с подростком закончили обедать, и ушли, забрав свои подносы. Тут же к нему подсели двое широкоплечих молодых парней, немногим больше двадцати, внешне приезжих, с явным налетом провинциальности в одежде, с полными подносами еды. Деркач внезапно ощутил беспокойство от их присутствия, уловив на себе их быстрые «цепкие», оценивающие взгляды, контрастирующие с внешне простецкими лицами. И сели они странно - по бокам от Деркача, создав затруднения не только ему, но и себе, заставив стол тарелками.
  — Здравствуйте, дядя! Потесним вас маленько. Ух и запарились мы в этом огромном магазине с самого утра, проголодались страшно, — затараторил, добродушно улыбаясь, рыжий конопатый парень. — Хорошо, в очереди добрые люди подсказали, где можно вкусно и, главное, недорого поесть.
Ничем не выдав нахлынувшего волнения, Деркач спокойно поддержал разговор:
     — Да, эта столовая — практически единственное место в ГУМе, где цены не кусаются. Так вы здесь с утра и всё ещё без покупок? — прощупал он собеседников. — Неужели ничего подходящего не нашли?
     — Что вы! — подключился второй, смуглый крепыш. — Мы сейчас сразу в трёх очередях стоим. Женам — за осенними сапогами и польской косметикой, а себе джинсы караулим. Ещё часа два стоять, не меньше. Сами мы из города Кирсанова, слышали про такой? Тамбовские мы. А вы сами-то москвич?
     — Нет, ребята, потомственный калужанин. Вот сейчас пообедаю, закуплю продуктов в гастрономе на первом этаже — и на электричку. Ничего другого меня в столице не интересует.
     Деркач внутренне напрягся. Интуиция старого диверсанта криком кричала о смертельной угрозе, исходящей от этих парней. Он решил окончательно проверить свои ощущения:
     — Да, вкусная здесь еда. А мне ведь предстоит дальняя дорога... Пойду-ка я возьму себе ещё творожной запеканки и стакан сока.
     — О, точно! Мы с Саней тоже на неё смотрели, да взять поленились. Я с вами пройдусь, — крепыш тут же поднялся со стула и последовал за Деркачом.
     «Что ж, вот и прояснилась причина неявки связника, — лихорадочно соображал Деркач на ходу. — Очевидно, её взяли. Я так и не узнаю тему встречи. У этих "приезжих" есть моё описание, но оно, скорее всего, приблизительное. Они не уверены до конца, тот ли я, кто им нужен».
     Все мысли Деркача мгновенно сосредоточились на выборе жёсткого варианта противодействия. И он принял решение.
     С тарелками и стаканами в руках они вместе с кирсановским крепышом вернулись к столу. И тут, словно случайно усаживаясь на своё место, Деркач резко опрокинул полный стакан с яблочным соком прямо себе на руки, обильно залив стоящую на столе барсетку.
     — Вот незадача, всё такое липкое и неприятное, — Деркач поднялся из-за стола. — Ребята, вы же ещё не уходите? Я быстро помою руки, протру барсетку и вернусь. Кисель с пирожком и запеканку надо обязательно доесть.
     Проходя в середине зала мимо зеркальной витрины с образцами кондитерских изделий, он среди многолюдной толпы всё же уловила в отражении силуэт рыжего. Тот шёл в нескольких метрах позади. Последние сомнения исчезли. Деркач был готов к жёсткому, смертельному сопротивлению.
     В небольшой туалетной комнате с четырьмя изолированными кабинками у двух раковин никого не было, но сами кабинки оказались заняты. Деркач быстро протер водой барсетку. В момент, когда он мыл руки, в туалет с неизменной улыбкой вошёл рыжий и шагнул к нему:
     — Вот, дядя, и на меня ваш сок попал...
     Договорить парень не успел. Он рухнул как подкошенный от молниеносного удара. Резко развернувшись, годами отработанным движением Деркач с силой выбросил правый кулак точно в левый висок преследователя. Тот мгновенно потерял сознание.
Осознавая, что в туалет в любую секунду может кто-то зайти, Деркач перешагнул через неподвижное тело и стремительно вышел в коридор. Там он сразу столкнулся взглядом с крепышом, который в сопровождении милиционера почти бегом приближался к нему.
     — Мужчина, стойте! Мы из милиции! — закричал тот. — К вам есть вопросы!
Деркач весь подобрался, готовясь к схватке. Вдруг боковым зрением в двух шагах от себя он заметил дверь в служебное помещение столовой, куда в этот момент входила уборщица с горой грязных подносов. Вмиг шпион ворвался вслед за ней и защёлкнул замок. В дверь тут же бешено забарабанили.
     — Так, тихо! Я из милиции, — жёстко бросил Деркач испуганной женщине. — Срочно покажите, где запасной служебный выход? Мне нужно вызвать помощь, в зале хулиганы!
     Женщина испуганно махнула рукой в сторону арки, ведущей в посудомоечный цех. Оттуда Деркач выбежал на обширную кухню, где среди пышущих жаром плит и разделочных столов сновали десятки поваров в белых фартуках. Сзади уже доносился грохот выбитой двери, погоня возобновилась с криками и угрозами.
    — Где служебный выход? Я из милиции! — рявкнул он на пузатого повара, помешивающего что-то поварёшкой в огромной кастрюле.
     Тот, тараща от удивления глаза, прокричал: — Вот за мной коридор! И далее налево, через подсобку!
     Деркач бросился вперёд. Он понимал, что крепыш с милиционером не отстают, и ни в коем случае нельзя допустить, чтобы погоня выкатилась в торговые залы универмага — там любой покупатель бросится им на помощь.
     Шпион затаился в полумраке подсобки, присев на корточки сразу за поворотом коридора. Он не знал, сколько именно людей сидит у него на хвосте, но полагался на удачу и своё умение наносить разящие удары в уязвимые точки. Услышав, что преследователи уже буквально в метре, Деркач из полуприседа мощно рванулся им навстречу и жёстким, хлёстким движением вколотил стопу левой ноги в коленную чашечку первого бегущего.
     Им оказался крепыш. С диким криком он рухнул ничком, сильно ударившись лицом о кафельный пол. Сильно запыхавшийся сорокалетний милиционер не успел даже осознать, что произошло, как получил хлёсткий колющий удар пальцами в кадык и замертво свалился рядом. Деркач тут же наклонился и нанёс короткий, точный тычок кулаком в затылок стонущему крепышу. Тот мгновенно отключился. В коридоре снова воцарилась тишина.
     Через минуту Деркач уже выходил из служебного крыла столовой, даже не обернувшись на окрик пожилого вахтёра, сидевшего за столом с книжкой:
     — Вы куда? Пропуск есть?
     Диверсант ввинтился в бурлящий покупательский водоворот ГУМа и минут через десять вышел на улицу Куйбышева. Проверил — чисто, слежки не было. Он пересёк Красную площадь и смешался с туристической группой возле Лобного места как раз в момент, когда экскурсия подходила к концу. Уставший гид, мужчина лет тридцати, зазывал людей в автобус.
     — Извините, — вежливо обратился к нему Деркач. — Куда вы сейчас направляетесь? Можно к вам присоединиться? Поздно вечером уезжаю, а так хочется набраться впечатлений от Москвы, я ведь здесь впервые.
     — У нас по плану обзорная экскурсия по высотным зданиям столицы с заездом к жилому дому на Котельнической набережной, — гид покачал; головой. — Не могу вас взять, товарищ, свободных мест нет.
     — Ну, пожалуйста, — Деркач незаметно протянул ему новенькую десятирублёвую купюру. — Как вас зовут? Лёша? Может, всё-таки получится что-нибудь придумать?
Лёша бегло глянул на червонец и замялся:
     — Ладно... Садитесь в первом ряду, рядом со мной. Потеснюсь немного, уберу свои сумки.
     Затерявшись в середине экскурсионной группы, Деркач благополучно прошёл на Васильевский спуск, где их ожидал большой туристический «Икарус». Когда автобус плавно выехал на Москворецкую набережную, шпион наконец облегчённо вздохнул. Он оторвался.
     Но надолго ли? Поток машин полз по набережной с пешеходной скоростью, и Деркач с глухой тоской осознал: власти плотно вышли на его след. Это было лишь началом масштабной облавы, и впору было впадать в отчаяние. Ясно одно — он полностью раскрыт, и в квартиру на улице Лавочкина путь теперь заказан. Спасало лишь то, что в своё время в надёжном, приметном месте на территории станции Ховрино им были спрятаны крупные деньги и два комплекта чистых документов на разные фамилии. Этот резерв должен был обеспечить его эвакуацию за кордон после выполнения задания.
     Но как теперь прорваться к ховринскому тайнику, если на станции его, скорее всего, уже ждёт засада КГБ?
     В переполненном автобусе царило веселье. От избытка впечатлений люди со всех уголков страны, впервые попавшие в столицу, искренне радовались продолжению экскурсии и не отрывали взглядов от окон. Деркачу его присутствие среди этих простых, по-своему счастливых людей показалось невыносимо неуместным. Он внезапно ощутил липкую, удушающую тревогу.
     — Лёша, что-то мне нехорошо, — симулируя слабость, обратился он к гиду. — Давление, кажется, подскочило. На воздух мне надо. Вот речная прогулка была бы в самый раз, — и он указал на «речной трамвайчик», мирно шедший справа по Москве-реке.
     — Так через пару минут мы как раз будем проезжать мимо пристани у Большого Устьинского моста, — удивился Лёша. — Но как же экскурсия? Вы ведь хотели впечатлений!
     — Ничего, спасибо, Лёша, выйду, пожалуй. Дай команду водителю притормозить. И денег мне возвращать не надо, оставь себе.
     Вскоре Деркач уже сидел на нижней, закрытой палубе речного теплохода. Здесь он был практически один — все редкие пассажиры предпочли подняться на верхнюю открытую палубу. Шпион мрачно размышлял, наблюдая за проплывающими за стеклом исполинским зданием гостиницы «Россия» и вековыми стенами Кремля.
     «Стоят ли все те мытарства, что я испытал на грани жизни и смерти за прошедшие после войны десятилетия, ради эфемерной перспективы сытого существования на старости лет?» — Деркач прикрыл глаза. С калейдоскопической, безумной скоростью перед ним завертелось прошлое.
     Вот первый день плена: он лежит на раскалённом пустыре, обнесённом рядами колючей проволоки, среди нескольких тысяч таких же обречённых. Через неделю — лесной Дарницкий лагерь в пригороде Киева, где он, измученный последствиями контузии и тисками голода, ломается и соглашается на предательство. В ноябре сорок первого его переводят в Польшу: в Варшавской разведшколе Абвера окончательно оформляется его вербовка, и он собственноручно подписывает соглашение о сотрудничестве с немецкой разведкой. После курса разведчиков-ходоков его отправляют в специальную диверсионную школу, где натаскивают на проведение терактов.
     В новогоднюю ночь сорок второго года его группу из пяти человек впервые забрасывают самолётом под подмосковный Дмитров. Там он совершает свою первую крупную диверсию на железной дороге, пустив под откос стратегический эшелон с артиллерийскими снарядами, что привело к тяжёлым последствиям для наступающей Красной армии.
     Как старший группы в течение сорок второго и сорок третьего годов он неоднократно забрасывается в советские тылы, обеспечивая Берлин ценнейшими данными. Пока в ноябре сорок третьего при попытке переползти линию фронта через скованную льдом реку Волхов он попадает в плен. Стремясь избежать немедленного расстрела, он симулирует раскаяние и соглашается стать двойным агентом, но по пути в штаб армии зверски убивает капитана «Смерша», двоих конвоиров и совершает побег...
     Деркач резко мотнул головой и открыл глаза. На лбу выступил холодный пот.   
     — И чего я ударился в воспоминания, да ещё в самое неподходящее время? — Деркач мысленно оборвал поток сознания. — Может, мне ещё посмаковать всё то, что я натворил после войны? Или повиниться за аварии в Ховрино? Нет уж, Петя, возьми себя в руки. Соберись! Несомненно, твоей вины в очевидном провале диверсии нет. Ты в полном праве реализовать согласованный план эвакуации из этой проклятой страны. Нужно только решить, как именно это провернуть.
     Изначально схема побега выглядела безупречно. В один из рабочих дней, в самом начале смены, Деркач должен был заложить взрывчатку под вагон с опасным грузом, выставить таймер на двенадцать часов и спокойно покинуть территорию Ховрино. В условленном месте в начале Волоколамского шоссе, сразу за МКАДом, его ждал грузовой ГАЗ-53 Центрального рынка, оборудованный закрытой термобудкой. Машина отправлялась в командировку за рыбной продукцией в Ригу именно в запланированный день теракта — этому как раз способствовал Жора, заведующий одним из ключевых отделов рынка. Далее план предусматривал маршрут общественным транспортом через Вильнюс до Клайпеды, где для Деркача было подготовлено надёжное «окно» в морском порту.
     «Выходит, я теперь просто вынужден как-то пробраться на станцию к тайнику, — с досадой подумал шпион. — Без спрятанных там новых документов и денег мне ни до балтийского порта не добраться, ни на встречу со связным не выйти. Но где затаиться на ближайшие сутки?»
     Он отчётливо сознавал, что КГБ уже объявил его во всесоюзный розыск. Обратиться к сослуживцам по железной дороге или старым знакомым в центре — всё равно что добровольно явиться на Лубянку.
     В момент, когда теплоход начал плавно причаливать к пристани «Парк Культуры», Деркача внезапно осенило. Надежда! Его недавняя пассия, с которой он уже мысленно распрощался, уезжая в Дегунино. Она работала в знаменитом чешском пивном ресторане прямо здесь, в Парке Горького. О его истинной шпионской жизни вдова не знала абсолютно ничего, жила одна в тихой квартире. Это было идеальное место, чтобы переждать ночь.
     Окрылённый этой внезапной догадкой и соблазнительной возможностью выпить кружку ледяного «Праздроя» прямо сейчас — организму требовалась передышка после бойни в ГУМе, — Деркач сошёл на берег. Быстрым, уверенным шагом он углубился в тенистые аллеи парка.

Продолжение следует