Тест на беременность

— Господи, ну в кого ты у меня такая грязнуля. Не комната девочки, а хлев какой-то. Что у тебя за свалка в том углу? Мама дорогая, джинсы, футболка, носки, худи! Тебе что, до шкафа всё это донести лень или хотя бы на стул повесить?

Мать выцепила из кучи одежды джинсы и с брезгливой миной поднесла их к носу.
— Ты стираешь их когда-нибудь? Скоро колом стоять будут. Тебе пятнадцать лет! Пятнадцать, а не три. Ты девочка, девушка, будущая женщина, а не бомж с помойки!
Мать распалялась всё больше, словно конфорка, которую переключили с двойки на шестёрку.
— Чем ты целыми днями занимаешься? В телефоне своём сидишь? Вокруг всё мхом поросло. Почему я всё успеваю: приготовить, постирать, пропылесосить? А ты, как гость, выползла на кухню, поела и обратно в свою нору. И никаких забот.

Чего молчишь? Я с тобой разговариваю! А это что такое? Боже мой, господи, что это? Что это, я тебя спрашиваю?!
Трясущейся рукой мать протянула дочери узенькую полоску с двумя маленькими поперечными линиями. Она выпала из кармана джинсов.
— Кто, от кого? Как ... ты ... могла? Что же нам теперь делать? У меня рак, ты беременная. А я совсем одна, помочь некому.
Мать заплакала и словно уменьшилась в размерах. Дочь ошарашенно смотрела на неё.
— Какой рак?
— Рак кожи. Вот эта ранка на шее никак не заживала. Я сходила к врачу, проверилась. Оказалась злокачественной. Повезло ещё, что на ранней стадии обнаружилось. Прогноз благоприятный, но пооблучаться придётся.
Дочка застыла в нерешительности на секунду, потом подошла к матери и обняла её.
— Мам, успокойся, я не беременная, даже не целовалась ещё. Это Юлькино. Она мне сегодня на перемене отдала. Отпросилась на уроке в туалет и сделала тест. Матери боится сказать. Говорит, что та её точно прибьёт. Слушай, ты не одна. Я с тобой. Всё будет хорошо.

И словно Благодатный огонь сошёл в непроглядной темноте. И истаяла в душе та великая печаль, что терзала после оглашения диагноза. Мать словно впервые по-настоящему разглядела свою девочку. Так незаметно выросшую, такую сильную и мудрую.
— Доченька, прости, что налетела на тебя. Просто накрыло переживаниями, как чугунной плитой. На тебе, получается, выместила. Знаешь, меня в детстве муштровали дай боже. Я и не привыкла иначе. Никаких нежностей и задушевных разговоров.
Только список дел, как у Золушки, каждый день. Всё время что-то драила, чистила, стирала. Это помимо уроков. Все увлечения вне школы блажью считались.

Бабушка строгая была. Ей самой спуску в детстве не давали. У неё программа выживания всю жизнь работала. С тех страшных дней, когда её девчонку-подростка родители отправили в большой город, чтобы спасти от высылки в тьмутаракань во время раскулачивания. Выжила, но словно заледенела душой.
А мы с тобой по-другому будем.

Они просидели, обнявшись, весь вечер. Болтали обо всём и ни о чём. О том, как помочь бедной Юльке. О том, что непременно купят то зелёное худи со смешным медведем. О мальчишках из класса, о жизни вообще. Потом заказали по интернету пиццу и полночи смотрели любимые серии про мальчика, который выжил.
Засыпая, девочка подумала о том, что ей всё-таки придётся рассказать маме правду. Одной ей точно со всем этим не справиться.
,