Ценности жизни

— Доброго денёчка тебе, Захар! Что призадумался? Тяжела жизнь одинокого мужчины, — интересовалась радушная соседка Алевтина.
  — Тяжела не тяжела, скриплю потихоньку, копчу белый свет на пенсии. А ты что, неужто женихаться ко мне собралась? — расцвёл в улыбке Захар, разглядывая сгорбившуюся женщину.
  — Да упаси Бог, мне вашего брата на дух теперь не надо. Хватит, нажилась со своим алкашом, — возмущалась женщина, тяжело опускаясь рядом на скамью. — Хорошо, Господь прибрал. Столько кровушки с меня попил, врагу не пожелаешь. Без него вздохнула спокойно.
— Ой, Алевтина, это ты кого алкашом окрестила? Санька своего, упокой его душу грешную. Не спорю, он выпивал, но работящим был мужиком. В доме многое сделано его руками. Без мужской руки в доме несподручно, — вздохнул Захар, припоминая, как сам когда-то помогал соседу крышу латать. — Не серчай, Алевтина. Все мы не без греха. Пусть человек покоится с миром. О покойниках или хорошо, или никак. Сколько вы с Саньком годков-то прожили?
  — Почитай, почти полвека.
  — И что, за полвека супруг доброго слова от тебя не заслужил? А ведь он в тебе души не чаял.
  — Ой, брехун ты, Захар. Любил он, как же! Нет, по молодости, может… А к старости всю любовь горькой залил. Это вы с Людмилой, как голубки ворковали. Она о тебе при жизни слова плохого не сказала. Жаль, с дочкой вам не повезло. И внук носа не кажет, забыл про деда?
  — Да, соседушка, здесь ты права, — произнёс старик, вздыхая. — Вот умру, и похоронить некому будет. Стар я стал слишком.
  — Поверь, на земле не оставят. Э-хе-хе, засиделась я с тобой, пойду к себе, управляться пора. Кряхтя женщина встала со скамьи и засеменила в сторону своей избы.

   Захар долго смотрел ей вслед, думая о чём-то своём. Мысли уносили его в прошлое, когда он вместе с супругой поселился в сибирской деревушке, расположенной на берегах могучего Енисея. Жил старик, не жалуясь на судьбу. В деревню они с Людмилой попали по распределению — после окончания Второй мировой войны. Места здесь были плодородные, но дикие. Со временем обжились, сколотили колхоз. Людмила работала фельдшером, а сам Захар учительствовал в местной школе, преподавал уроки труда у мальчишек. Он умел найти подход к каждому ребёнку. За заслуги перед Отечеством его даже наградили машиной "Победа". Так мужчина стал гордостью всей деревушки, а машина — хорошим подспорьем в домашнем хозяйстве. Со временем Захар научился любить природу и приучил к этому единственную дочь. В дочери они с Людмилой души не чаяли, пылинки с неё сдували. Захар думал: "Настенька прикипит корнями к земле". Девочка слишком любила животных, все думали, что в семье растёт ещё один доктор, пусть ветеринар, ну и что. Должен же кто-то помогать братьям меньшим. Жаль, но детским мечтам так и не суждено было сбыться. Судьба распорядилась по-другому. Окончив с отличием школу, Настя поступила в институт, как и положено, но только она его не закончила. Шальная любовь вскружила девчонке голову, и она бросила учебу на третьем курсе, поверив молодому человеку, который был старше её лет на десять. Конечно, молоденькая деревенская простушка... Людмила пыталась вразумить дочь, когда та привезла жениха, чтобы познакомить с родителями. Женщине он показался неподходящей кандидатурой для их дочери.
   — Настенька, для начала нужно закончить институт, встать на ноги, а потом и за свадьбу. — пыталась наставить дочь на путь истинный Людмила, как только она с женихом появилась на пороге их избы. — Какие твои годы, только-только восемнадцать исполнилось. Или тебе так замуж невтерпёж?
Посмотри, да он ведь старше тебя намного, и не знает, что такое трудности, по нему сразу видно, что ни к чему не приучен. Трутень... Скорее всего, поматросит и бросит, и останешься ты одна с ребёнком на руках, — не унималась женщина, поглядывая исподлобья на стоявшего в дверях мужчину. От неожиданного натиска со стороны новоиспечённых родственников тот пришёл в замешательство и не желая больше выслушивать негодования будущей тёщи, вышел на улицу.
  — Василий... — окликнула его Настя, пытаясь вернуть, но он только отмахнулся не вставив ни слова в оправдание.
  — Видишь, доченька, правда глаза колет, — продолжала Людмила в надежде на то, что дочь передумает и продолжит учёбу. Только дочь и слушать ничего не желала. Наоборот, стояла на своём.
  — Мама, как можно судить человека, ничего не зная о нём? Подумаешь, старше, что в том плохого?
  — Да в том, что у него таких, как ты, было с десяток, если не больше, — промелькнуло в голове у Людмилы, но вслух она этого не произнесла.
  — Мама, ты меня конечно, прости, но вы живёте по старым канонам. Сейчас другое времечко. Василий любит меня, значит и моего ребёнка станет любить. И вообще, мне исполнилось восемнадцать. Я теперь совершеннолетняя. Сама подумай, что мне делать в нашей глуши. Посмотри, все уезжают с насиженных мест. Так что и я не исключение, — дочь продолжала доказывать матери, что ничего плохого в своих поступках не видит и сделает так, как сочтёт нужным.
   — А что насчёт свадьбы, так её не будет, — слетело с губ девушки. Мы с Василием решили жить без регистрации. Это ни к чему никого не обязывает. Да и о детях пока не может идти речи. Тогда Анастасия не всё выложила родителям, решив кое-что оставить на потом. А именно то, что у Василия мать инвалид, и они вместе уезжают в другой город. А так, как мужчина работает, ей придётся помогать, вернее выполнять роль сиделки.
  — Вот и поговорили, — всплеснула руками Людмила, когда дочь вместе с избранником покинула отчий дом. Захар, ты что молчишь, или всё касается только меня одной? —
проворчала она, опускаясь на покосившуюся от времени завалинку. В глазах плескалась обида, словно горькое полынное зелье.
  — А что я должен тебе сказать? Пусть делает так, как считает нужным. Кто нас сейчас спрашивает? Может, и ты палку перегнула, чем тебе Василий не понравился. Со мной он был приветлив. Я в нём ничего худого не приметил.
   — Да ты дальше своего носа ничего не видишь — не прекращала возмущаться супруга.
   — Могла бы сама хоть раз стукнуть кулаком по столу. Да что уж теперь.

Память всколыхнула его сердце. Эх, дочка, дочка, сама загнала себя в кабалу. Он вспомнил, как Анастасия появилась на пороге дома не одна, а с внуком Андрейкой мирно посапывающим на её руках. Как потом со слезами бросилась к матери, выпрашивая прощения за то, что была груба с ней в последний свой приезд. Что поделать, теперь всё наладится, на своих ошибках учатся.
   — Хорошо, что аборт не сделала, — успокаивала вернувшуюся дочь Людмила. — А внука мы поможем вырастить и поставить на ноги. Но растить пришлось внука без дочери. Вскоре Настеньки не стало, болезнь не пощадила. Ничего не оставалось делать, как взять опекунство над малышом, которому едва исполнилось два годика. Ведь в свидетельстве о рождении в графе "отец" стоял прочерк. Растили, ни в чём не отказывали, "сиротинушка ты наша", — приговаривала Людмила, гладя мальчугана по головке. Мальчик рос покладистым ребенком, помогал и бабушке по дому, и деду во дворе. Рано научился управлять автомобилем. Повзрослеешь, ума наберёшься, я подарю тебе свою ласточку, Андрюха, — слетело однажды с губ Захара. Мальчонка частенько подходил к автомобилю и разговаривал с ним по душам, гладя машину по блестящему глянцевому корпусу. Время бежал, Андрей выучился на автослесаря, отслужил в армии. Покинув родные пенаты парень перебрался в шумный манящий город. Вот тут то всё и началось. Внука будто подменили. Он стал реже бывать у родственников, ссылаясь на то, что занят работой. Но как потом оказалось прожигал зарплату в казино. Об этом Захар узнал только после смерти Людмилы. Как хорошо, что супруга этого не видит.

Захар почесал затылок, от горьких воспоминаний защемило сердце и сдавило грудину. Этого только мне не хватало. Мужчина упёрся ладонью о скамью, чтобы подняться. День только-только начинался. Пора бы и за дела приниматься. Во дворе дел невпроворот, а ты хандрить вздумал, — корил он себя. Первым делом мужчина отправился в гараж: как там его ласточка? Скучает без дела. Надо бы в лес сгонять, берёзовых веников наломать. Скоро суббота — устрою себе банный день с крепкой парилочкой. Душа очистится. Распахнув ворота гаража, Захар впустил туда лучи палящего солнца. В тот момент ему показалось, что машина заблестела как-то по-особенному, словно приветствуя его. Ну что, подружка, прокатимся в ближайший лесок? — пробормотал Захар, похлопав крыло машины. Хоть я не молод, но ещё есть порох в пороховнице. Распыляя дифирамбы машине в монологе, Захар не заметил Андрея и приехавшего с ним мужчину, неожиданно возникших за его спиной.
  — Привет, дедуля, никак ты ума рехнулся, с железякой разговариваешь? — раздался насмешливый голос внука. Захар вздрогнул от неожиданности, обернувшись, он увидел незваных гостей.
  — А это ты, Андрюха! Давненько я тебя не видел, думал ты совсем дорогу в места обетованные забыл. Ан нет, судьбе наверное суждено, чтобы мы с тобой напоследок увиделись.
  — Да, дед, твоя правда. Что остановился, заводи свою ласточку, едем в лес веники вязать. У меня к тебе разговор есть, но сначала в баньке попаримся, а потом и за разговоры примемся.
  — Не о чем мне с тобой разговаривать, так что проваливай. И этого с собой забирай, я сегодня гостям не рад.
  — Эх, дед, это теперь так ты родную кровинку встречаешь. Ну мы люди не гордые, буду честен с тобой. Когда-то ты обещал мне свою железяку подарить. На кой она тебе нужна, ты не сегодня, завтра помрёшь, и она умрет вместе с тобой. А вот если ты её продашь, то подаришь своей красавице новую жизнь, ну а мне, естественно, деньжата перепадут. Тебе теперь они ни к чему.
   — Да как ты смеешь мне, фронтовику, перечить. Убирайтесь оба по добру- поздорову. А ласточки, внучок, тебе не видать, как своих ушей.
Лицо Захара побагровело от негодования. Ярость клокотала в груди, готовая вырваться наружу. Он сжал кулаки, но сдержался, не желая опускаться до уровня наглого внука.
  — Пошёл вон! — прорычал мужчина сквозь зубы. — И чтобы духу твоего здесь больше не было. Машина — это память о Людмиле, о тех годах, когда мы были счастливы. Она не продается и не меняется на деньги. Андрей ухмыльнулся, переглянувшись со своим спутником.
  — Ну, смотри, дед. Как знаешь. Только потом не говори, что я не предупреждал. Ты ещё вспомнишь мои слова.

   Внук с приятелем вышли за ворота, оставив Захара в одиночестве. Сердце не на шутку закололо, тут уж не до бани. Вернувшись в избу, мужчина накапал себе корвалола, немного погодя полегчало, даже голова перестала кружиться, он подошёл к комоду, на котором стояла фотография, где запечатлены они втроём. Он с супругой и маленький внучок Андрей. "Деньги портят людей. Вот и тебе, внук, они затмили глаза. Где ты ошибся, Захар?" — прошептал он, глядя на счастливые лица на снимке.

Захар долго смотрел на фотографию, вспоминая детские годы Андрея, его любознательный взгляд и тягу к знаниям. Как же быстро летит время и как сильно меняются люди под влиянием обстоятельств и соблазнов. Он не мог поверить, что этот наглый и циничный человек, требующий продать святую для него вещь, когда-то был тем самым мальчиком, которого они с Людмилой растили в любви и заботе. В голове роились мысли: что делать? Как уберечь память о прожитых годах, о жене, от посягательств алчного внука? Захар понимал, что Андрей не отступится так просто. Деньги ослепили его, и он пойдет на все, чтобы добиться своего. Старик знал, что физически не сможет противостоять внуку и его приятелю. Нужно было придумать что-то другое, более хитрое. Внезапно в голове мелькнула идея. Захар вспомнил старую легенду, которую ему рассказывал еще его дед. Говорили, что в окрестных лесах спрятан клад, зарытый еще во времена Гражданской войны. Клад этот никто так и не нашел, но слухи о нем передавались из поколения в поколение. Захар решил воспользоваться этой легендой как приманкой. Он знал, что Андрей падкий на легкие деньги, и рассказ о кладе может его заинтересовать. Собравшись с духом, Захар вышел из избы и направился в гараж. Он запустил двигатель «Победы», и машина, словно живая, отозвалась на его прикосновение. «Ну что, подруга, прокатимся в последний раз?» — тихо прошептал Захар, зная, что впереди его ждет непростая игра, исход которой может решить его судьбу и судьбу его «ласточки».
«Победа» плавно выехала со двора, и Захар направил её в сторону леса. Он знал, что Андрей следит за каждым его шагом, и был уверен, что внук не упустит возможности узнать, куда это дед собрался. Захар нарочно оставил на дороге несколько следов, которые могли бы навести Андрея на мысль о кладе. В лесу Захар остановился у старой заброшенной мельницы. Место было глухое и безлюдное, идеальное для его плана. Он вышел из машины, достал лопату и начал копать яму неподалеку от мельницы. Копал неглубоко, так, чтобы было видно, что он что-то ищет. Через некоторое время он услышал шум приближающейся машины. Андрей! Он клюнул на наживку. Внук выскочил из машины, за ним следовал его верный приятель.
   — Дед, что это ты тут делаешь? Клад ищешь? — с ухмылкой спросил Андрей.
Захар, не поднял головы, а продолжил копать.
  — Ищу то, что тебе никогда не найти, Андрей. Память, совесть, честь… — пробурчал он в ответ.
Андрей расхохотался.
  — Брось, дед! Какие ещё память и совесть? Давай по-хорошему. Говори, где клад, и мы поделим его по-братски. — Захар бросил лопату в яму и посмотрел на внука.
  — Клад здесь, Андрей. В этой земле. В каждой травинке, в каждом дереве. Это память о моих предках, о моей жизни. И я не отдам её тебе ни за какие деньги.
Андрей злобно скривился.
   — Ты старый дурак, дед. Не понимаешь, что сейчас другие времена. Деньги решают всё. А ты тут о какой-то памяти талдычишь. — Он подошёл к яме, пнул лопату ногой и попытался вырвать её из земли. Захар молча наблюдал за ним, его глаза горели гневом.
   — Думаешь, я боюсь тебя, внук? Ошибаешься. Я видел вещи пострашнее, чем ты и твои деньги. Я пережил войну, голод, нищету. И я знаю цену настоящим ценностям. А ты — всего лишь пустое место. Ты предал память своих предков, продал свою совесть. Захар с трудом выпрямился, опираясь на лопату. «Убирайся отсюда, Андрей. И забери с собой своего дружка. Не хочу больше видеть вас обоих. Иначе я забуду, что ты мой внук». Он прищурился, глядя на внука, и в его взгляде мелькнула сталь. Андрей попятился, поражённый неожиданной решимостью деда. Что-то в его взгляде говорило о том, что Захар не шутит.
Внук, бормоча что-то невнятное, развернулся и пошел к машине. Его приятель последовал за ним, ощущая неловкость ситуации.
   — Поехали, Андрей, — пробурчал он, — этот старик совсем рехнулся.
   — Дед, ты скоро пожалеешь о содеянном.— крикнул внук садясь в машину.
«Победа» осталась стоять у опушки леса. Захар, глядя вслед уезжающей машине, плюнул под ноги. Потом он снова взялся за лопату и начал закапывать яму. Вскоре от неё не осталось и следа. Захар возвращался домой, унося в сердце ком горечи и разочарования, но вместе с тем – непоколебимую решимость сберечь то, что было дорого, уберечь любой ценой, сохранить память о лучших временах. Не зная что ожидает его впереди.

Следующая ночь обрушилась на деревню огненной стихией. Всем миром боролись с пламенем, пожирающим дом Захара, страшась, что искры перекинутся на соседние избы. Гараж спасти не удалось, обуглился, превратив "Победу" в груду ненужного хлама. А на рассвете не стало и самого Захара. Сердце, истерзанное болью, не выдержало.


        Марина Мальцева,
   г Красноярск, 24.10.2025г.