Осенняя зарисовка

      Я стоял на остановке, поёживаясь и укоряя себя за беспечность. Моросило, временами налетал промозглый ветер. Кашне бы сейчас точно не помешало. С утра, вроде бы, ничто не предвещало, а тут — на тебе... Типичная питерская осень, никогда не знаешь, чего ожидать. На душе тоже было по-осеннему слякотно и неуютно.
По тротуару, прячась под зонами и огибая лужи, деловито сновали пешеходы. Время от времени менялся сигнал светофора, мимо с рёвом проносились машины, прижимая к обочине доставщиков пиццы с кургузыми коробами за плечами, а трамвая нужного маршрута всё не было.

      Ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья, и я невольно наблюдал, как они, совершая незамысловатые пируэты, безмолвно ложатся на мостовую.
      Утробно урча мотором, прошуршала уборочная машина. То ли контейнер у нее был переполнен, то ли изношенные щетки плохо справлялись с прилипшей к асфальту листвой, но казалось, что мусора за машиной лишь прибавляется. Впрочем, чему тут удивляться — в нашей жизни сплошь и рядом подобные парадоксы, и не только в коммунальном хозяйстве. Взять, хотя бы, те же цены на бензин: несмотря на падение нефтяных котировок на мировых биржах нашим эффективным менеджерам в правительстве удалось их всё же удержать на прежнем уровне, допустив лишь незначительное повышение…
    
      От грустных мыслей меня отвлек долгожданный трамвай. Странно, но он был полупустым. Я взглянул на телефон — ну да, ещё не время: до окончания рабочего дня оставался час-другой.

      Я поднялся по ступенькам и огляделся в поиске свободных мест. Обычно я предпочитал ехать стоя, чтобы не вскакивать при появлении какой-нибудь пожилой дамы или инвалида — от современной молодёжи вряд ли этого дождёшьcя. Я давно уже убедился — у большинства из подростков существует что-то вроде негласного договора с совестью. К тому же, для этого есть удобное информационно-технологическое оправдание: уткнулся в телефон — и взятки гладки. Дескать, глаза заняты делом, и я в домике. Но сегодня решил изменить правилам — с утра навалилось немало дел, пришлось помотаться по городу и ноги гудели. Благо, места в салоне имелись.

      Убедившись, что рядом нет более достойных претендентов, я устроился на сиденье у прохода, недалеко от кабины водителя. Или вагоновожатого, как говаривали в прежние времена. Впрочем, правильно ли я пытался назвать про себя этого, сидевшего за пультом управления мужика в канареечного цвета паникерке, оставалось только гадать. Ведь водитель у нас обычно ассоциируется с умением ловко обходиться с рулем и давить на педали, а тут сплошные кнопки да тумблеры. Ну, а вожатый — с пионерами. Тем более, что с тех пор, как доярок стали именовать операторами машинного доения, а уборщиков — специалистами по клинингу, многое, наверное, изменилось и здесь. Но не суть.

      Почувствовав легкое першение в горле, я машинально поднёс ладонь ко рту и приглушенно откашлялся. Недавняя простуда давала себя знать. Сидевшая рядом пожилая дама недовольно покосилась на меня и слегка подалась к окну. Не иначе, постпандемийная привычка, наследие ковида. Ну да — вон, руки в целофановых перчатках. Я отвернулся от неё. Не стоит плодить излишние фобии у населения, и без того зашуганного уже ставшим привычным, но с недавних пор усилившимся ростом цен и этой новоявленной бедой — дроновой напастью. Вот уж никогда бы не подумал, что подобная хрень может приключиться со страной, обладающей ядерной триадой…

      На следующей остановке в трамвай поднялась бабулька, божий одуванчик с клюкой. Ну вот, так и знал! Деваться было некуда — пришлось подниматься и предлагать ей место.
      — Ну что вы,  — она замотала головой. — Сидите, сидите, мне тут недалеко!
      — Так и мне тоже. Присаживайтесь. А то ведь молодёжь займет, вы же знаете.
      — Да уж, эти могут.

      Оглянувшись вокруг, она неохотно уступила моим уговорам и устроилась на сиденье. Мне показалось, что моя бывшая соседка тоже была довольна такому развороту событий. Она с некоторым облегчением вздохнула и слегка расправила плечи.

      Какое-то время они ехали молча, но неутолённая жажда общения, столь часто, как я заметил, проявляющаяся у пожилых людей в транспорте, взяла своё. Наверное, в силу того, что традиционные скамейки у подъездов в новостройках давно вышли из моды, уступив место парковочным пространствам.
 
      — Надо же, как быстро пожелтело  всё вокруг,  — обратилась перчаточница к новой попутчице, кивнув в окошко.  — А как хорошо было совсем недавно!
      — Да, этой осенью тепло долго радовало нас. Я уж и не припомню такого, а ведь здесь с самого рождения, — ответила та. И философски добавила: — Но ничего не поделаешь — все приходит и всё уходит.
      — Ой, не говорите, — согласилась первая.

      Я вдруг поймал себя на мысли, что эти привычные речевые обороты, которым мы не придаём особого значения, способны привести в тупик любого иностранца, изучающего наш великий и могучий.

      В этот момент сквозь просвет в тучах выглянуло солнце. Перчаточница поморщилась, достала платок и стала вытирать лицо.

      — Вы знаете, у меня после операции резь в глазах стала появляться, — словно оправдываясь, пояснила она. Хотя, что тут такого — с кем не бывает.
      — Особенно на солнце.
      — А вам что — хрусталики поменяли?
      — Да. Наверное, всё из-за них.
      — Нет, тут дело не в хрусталиках. Они  ни при чем.
      — А вы откуда знаете.
      — Да я тоже себе заменила. И изучила всё перед этим, поэтому в курсе. А вам, наверное, бесплатно делали?
      — Да, по квоте.
      — А я платила!
      — И что, есть разница?
      — Ну, что вы, конечно! Во-первых, уход. Во-вторых, вам ставили стандартные, что завезли, как говорится. А я сама выбирала — и чтобы вдаль видеть, и читать. Но, всё равно, как ни хороши, опять время от времени  приходится очками пользоваться. Наверное, возраст...
      — А вам сколько?
      — Восемьдесят семь.

      Неужели, подумал я. А ведь и не скажешь. Так ведь она, пожалуй, и блокаду здесь пережила.
      — А вам?
      — Семьдесят четыре.

      Выглядели они приблизительно на один возраст.
      — Ну, это  как повезёт, — добавила та, что помоложе. Видимо, она тоже впечатлилась внешним видом соседки и пыталась приписать это на наследственности.

      — Не соглашусь с вами — тут не столько везение, сколько старание требуется. Важны и диета, и режим жизни, и движение. Да и к жизни интерес тоже.
      Перчаточница не нашлась, что ответить.

      — Вот, примеру, вопрос о том же тепле — мне ведь всё любопытно. И, знаете, что я в интернете на этот счет вычитала? Почему было так и почему зима в этом году  предстоит суровая. Знаете, почему?
      — Почему?
      — Все из-за Эль-Ниньо!
      — Ой, не ругайтесь!
      — Да-да, из-за него! Ребенок, в переводе с испанского. Это такое хитрое течение в Атлантике, которое за погоду в Европе отвечает. И не только в Европе. Деталей не скажу, но какое-то оно необычное в этом году.

      Перчаточница с недоверием взглянула на «блокадницу». Сорбралась, видимо, что-то ответить, но в этот момент у неё что-то звякнуло в сумке. Она вытащила  телефон и что-то прочитала на экране.

      — Пенсия пришла, — пояснила она. — Обещали пересчитать, а все как и прежде.

      Ну вот, сейчас перекинутся на злободневную тему, подумал я с некоторым сожалением. Эта необычная беседа настолько увлекла меня, что я на время забыл о своих проблемах. В какой-то момент мне даже припомнились слова из старой песни Гребенщикова: «пенсионеры в трамвае говорят о звездной войне». Тогда это воспринималось, как фигура речи, а вон оно как на самом деле бывает. И, словно в подтверждение этому, речь дальше пошла совсем не о пенсии.

      — А что у вас за телефон? — спросила «блокадница».
      — Я и сама не знаю толком.
      — Вы что, разве не покупали его?
      — Нет, дочка подарила свой. Говорит, какой-то андроид.
      — Андроид — это программное обеспечение или даже операционная система. А название у него на обороте должно быть написано.

      Перчаточница стянула с телефона чехол и развернула его.
      — Какой-то Редми.
      — Китайский, но неплохой. А у меня Самсунг. Что ни говори — вещь удобная. Я в него приложение от Пятерочки скачала, и теперь в магазин почти не хожу, заказываю в нем. Хотя, двигаться всё же надо. А в последнее время и вовсе перешла на готовую пищу. Или тот же справочник — задашь вопрос, и искусственный интеллект тебе всё разъясняет. Я уже не представляю себя без телефона.

      У перчаточницы росло недоумение в глазах — уж не разыгрывает ли её эта почтенная дама насчёт своего возраста.

      — Ой, что это я, — подхватилась «блокадница». — Заговорилась тут с вами, остановку чуть не проехала!

      Она поднялась с места и бойко заковыляла в сторону дверей. Я тоже направился к выходу — это была и моя остановка.
 
      Выйдя из трамвая, я посмотрел вслед  удаляющейся фигурке. Надо же, экая бабулька! Эль Ниньо, программное обеспечение, а на закуску ещё и искусственный интеллект… Нет, нас голыми руками так просто не возьмешь!

      Странно, но за какие-то десять минут от хмурого осеннего настроения не осталось и следа. Да и дождь тоже прекратился. Я сунул в портфель приготовленный на всякий случай зонтик и бодро зашагал в сторону дома.