Саркофаг

Поприще писателя – это постепенное раскапывание и сметание пыли со скелетов в шкафу. Даже если писатель пишет не о реальных людях, придуманные им герои — это тоже своего рода скелеты, которые по мере чтения книги, являются на белый свет. Если платяные шкафы – это те темные джунгли, где хранятся скелеты, семейные тайны, которые с неохотой, при самой необходимости, выставляются на свет, то в книжных шкафах – скелеты упакованы каждый в своем саркофаге. В книге. Книги стоят за стеклом, корешками напоказ, чтобы само название привлекло, интриговало читателя. Не всегда саркофаг легко открывается любому желающему. Не всякая книга читается просто. Иногда, чтобы приподнять крышку, заглянуть внутрь, нужно приложить усилие. А иной в саркофаге не обнаружит ничего особенного.  Все бывает. Но все же не забывается цитата из стихотворения Александра Блока:


  Открой мои книги: там сказано всё, что свершится.

 
Все что свершится. То есть, обычный семейный платяной шкаф может быть хранилищем скелета прошедшего. А вот некоторые книги – это и скелеты и будущего, того, что нашим потомкам предстоит, -  а может быть и не предстоит, - увидеть.  Нам кажется, что   идем тернистым путем познания.  Это несомненно для научных книг. Наука идет постепенными шагами

Другое дело книги художественные. Человек, еще не познав мир вокруг, считал, что себя-то он уже знает хорошо.  И поэтому о человеке, о себе любимом, сказано много. И сказано давно. Самым доступным языком. Языком чувств. Без сухих научных формул.


И хоть давно сказано, что человек есть мера вещей, но не менее давно сказано, что все что есть с человеком, уже было. И будет. А это значит, что сколько бы человек ни познавал природу, он ее познает, используя ту меру, которой он сам и является. Писатель  описывает жизнь на своем языке. Ученый описывает жизнь на своем языке. И этих языков много.  Есть, помимо языков людей, язык математики, языки компьютеров, химии, музыки.  Но они все равно остается человеческими языками. Это языки человеческой цивилизации. Вот язык птиц или дельфинов, или даже обезьян – это действительно другие языки. Поэтому птицы, дельфины и обезьяны видят, понимают мир иначе, чем человек.
 

Не так давно читал переписку о Лобачевском. Мол он выдумал другое криволинейное пространство. Думаю, что правильнее сказать так: он для описания пространства – пространство все то же, никуда не делось, - использовал другой математический язык.   


Но в чем фишка.  К чему все сводится. Языков много, а в результате, открываешь книгу, другую, третью, и вспоминаешь, что давно умерший мудрец изрек: все суета, все уже было. И все уже было описано. (По крайней мере, то что касается жизни человека.)  и с каждой книгой, какой бы она ни была оригинальной, эта мысль мудреца подтверждается.  Все было.

Описано было и то что было, и то, что есть, и даже то, что будет.  И даже написано, как то, что вам будет казаться новым, тоже было. Это настолько банально - человек рождается, страдает и умирает.
и все, что я тут намусолил, тоже было.