Закон китобоя

ДРУЗЬЯ! ОПУБЛИКОВАН МОЙ РОМАН "ЗАКОН КИТОБОЯ"
«Закон китобоя»—«мистическая реальность» из романа Г. Мелвилла «Моби Дик, или Белый Кит». Согласно закону, «рыба на лине принадлежит владельцу линя, и ничья рыба принадлежит тому, кто первый сумеет её выловить». Герой романа Егор Петров переживает вместе со страной тяжкое бремя перестройки. Собственная судьба напоминает ему участь пророка Ионы. Оказавшись вдали от Родины, он словно бы совершает переход от жизни к смерти. Но надежда на воскресение теплится в сердце. Стоит жить!

Формат: А5
Цветность блока: Чёрно-белый
Тип переплета: Твёрдый
Количество страниц: 464
ISBN: 978-5-908037-24-2
Год издания: 2025
Тираж: 2000

Крохотный отрывок из романа для поднятия настроения. Всегда рядом с любовью Виктор Балена

      Железная громадина приближалась к берегу, опровергая известную поговорку о горе, которая не идет к Магомету. Иногда желания бывают настолько сильными, что способны сблизить даже малознакомых людей в стремлении, во что бы то ни стало осуществить заветное желание. И, словно в подтверждение этому, на палубе появилась женщина. Юрьев тотчас узнал в ней даму, которую встретил в управлении. На голове у женщины была огромная зеленая шляпа. Черты ее лица были скрыты какой-то таинственной цветовой формой. Синяя шляпа в сочетании с ярко-желтой блузкой под черным пиджаком придавала всему остальному оттенок зеленого, так что Юрьев видел женщину не ясно, будто скрытой под вуалью прозрачной молодой зелени.
Объяснить такое явление можно тем, что желтый цвет, граничащий с назойливостью и безумием, проявил центробежное движение, а синий, обладающий движением центростремительным, явил собой противоположность желтому, таким образом, оба движения, синего и желтого, были парализованы зеленым и выражали состояние невидимого покоя. Кроме того черный, способный поглощать любой цвет, а черными были и пиджак, и юбка – поглощал остальное, так что Юрьев видел само «невидимое». И то и другое верно, ибо явление покоя находит в зеленом отражение.  Дама торопилась и прошла мимо оперов так стремительно, что не обратила, кажется, на них никакого внимания. Юрьев же из предосторожности отвернулся, чтобы дама не узнала его, и на всякий случай даже наклонился через перила, будто хотел разглядеть кого-то на нижней палубе. От Басова не укрылось, как профессионально Юрьев уклонился от встречи с дамой. Он улыбнулся и заглянул в глаза шефу:
- Знакомая, Сергей Николаевич?
- Где? Кто? – удивился Юрьев, разводя руками.
Дама благополучно скрылась, и Басов как бы остался в дураках.
- Да вы только что отвернулись, чтобы не столкнуться с ней нос к носу, - настаивал Басов.
- Тебе, Басов, как всегда, показалось.
Басов засмеялся. Так всегда. Если Юрьев заметил что-то важное, он обязательно отшучивается или врет.
- Нет, мне не показалось, - настырничал Басов. - Вы специально отвернулись, чтобы она вас не узнала.
- Хорошо, знакомая, - согласился Юрьев, только чтобы Басов отцепился.
- Ах, Сергей Николаевич, - начал было подтрунивать Басов, - так вы вот значит как? У самого такие знакомые…
Юрьев знал прилипчивую особенность Басова. Если ответ его не устраивал, жилы вытянет, пока не выпытает. Настроение было не рабочее, и Юрьев решил переменить тему. Он посмотрел на часы и сказал:   
- Пойду приму душ.
Он среагировал на женщину в зеленой шляпе скорее машинально, из привычки, раньше времени не светиться. Интерес его простирался совершенно в противоположной плоскости. Прошлым вечером за ужином, в ресторане ему понравилась официантка Мила. Это все, что узнал опер благодаря «бейджику» на груди. Ему не терпелось снова встретить девушку, но он не знал, как подступиться и оттого злился, напускал на себя безразличный вид, а сам еле дождался завтрака, кое-как дотерпел до обеда, и теперь томился в ожидании ужина.
- Пойду, поплаваю, - ответил ему Басов.
В противоположность шефу он был на седьмом небе от путешествия. Все здесь ему нравилось, теплоход стал для него домом родным, и он стремился выжать из корабельного сервиса максимум удовольствий. 
    Юрьев принял душ, зачем-то тщательно, на ночь, глядя, выбрился и, придирчиво выбирая вещи, стал одеваться к ужину. Вначале надел костюм, белую рубашку и стал подбирать к нему галстук, но внезапно все снял, облачился в джинсы и цветную рубашку с попугаями. В ресторан он отправился, не дожидаясь Басова, чтобы чувствовать себя не так скованно. 
Мила расставляла на столе закуски, низко наклоняясь. Юрьев явственно уловил запах ее тела и так разволновался, что хотел, было, выскочить из-за стола и удрать, но вовремя перевел взгляд на руки Милы, которые явно подрагивали. Это, однако, не придало ему уверенности, а наоборот еще больше взволновало, потому что теперь он точно знал, что должен что-то ей сказать, отчего бы завязался разговор. Когда Мила, ставила очередную тарелку с закуской, он смог разглядеть у ее уха золотистый шелковый пушок. Это становилось мучительно. Юрьев совсем потерялся. С затылка побежал за шиворот пот, и он вспомнил рассказ на лекции по психиатрии о маньяке, у которого во время сексуального транса точно так же струился холодный пот. Юрьев подумал, что маньяками не рождаются.
  - Выбрали горячее? – спросила Мила.
Юрьеву показалось, что голос послышался откуда-то из-под земли, и не голос даже, а громкий шепот, более похожий на змеиное шипение. На мгновение он словно бы провалился в невидимую расселину, где отовсюду доносились, разрывающие тишину, шепоты и крики. Юрьев, переживший неведомый ему доселе острый приступ страсти, с полной уверенностью мог сказать, что за один миг побывал на глубине, близкой к преисподней.   
- Нет еще, - ответил вернувшийся Юрьев.
- Что-нибудь присмотрели? – продолжала ласково спрашивать Мила.
- Да, - твердо сказал Юрьев и пристально посмотрел ей в глаза, и по ее ответному взгляду, догадался, что своим «да» он наконец-то сказал то, что должен был сказать. Но на этом беседа не закончилось. Пикантное рассуждение на тему выбора «горячего» вызвало у Юрьева столь сильную жажду, что он схватился за бутылку Боржоми.
- Может быть пива? - спросила Мила.
- Да, пожалуй, пива, - кивнул Юрьев.
Если бы ему предложили яду, он сейчас согласился бы и на это. Мила достала со льда банку «Хайникен», открыла и стала наливать. Пиво, наполняя бокал, струилось и пенилось и, как бы теперь сказали: «не дожидаясь окончания «рекламной паузы», Юрьев выпил. Пока Юрьев пил, Мила нежно смотрела на него. Он допил пиво и улыбнулся, почувствовав наконец-то облегчение. Ночной бриз подул с суши на море, разнося долгожданное сладостное тепло и томление, которое случается у «отдельных особей», независимо от корпоративных интересов друг друга, так затрудняющих свободное притяжение тел.
- Что-нибудь еще? – спросила официантка.
- Водки, - ответил Юрьев.
-  Сколько? – уточнила официантка.
- Сколько сможете!

      Басов был удивлен, что Юрьев пошел на ужин один, - такое было впервые, и решил немедленно вскрыть причины, толкнувшие шефа к уединению. На столе стоял графинчик с водкой, и по Юрьеву было заметно, что тот к нему прикладывался неоднократно.
- Закажете горячее или будете закусывать? – спросила Мила.
Басов посмотрел на официантку и поразился ее умению делать несколько вещей сразу: она смотрела на него, но так, будто перед ней по-прежнему было пустое кресло; говорила, но не то, что думала; вслушивалась в интонации своего голоса, определяя так ли он хорош, как ей кажется, и что думает о ней тот, кто ловит каждое ее слово, делая только вид, что наливает водку. 
- Можно сразу горячее, - сказал Басов.
Мила ушла, а Басов почувствовал себя опоздавшим на начало фильма, где главные герои не только успели познакомиться, но между ними произошло уже что-то такое, о чем собственно фильм, но что, догадаться было совершенно невозможно, а спросить не у кого.
- Поздравляю, Сергей Николаевич, у хранительниц семейного очага вам удалось вызвать неподдельный родовой инстинкт, - сказал он, решив прощупать ситуацию.
- Ты о чем, Басов? – спросил Юрьев.
- Мила не сводит с вас глаз, будто вы собираетесь сбежать, - продемонстрировал свою наблюдательность Басов.
- Тебе Басов, как всегда, показалось, - ушел в сторону Юрьев.
- Нет, Сергей Николаевич, не показалось, - настаивал Басов.
- Выпьешь? – спросил Юрьев.
- С удовольствием.
Юрьев налил Басову водки, и тот поднял рюмку, готовясь произнести тост.
- Я скажу, - остановил его Юрьев. - За нас, за хороший отдых, Басов.

Басов и Юрьев вышли из ресторана, и Басов сказал:
- У меня есть предложение, Сергей…
Он не договорил, вспомнив, просьбу Юрьева не называть его по имени и отчеству.
- Сергей, не прогуляться ли нам к морю? Сергей, окунемся в теплые воды ночного Сочи?
Это прозвучало фальшиво, и двусмысленно и так громко, что некоторые пассажиры обернулись посмотреть на Басова и заодно на Сергея, которого звали в ночное искупаться. Юрьев скривился, как будто ему на мозоль наступили.
-  Ступай с Богом, Басов. Я на концерт.
Они разделились, что называется, по интересам. Басов мечтал поплавать в море ночью. Юрьев стал обдумывать, как бы ему встретить Милу, на крайний случай попасться у нее на пути. С тем и расстались. Басов вскоре, прихватив ласты, спустился по трапу и отправился на городской пляж.
Юрьев отправился в концертный зал, где шла забавная викторина типа «Отгадай все слово». Вела шоу дама, которую Юрьев встретил на палубе. На ней было нарядное вечернее платье фиолетового цвета, а на голове все та же зеленая шляпа с необыкновенно широкими полями, из-под которых выбивалась прядь рыжих волос. Шляпа была слегка сдвинута вправо и чуть вздернута, так что лицо было полностью открыто. Дама оказалась молодой, красивой женщиной. Она приглашала на сцену участников игры и вручала им призы. Дама слегка нервничала, и время от времени поглядывала на немолодого человека за столиком неподалеку от сцены. Мужчина курил сигару. Кажется, ее раздражал не только он, но и дым от его сигары. Она прикрывала каждый раз глаза, когда мужчина выпускал струю дыма, словно это было ядовитое облако смертоносного газа.
Юрьев высматривал в концертном зале Милу, искал и не находил. Он безуспешно скользил по залу глазами и натыкался на знакомые все лица, которые опостылели ему в повседневной жизни и теперь здесь, на отдыхе, словно в наказание, он снова должен был их видеть. Ему стало тошно от этой публики. Он вышел на палубу просвежиться. Его, все время тянуло куда-то, но куда, он и сам толком не мог сказать. Он испытывал такое сильное волнение, которое одолевало его каждый раз перед тем, как во что-нибудь вляпаться. Юрьева потянуло, и он пошел именно туда, куда тянуло, и нашел именно то, что искал, напоролся на то самое, и стал вроде бы случайным свидетелем неприятной весьма сцены - хотя случайного ничего здесь не было, потому что находишь всегда то, чего ждешь, а делаешь всегда то, что делать не должен. Он прошел немного и услышал вдруг голос, от которого его бросило в жар. Голос дрожал. Она плакала и кому-то что-то объясняла, а тот объяснений не принимал.
- Ты мне ответь, почему вчера вечером не пришла? – спросил настойчивый грубый голос.
-  Я уже тебе рассказывала…
- Что ты рассказывала?
- Что не смогла.
- Почему?
- Устала.
- Устала. А сегодня вечером, почему не зашла?
- Сегодня не зашла?
- Да, сегодня?
- Сегодня не зашла…
Видимо у нее от страха все в голове перепуталось, и она уже не знала, что отвечать. 
- Почему не зашла?
- Пошла прогуляться…
- Пошла прогуляться?
- А что, нельзя?
Юрьеву показалось, что тот ее толкнул и она ударилась о железную стену, и железо загудело, и еще ударил, так, быть может, слегка, сгоряча как-нибудь, прижал только кулак к губе, а кровь сама брызнула.
- Вы зря так делаете, - сказал Юрьев, который не мог больше терпеть и решил вмешаться. – Надо вас вызвать на собрание и как следует пропесочить по комсомольской линии, чтоб другим неповадно было. Кстати, вы партийный? Можно и на партком вызвать.  Это ваша жена? Жена?
Начальник производства, попросту шеф-повар Михаил, разумеется, состоял в рядах партии. Магические слова «собрание», «комсомольская линия» и «партком», заставили его вспомнить о былой партийной дисциплине, и по спине пробежал неприятный холодок. В голосе незнакомца он услышал знакомые нотки корабельных особистов, которые если начинали пороть, то вместе со штанами могли запросто и кожу на жопе содрать.
- Это ваша жена? – настаивал Юрьев.
- Нннет, - не дожидаясь «пения петухов», отрекся Михаил от сожительницы.
Так Юрьев узнал, что Мила с мордоворотом Мишей в законном браке не состоит и что она теперь, «со всеми имеющимися в ней гарпунами», может перейти к нему в собственность, о чем гласит «Закон китобоя». 
Михаил от такой неожиданной наглости даже стал заикаться. Он вытаращил глаза на Юрьева, и кое-как, путая, и переставляя слова, произнес:
- Кто такой это есть?
- Пассажир с «тридцать третьего» стола, - ответила Мила.  - Я его не знаю.
Если раньше по жалобе пассажира Миша мог действительно загреметь под фанфары со строгим выговором в учетной карточке, вплоть до увольнения, то нынче такого гоголя-моголя он, глазом не моргнув, смолол бы на котлеты или вышвырнул ночью за борт с камнем на шее.
- Ты кто? – повторил свой вопрос Миша.
- А ты кто? – спросил в свою очередь Юрьев.
Миша такого ответа не ожидал. Он шумно вздохнул и ладонью вытер выступившую на лице испарину.
- Ты, как видно, парень с юмором и не глупый. Думаю, ты понимаешь, что тебе лучше отсюда убраться и не лезть в чужие дела. 
- У нас на корабле нет чужих дел. Мы, как одна семья. Один за всех – все за одного, - сказал Юрьев и улыбнулся, как чукча на первомайском параде.
- Тогда я скажу тебе по-другому: иди отсюда, пошел, - сказал Миша.
Он приблизился, и Юрьев почувствовал тяжелый запах не сертифицированных спиртных продуктов, находящихся в процессе разложения и гниения. 
- Почему, однако? – спросил Юрьев, продолжая корчить из себя чукчу.
- Потому что я вырву тебе сначала руки, потом выкручу ноги, и остаток дней ты проведешь на больничной койке, - сказал Миша.
Лучше бы ему такое не говорить, потому что слова имеют магическую силу, и вскоре все так и случится, как он сказал, но в точности наоборот.
Юрьев решил не доводить инцидент до крайности. Драться при Миле не хотелось. Миша был здоровый бугай, выше Юрьева на пол головы, одним ударом такого не завалишь. Серьезно бить, можно покалечить. Он попытался договориться.
-  Я обыкновенный пассажир, - сказал Юрьев, - а вот вы нет. Вы должностное лицо, - подпустил серьезное словцо Юрьев для степенности. - Если вы меня тронете, и на моем лице появится хоть одна царапина, я загляну в корабельный травмпункт, сниму побои и вы, наверняка, потеряете престижную и высокодоходную работу.
Миша сразу успокоился. Хмель слетел. Он не мог сказать точно, кто стоял перед ним, но решил отступить и не связываться, потому что парень формулировал, как настоящий мент. 
- Пойдем, - сказал он Миле.
Тихо сказал, миролюбиво, не такой плохой, наверное, был засранец.
- Не пойду, - ответила Мила.
Она шмыгнула носом и дерзко взглянула на него.
Миша опешил. Ему бросилась в глаза одна деталь. Мила и Юрьев стояли против него действительно, как одна семья, и что окончательно сломало Мишу, так это то, что они были похожи друг на друга, если вообще уместно сравнивать миловидную макаку с человекообразной гориллой, самцы которой вырастают в великанов ростом более двух метров и весом около трех центнеров. Михаил по-настоящему был смущен. Он ушел, не сказав ни слова на прощанье.
- Правда, кто вы? – спросила Мила.
- Сказать правду?
- Скажите.
Мила смотрела во все глаза на нового героя. Ей все в нем нравилось.
- Самый обыкновенный из обыкновенных, - ответил Юрьев.
- Вы – необыкновенный. Вы принц, мой спаситель.
Юрьев ничего не имел против «принца», потому что это уже не имело никакого значения. Он обнял Милу и, что интересно, Мила ответила. Они не просто обнялись, а словно два голодных зверя вцепились друг в друга, чтобы одному как-нибудь съесть другого. Юрьев, не помня себя прямо на палубе начал Милу зачем-то раздевать. Мила испуганно вскрикнула, вырвалась и побежала. Юрьев сам чего-то испугался и погнался за ней. Она хорошо ориентировалась на пароходе, ловко лавируя в лабиринтах и переходах, легко поднималась и спускалась по крутым ступеням и бежала, бежала. Юрьев едва поспевал за ней и цеплялся за всевозможные поручни и выступы. Иногда он притормаживал, когда навстречу попадались пассажиры, и тогда Мила тоже останавливалась, ждала, когда Юрьев догонит, и бросалась на него с объятьями, после, нацеловавшись, снова продолжала бег. Это была какая-то извечная игра, логику которой искать бессмысленно. Так он гнался за ней, а она убегала, пока, будто выбившись из сил, не остановилась у дверей каюты с номером «1233». Юрьев не поверил своим глазам. В кармане у него был ключ с таким точно номером.
*