Азбука жизни Глава 7 Часть 395 Почему грустим?

Глава 7.395. Почему грустим?

— Бабуля… Усталость, вероятно.
—Как же радует, когда ты так меня называешь.
—Но ты же моя и есть, биологическая бабушка.
—Почему улыбаешься?
—Вдруг подумала… что я тебя так называла в присутствии других только тогда, когда что-то нашкодила.
—А это разве происходило с тобой?
—Если Эдик с Владом в кафе меня мороженым перекармливали…
—Они молодцы, если никогда тебя не выдавали. Ты часто «простужалась»… Специально сбегала от нагрузок таким образом?
—Нет! Всё случайно происходило. Но любила сбежать от нагрузок и пожить возле твоего одноклассника.
—И Сергей Иванович был счастлив, когда ты жила у них в Подмосковье.
—Согласись, что и ты этому радовалась.
—Конечно. Ребёнок под присмотром. И любила тебя бабушка Влада не меньше, чем внука.
—Это я рано заметила. Поэтому и была в семье Ромашовых — за дочку и внучку. И твоя невестка, твоя любимая, больше не родила — боялась, что твой сыночек, мой дядюшка, не сможет любить свою дочь так… как меня.
—И рано это поняла, внученька?
—Не помню…

А приятно, что бабуля завела со мной этот разговор. Я сама себя загнала в угол — устала, запуталась, перегрузилась смыслами и делами. И Николенька с мамочкой это сегодня заметили — поэтому все и оставили нас наедине, с чашками чая и тишиной.

Приятно почувствовать себя снова незащищённой и — любимой. По-детски. Без необходимости быть сильной, расчётливой, образцовой.

Рядом с родителями Николая я чувствую себя любимой доченькой — принятой, желанной, своей. А вот с бабулей… внученькой почти не приходилось себя ощущать. Мы всегда были параллельны: Ксюша много работала, была поглощена студентами, кафедрой, жизнью университета. Я училась, потом начались гастроли, концерты, перелёты. Виделись редко, общались сжато — по делу, по сущему.

А сейчас… её любовь, это тихое, но плотное волнение за меня — оно трогает до слёз. Потому что я понимаю: она всегда любила. Просто её любовь была такой — взрослой, ответственной, без сюсюканья. А сейчас, когда я сама стала взрослой, уставшей, порой потерянной, — эта любовь наконец обрела слова. И руки, поправляющие плед на моих плечах. И взгляд, в котором нет оценки — только принятие.

Я прижимаюсь к её плечу, закрываю глаза. И впервые за много месяцев позволяю себе просто быть. Не победительницей, не лидером, не автором, не женой, не матерью — а просто внучкой. Её внучкой. И этого оказывается достаточно, чтобы мир внутри снова встал на место.