Я влюбилась в своего брата 1

Предисловие: перед вами мини-роман, который не имеет ничего общего с личной биографией автора. Но, как известно, вымысел иногда честнее фактов. Так что воспринимайте его как художественный эксперимент, где переплелись мелодрама, семейная хроника и ироничный взгляд на жизнь.
___

Я влюбилась в своего брата. В двоюродного. Не спешите звонить в органы опеки или писать заявление в ЖЭК о протечке морали. Всё куда хуже, ведь это история про любовь.

Олег появился на семейном застолье с видом человека, который и не старался, а всё равно выглядел неотразимо. В тот момент выглядела я совсем по-домашнему. Волосы кое-как собраны, старые джинсы и простая футболка. Впереди маячил скучный семейный ужин с родственниками из деревни, где я никогда не была. Но стоило мне взглянуть на кузена, как его внешность меня немного озадачила. Высокий, белокурый, с глазами цвета синего экрана смерти и волосами, подозрительно похожими на мои. Я сразу почувствовала себя героиней дешёвой мелодрамы, где сценарист решил сэкономить на генетике, декорациях и персонажах. А старшие родственники тем временем ушли в другую комнату обмениваться подарками и новостями, оставив нас вдвоём. Олег усмехнулся и заявил:
— Ну что, сестричка, будем делать вид, что нам интересно обсуждать погоду… или сразу перейдём к музыке?
— Музыка звучит безопаснее, чем прогнозы тёти Нади на урожай. Что слушаешь?
— Всё подряд, — пожал он плечами. — Хотя больше всего люблю рок… такой, чтобы гитара гремела, и соседи были в курсе. А ты?
— Я филолог, — гордо подчеркнула я, — поэтому обязана отвечать, что слушаю классику… но на самом деле у меня в плейлисте Моцарт соседствует с «Би-2».
— Отлично. Похоже, мы оба живём на контрастах. Кстати, я собираюсь поступать в городе на инженера. Буду строить мосты и дороги.
— Будешь строить мосты, а я предложения, — заметила я с улыбкой.

Олег чуть-чуть наклонился ко мне, в движении было что-то ленивое, как у человека, который привык чувствовать себя уверенно в любой компании. Его глаза блеснули озорством. Выдержав паузу, он подмигнул:
— Главное, чтобы твои запятые не мешали моим чертежам.

Я поймала прямой, насмешливый взгляд Олега и на пару секунд забыла, что в комнате вообще кто-то есть, хотя в гостиной уже звякали бокалы и гремела посуда. Он улыбался слишком самоуверенно для парня, который только собирался поступать в университет. Наверное, в этом и была его харизма. Немного дерзости, взрослой уверенности и ощущения, что всё у него получится.

Позже мы прошли к столу, и он, не раздумывая, сел рядом. Его колено случайно задело моё, а стопа вскользь коснулась моей ноги под скатертью. Я притворилась равнодушной, хотя сердце предательски ускорило ритм. За столом разговоры текли привычным руслом: как изменился город, какой урожай картофеля в деревне и почему у дяди Севы опять сломалась машина. От родителей Олега я узнала новость, которая заставила меня уставиться в тарелку, пряча румянец. Олег будет жить в общежитии, и не где-нибудь, а буквально в двух кварталах от моего дома. Его мама, сияя гордостью, обратилась ко мне:
— Любушка, ты ведь всё знаешь в городе, помоги Олегу освоиться… и познакомь с друзьями, чтобы ему не было одиноко тут.

Я уже собиралась что-то вежливо пробормотать, но Олег опередил меня. Он улыбнулся с едва заметной насмешкой, которая делала его опасно обаятельным.
— Да не переживай, мам. У меня уже есть друг. Это сестрёнка, — сказал он и посмотрел на меня так, что я поняла, он явно вложил в эти слова больше смысла, чем хотел показать.
— Вот и отлично, —  довольно заметил его отец, родной брат моей мамы. И подняв бокал с домашним вином, добавил: — Родня роднёй, а настоящая дружба дорогого стоит. Берегите её, дети.

За столом воцарилось ощущение тепла, когда привычные блюда кажутся вкуснее. Оливье перестал быть просто салатом и превратился в символ семейного согласия. Пироги и ватрушки тёти Нади таяли во рту. Взрослые нахваливали вино, а мы с Олегом довольствовались лимонадом. Смех и разговоры перемежались с тостами, и даже старые истории, которые я слышала десятки раз, звучали неожиданно свежо. Я поймала себя на мысли, что застолье оказалось приятным. Никто не спорил о политике, никто не сплетничал, все просто радовались встрече.

Через пару дней гости разъехались по своим квартирам и деревням, оставив после себя гору немытой посуды и ощущение, что дом снова стал просторным и тихим. Однако тишина была обманчива, ведь Олег остался жить у нас, пока сдавал вступительные экзамены в университет. Квартира с ним перестала быть прежней. Он вечно что-то напевал, стучал карандашом по столу, спорил с наушниками. Поход за чаем на кухню у него превращался в настоящее представление, и я смеялась, как ребёнок. Однажды он решил по-быстрому сварить пельмени и устроил настоящее кулинарное представление. Изображал строгого шеф-повара, комментировал каждое своё движение и умудрился взять интервью у чайника, пока тот шумел. В какой-то момент крышка кастрюли с грохотом упала на пол. Олег сначала удивлённо посмотрел на неё, а потом рассмеялся и принялся собирать всё с пола, будто падение крышки было запланированной частью его кулинарного шоу. Я тоже хохотала, а моя мама, заглянувшая на шум, покачала головой:
— Ну вот… ещё один артист в семье.

После этого я стала замечать за собой странное: если Олег сидел на кухне, мне вдруг тоже становилось необходимо именно туда. Причём совершенно по делу. То воды попить, то чашку помыть, то зачем-то открыть холодильник и долго смотреть внутрь, хотя я прекрасно знала, что новых продуктов за последние пять минут там не появилось. Наверное, влюблённость начинается с очень убедительных причин быть поближе к одному человеку. Раньше я спокойно относилась к собственной внешности, многие уверяли меня, что я симпатичная, и мне этого хватало. После появления Олега в доме я обнаружила, что мои волосы лежат неправильно, футболка сидит не так, а любимая пижама внезапно приобрела статус тряпки для мытья полов.

Постепенно мы начали узнавать друг друга ближе. Оказалось, что мы слушаем похожие песни, от старого рока до странных инди-групп, которые знают только самые упорные меломаны. Мы одинаково смеялись над одними и теми же фильмами, спорили о книгах, но спорили так, что каждый спор превращался в игру, а не в ссору. Иногда мне чудилось, что мы давно знали все эти разговоры, но лишь теперь совпали время и место. Олег рассказывал о своей деревне как об отдельной Вселенной. О речке, где летом все купались до посинения. О лесах, где он научился ориентироваться без компаса, о том, как сам чинил велосипед и строил шалаши, которые выдерживали сильный дождь. А больше всего его увлекало небо, он знал названия созвездий и любил объяснять, как звёзды помогают не заблудиться даже в самую тёмную ночь. Я слушала и удивлялась, что в нём было столько умений и какой-то естественной смекалки, которой не научат ни в одном университете. Олег мог часами рассуждать о музыке, космосе и будущих мостах, но не умел складывать футболки. Он просто сворачивал их в какие-то бесформенные рулоны и искренне считал, что навёл порядок. Я терпеливо и аккуратно перекладывала его вещи по полкам, хотя никто меня об этом не просил.

Однажды вечером мы сидели на кухне, и Олег показывал мне какую-то старую песню, которая ему очень нравилась. Он протянул мне один наушник, оставив второй себе. Мы слушали молча. Наши плечи соприкасались, но никто не двигался. Песня закончилась, а мы почему-то ещё некоторое время сидели так же.
— Всё? — спросила я.
— Похоже, — ответил он, но наушник не забрал. И я тоже ничего не сказала.

Когда пришли результаты экзаменов и оказалось, что Олег поступил, радовались все, словно это была общая победа. Мы вдвоём пошли отметить успех в каком-нибудь кафе или клубе. Шли по городу, болтали о глупостях, смеялись над вывесками. И тут, по закону жанра, я решила блеснуть грацией и споткнулась о кривую плитку тротуара. Всё произошло быстро, я пошатнулась вперёд, он подхватил меня за локти. Наши губы оказались так близко, что до поцелуя оставалось совсем немного. Я нервно хихикнула, он тоже тихо рассмеялся, однако не отпустил меня. В его взгляде читалось что-то слишком серьёзное.
— Представляешь… если бы мы были планетами, то сейчас гравитация оформила бы наш поцелуй в точку притяжения. Но мы пока держимся…вот такие приличные небесные тела, — произнёс Олег голосом, в котором проскользнула хрипотца.

Я почувствовала, как его пальцы крепче сжали мои локти. Дыхание Олега коснулось моей щеки, и я машинально задержала своё, боясь, что любое движение разрушит хрупкое равновесие. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я впервые увидела его без привычной самоуверенной улыбки. А потом мы одновременно отстранились, да так резко и неловко, как школьники, застуканные за чем-то запретным. Я сделала шаг назад, он отпустил меня, сунул руки в карманы и посмотрел в сторону.
— Пойдём?
— Пойдём.

Мы пошли дальше и начали говорить о всякой ерунде: о витринах, прохожих, старом сквере и кинотеатре, где пахло попкорном. О чём угодно, лишь бы не о тех нескольких секундах. Пытались отвлечься, хотя получалось плохо. Олег остановился у витрины и сделал вид, что его очень заинтересовала вывеска магазина сантехники. Я тоже остановилась и посмотрела. Три минуты мы молча изучали краны и душевые лейки. До того дня я даже не подозревала, что витрина с сантехникой может так выручить в неловкой ситуации. Внутри нас поселилось волнение, от которого мы оба пытались отмахнуться, как от искры, и от этого оно вспыхивало ещё сильнее.

Продолжение следует…