Поминальное

Моя страница.
Это я писала? Это все со мной было -   столько счастья, описанного какой-то незнакомой, но очень близкой мне женщиной?  Сколько щемящей чистоты, которую точно снова прочувствовать и вернуть невозможно. Это всё было на другой планете.  Люди читали и писали добрые отзывы? Кто они? Где теперь?

Как быть мне?
Закрыть страницу и никогда не возвращаться?
Перевести для себя тексты на украинский язык? О, боже, я не владею им так, чтобы передавать все тонкости моего настроения.
Писать дальше? Это даже не как после тяжелой болезни. Это во время тяжелой болезни.

Начала писать отзывы на свои же произведения, то есть на то, что писала какая-то очень близкая мне женщина.

Брожу по своей прозе, как по кладбищу, ставлю мысленно памятники мыслям, местам, событиям, смотрю, кто ко мне приходил. Откликами. А приходили  люди по-доброму… Смотрю, что с ними. Кто-то закрыл страницу, не выдержал. Кто-то перестал писать, хочется думать, что не может из-за того, что происходит. Многие – как-будто ничего не случилось, продолжают писать в своем стиле. Случаются родные, но такие осторожные. И сразу чувствуется, в какой стране автор проживает. А сколько «дружной» агрессивной прозы…

И начались бесконечные внутренние монологи, попытки  рассказать, сказать. Потому что жуткая боль и в тоже время все-таки вера в людей. Ведь я русская, писала на русском языке, думала…да и думаю. А сейчас надолго «заткнулась», от стыда за Россию. Война уничтожает не только жизни, она убивает слова. И можно молчать от бессилия…

Но ведь тогда всё. И мысль об этом не дает покоя. Ведь если я буду молчать просто потому, что могут развернуться агрессивные дебаты, от которых станет еще больнее, или просто будет игнорирование и непонимание моей боли – то я просто захлебнусь от невысказанного. Один хороший человек написал, что меня может услышать один из десяти. Даже если из ста, из тысячи.
Ведь я хочу просто рассказать о своей войне. Я – русская, на русском языке, живя в Украине. Пусть я буду тысячу раз наивной в своей надежде, это лучше, чем молчать.

У меня часто возникают мысли о необходимости принудительных экскурсий для россиян, ну вот хотя бы в Киев – пусть посмотрят на людей, на их жизнь, на этот жуткий «фашизм». Как будут они удивлены. И ведь так было во всех городах и селах, которые разрушила их страна.

Вопрос о языке важен, язык свой надо беречь каждому народу. И с уважением относиться к языку страны, в которой живешь. Как-то в Украине это не совсем соблюдалось, но укор почему-то в ущемлении русского языка. Я, русская женщина, три года живу в Киеве, разговариваю на русском языке, и никто ни разу не сделал мне замечание. Хотя, если честно, могли бы, учитывая объем принесенного горя.  По этой же причине я ощущаю, что мой родной русский язык совсем потерял свою силу, часто у самой возникает желание перевода, вроде как лекарство принять.
Порой думаю, что война это мировая такая  уголовщина.  Нельзя брать чужое, нельзя убивать и разрушать. Именно в такой последовательности. Но если это начинается, появляются преступники и поневоле, от того, что не свершается правосудие. И дальше – снежный ком. И миллионы свидетелей этих преступлений. И остановиться должен тот, кто начал.
Сегодня гуляла в парке. Выходной день, очень много людей, с детьми. После жуткой ночи обстрелов. Не знаешь, проснёшься или нет.