Под прикрытием -2

  Тренировка в спортивной школе шла своим ходом. Во второй половине дня, как и было условлено заранее, в бассейн со своими двумя дочерьми пришёл полковник Богданов. Пока девчонки вместе с остальными школьниками плескались в детском лягушатнике под присмотром тренера, Виктор Павлович в специальном помещении за раздевалками разговаривал с Сергеем, чтобы не вызвать ни у кого подозрений в причастности к выполнению спецзадания по внедрению в порочный круг Бобровского притона.
- Что удалось узнать за это время? – полковник был строг и лаконичен, обращаясь к Малофееву.
- Мальчишки крутятся вокруг Мирославы одни и те же, ездят танцевать по ночам в публичный дом. Мне сперва казалось это странным, потому что многие из ребят скромняги, не могли долго смириться со своим проступком, а потом я выяснил, - Сергей прислушался к гулу голосов за дверью, счёл их вполне рабочими и продолжал. – У одного пацана у пьяного выпытал… Он рассказал весьма поучительную историю для нас. Мы сможем на этом обосновать свои дельнейшие действия. Этот парнишка ходок по ресторанам, отлично сорит родительскими деньгами, благо они у них имеются, ни что не заставляло его самому зарабатывать таким скотским способом, но… Он был приглашён на день рождения к знакомой девчонке, родственнице одного из административных работников. Напился там, отключился, и вот тут-то началась вся эпопея… Он под утро проснулся в чужой постели, обнажённый, рядом спала та самая именинница, тоже голая. Парень вскочил, стал искать свои вещи, а к нему в комнату вошли взрослые дяденьки, стали угрожать расправой за насилие над их племянницей, показали фотографии, сделанные во время его беспамятства: он лежит в постели, а под ним эта девчонка. Фото явно постановочные, сделанные с целью шантажа. Дальше было предложение от которого парень не смог отказаться: или же мы вызываем милицию и тебя упекут на долго, а потом ещё покажем фото твоим родителям и по месту учёбы тебя опозорим, или же ты, имея неплохую внешность и фигуру, будешь оказывать нам некоторые услуги… Вот он их до сих пор и оказывает.
- И учит его это делать Мирослава, жена Боброва, как заядлая танцовщица и тренер по спортивным видам танцев, так? – Богданов уставился на Сергея. – Это всё лишь уточнение деталей, мне надо знать по каким адресам собирается притон… За последние четыре года мы закрыли в городе шесть притонов, а воз и ныне там!.. Понятно, что тут действует целая сеть подпольных борделей. Я понимаю, что туда пускают лишь избранных, они платят большие деньги, пацаны там дают стриптиз. Что конкретно ты узнал?
- Я вхожу в доверие постепенно к этой женщине, и кое-что уже имею сообщить…
- Знаю, как ты входишь к ней в доверие, - полковник нахмурил брови, сдвинул их над переносицей и Малофеев. – Что скажешь?
- Предположительно, это четыре адреса, где они могли бы обосноваться, но по рассказам самой Мирославы, муж увеселяет гостей каждый раз по разным явкам, чтобы не засветиться. Но по дальности переездов, по тому радиусу, в который попали наши мальчишки, по их описаниям, можно предположить, что частные дома, оборудованные всем необходимым, находятся в Дядьково, на Косой Балке, на хуторе Воздвиженский и хуторе Белый. Там у местных властей давно под подозрением некоторые питейные заведения, и один гостевой дом, несколько раз устраивались облавы, но… Каждый раз по приезду туда, всё выглядит очень благопристойно.
- Видимо, их сразу проводят в помещения, где ничего не происходит, а за то время пока оглядятся, там где «надо», убирают весь компромат. Так просто их не взять, надо попасть туда, пробраться, чтобы иметь возможность доказательной базы. Но делать всё надо с головой, а то облажаемся, как в прошлые разы, - Богданов прошёлся вдоль банкеток у шкафов с инвентарём.
- Я думаю, что мне это удастся уже в ближайшее время… туда попасть.
- Мирослава предлагала тебе что-то подобное?
- Нет, но я уверен, что она меня туда проведёт… если хорошо её попрошу.
- Основания? Зачем тебе это надо. И откуда ты про эти дома знаешь?
- Она сама обмолвилась как-то, что её супруг женщинами не интересуется, его область интересов в другом, в поисках богатых клиентов, которым подают на стол горяченькие развлечения, я намерен с ней продолжить разговор на эту тему. И кстати, то что мы с ней близки, это лишь на пользу нашему делу, - пытался оправдаться перед полковником Сергей. – Ведь вы получили добро на проведение подобной операции по моему внедрению, не так ли?
- Для такой фактуры есть специально обученные люди, - возразил на то Богданов. – Тебя же просили лишь прозондировать почву, свести знакомство, а ты… Как теперь будешь объясняться с женой? Как всё это ей преподашь?
- Уже объяснился и преподал, - гордо вскинув голову, сведя над переносицей свои густые чёрные брови, произнёс Сергей. – Мы объяснились, она после этого уехала в Ростов к родителям… Мы потом с ней всё-равно помиримся, лишь бы тут сошлось!..
- Азарт должен быть здоровый, - громко произнёс в сердцах Богданов. – А у тебя глаза нехорошо горят, как бы не сорваться тебе по полной… Смотри, обо всех отклонениях от нормы в общении с этой опасной женщиной докладывать непременно через наших сотрудников, в крайнем случае, мне лично звони по домашнему телефону, если рядом не будет соглядатаев. Известно, что они по началу пасли тебя, но теперь утихло… Может и вправду, сойдёт, а?
- Если будем так осторожничать ничего путного не выйдет, надо действовать резче и быстрее…
- Дерзко и с наскока?! Нет, милый, так тоже не годится. Так мы спугнём всю эту карусель с таким трудом раскрученную. Выясняй потихоньку адреса, по которым возможны сборища притона, а потом сверим все полученные данные, от других сотрудников в том числе, и начнём составлять план дельнейших действий, согласуя с нашим высоким руководством. А пока… все встречи и свидания с Мирославой прекратить. Будем ждать её реакцию на этот факт. Что она предпримет, будет ли интересоваться тобой, почему не можешь больше с ней выходить на частый контакт? Что смотришь, не доволен? Уже не можешь без её развратных утех обходиться? – по лицу полковника скользнула брезгливая улыбка, на что ему Сергей скользко ответил:
- Завидуете, что вам молодости не хватает для подобного внедрения?
- Не хами, чудовище!.. Всё, разговор окончен, ждём реакции этой женщины на твоё охлаждение.

  Сидя в кабинете Богданова, сотрудники оперативного отдела долго ещё прокручивали так и этак ситуацию, но не учли всех возможных действий, понимали это, снова вникали в суть подобного внедрения, совещались, приглашая к разговору других сотрудников, Сойникова в том числе. Именно Анатолий высказал свои сомнения по поводу опасности для Малофеева, если он вдруг начнёт форсировать события, ему казалось, что мир Бобровского притона не так-то прост. Да, Кеша не Рахманин, но опасные связи у него имеются в том числе в уголовной среде, он свои секреты и деньги будет охранять не менее яростно, чем тот художник-маньяк. Почему-то именно в этот вечер после совещания с Родионовым и полковником Богдановым, Анатолию весь путь домой, пока шёл пешком по городским улицам, вновь виделось страшное зрелище из его молодого прошлого: горящее здание УВД в Октябрьском, мечущиеся фигуры в пламени пожарища… его друг и коллега Юрасов выбрасывает документы сквозь чугунные решётки, а потом вспыхивает горящим факелом.
  Он, придя домой, долго ещё не мог утихомирить своё разыгравшееся воображение: пил валерьянку, разговаривал с отцом на всякие отвлечённые темы, поправляя на его ногах тёплый плед, которым был укутан в кресле этот солидного вида пожилой человек, уже редко куда-то выходящий из дому. Перед глазами часто возникало лицо Зои, такое любимое когда-то лицо, её муж Сергей, которого теперь он должен защитить, огородить от чего-то непонятного, но возможно совершившегося… От чего? Почему была такая вновь тревога на душе? Ничего не могло получиться плохого по мнению Богданова и Родионова, но ведь и тогда, в тот роковой вечер в Октябрьском, они даже не могли предположить такого страшного итога. Да, всего было предусмотреть нельзя, это не кино, не искусно написанный детектив, это жизнь реальная, сложная, противоречивая… Анатолий включил радиотрансляцию на тихий звук, налил в чашку горячий чай. Было темно и томно вокруг, мысли перестали плясать, улеглись и тени прошлого!..

  Спустя неделю Сергей всё же приехал в Ростов, поговорить с женой, как-то её успокоить. Он не находил себе места после разрыва с ней, хоть сам подспудно шёл к этому разрыву. Ему вдруг захотелось всё удержать, запрыгнуть в уходящий поезд, остановить время. Что-то сломалось внутри после разговора с полковником, женщина, которой он увлёкся, уже предстала перед ним в совершенно другом свете. На первый план снова вышла его семья, его жизненная суть и главная поддержка. Жена, мать его детей. Они сидели в светлой кухне одни - родители жены, её сестра покинули квартиру специально, чтобы оставить супругов одних для столь тягостного разговора. Объяснения не получалось, Зоя слушала молча, но сама вопросов не задавала, она не хотела говорить с Сергеем.
- Зойка, мы же с тобой родные люди, у нас двое детей, - пытался он начать разговор на нужной ноте. - Наши временные неудобства легко разрешимы... И не говори мне о цинизме, не надо!.. Пойми, что всё происходящее в моей жизни впервые. Эти яркие ощущения ни с чем не сравнимы. Я не издевательски говорю, я просто хочу тебе предать свои ощущения... Кто, как не ты меня всегда понимала и принимала таким, какой я есть... А вот какой я на самом деле, этого мне самому пока не понять, себя ещё не разгадал...
- Зачем тогда приехал? - тихим голоском спросила она, не поворачиваясь в сторону мужа, глядя в одну точку. - Сперва себя разгадай!.. Хотя, зачем тебе, ты зато хорошо разгадал и разглядел ту женщину, с которой...
  Она замолчала, обидно закусив губы.
- Виноват! - он опустил голову. - Я же признаю свою вину... Хочу, чтобы ты из меня не делала исчадие ада, а просто поняла... Не могу всего тебе объяснить и пересказать, но чувствую, что там всё скоро оборвётся. А дом и семья останется, мы с тобой останемся... Всё так вокруг меня завертелось колесом, вихрем!.. Не мог удержаться, потому что среди серых будней вдруг промелькнуло это озорство. Понимаешь? А я обычный человек, не ангел - не удержался... Поманила красивая жизнь, перспектива чего-то неизведанного, которое невозможно пройти мимо, не пожалев потом... К тому же - первым делом на горизонте всегда маячило моё задание. Нам очень нужна была эта женщина, понимаешь? Очень!.. Она так просто на контакт не идёт, затаится, если не прикрыть всё это настоящей симпатией... А я слаб, увлёкся!.. Там за ними не просто стоят торгаши и бандиты, там настоящие чудовища!.. Если их сейчас не остановить, скольким людям они ещё испортят жизнь, сколько погубят молодых душ! Вот об этом надо всегда помнить, Зойка!
- А я здесь причём?! Я твоя жена, а не оперативник! - Зоя поставила локти на стол. - Всё у нас с тобой раскололось, Сергей, всё оборвалось... Неужто не понимаешь? Приехал вот, в жилетку плачешься... А я забуду, знаешь, забуду и всё... Только боль, обида на тебя со мной всегда в душе останется, хоть при тебе больше не вспомяну твоей наглой измены. Да, ты прав, мы родные люди, не смотря ни на что. У нас общие дети, и я должна... я всегда тебе буду чем-то обязана, такова моя участь. А ты не переживай, Сергей, езжай в город, спокойно ложись в постель со своей дивой для выполнения задания... Может быть получишь из рук генерала заслуженную награду и повышение в звании, только потом, когда вернёшься домой, не забудь эту медаль на... одно место себе прицепить, для полного удовлетворения своим престижем!
  Она вскочила, отбросила табурет, выбежала из кухни в детскую комнату. Зою душили слёзы, горькие, обидные, но ещё больше ей хотелось рыдать о нём, о своём непутёвом муже-предателе, о его горькой доле, о его несбывшихся надеждах и мечтах. Ведь если бы всё у них складывалось так, как ему хотелось, то не углядел бы он в своей новой пассии Мирославе источник душевного вдохновения и страсти. Ещё и своя вина выливалась сейчас слезами из Зойкиных глаз, вместе с нежной, горячей любовью, которую ничто не могло загасить, никакие семейные бури и невзгоды. Вот такая она непонятная женская душа с потайными глубинами. Бурные водовороты вряд ли могут потопить её сильные чувства, которые и составляют основу всей жизни.
  Независимо от её отношения к нему, Сергей услышав рыдания жены, робко шагнул в детскую комнату, подошёл к Зойке, обхватил её руками, крепко прижал к себе, обнимая, лаская ту, которая стала для него родным человеком, несмотря на временное безразличие к её природной красоте, которую он не оценил по достоинству. И вот теперь прижимая к своей груди её голову, он почувствовал, что тепло к нему постепенно начало возвращаться, то самое заветное тепло человеческих отношений, которое в итоге и составляет его личное счастье.

  Но мучился угрызениями совести не только Сергей... Стоя за кулисами арены местного цирка, который располагался в центральном городском парке и считался временной деревянной постройкой, (капитальное здание начнут строить только через два года у Сенного рынка) Гена Щебекин выглядывал из-за пышного занавеса, он разглядывал свою новую пассию, неудержимую в чувствах и словах Эмму Субботину, у которой уже заканчивалась репетиция. Девушка участвовала в акробатическом номере на трапеции, была гимнасткой, сбежавшей когда-то после восьмого класса в Ростов, как только там было объявлено о наборе в труппу местного цирка. Она, имея некоторые навыки и будучи очень талантливой, сразу влилась в тройку выступавших под куполом акробатов, учась на ходу у знаменитого артиста цирка Виктора Бирюкова. Через несколько лет скитаний по городам, она вернулась домой в Краснодар, тут вошла в труппу где требовались такие гимнасты, как она, а теперь влилась и ещё в его сердце. А что же так грызёт внутри, что так неспокойно? Щебекин поморщился, разглядывая свою невесту через приоткрытый занавес. Она смотрела в его сторону, улыбалась, восторженно кивая головой... В памяти всплывало совсем другое лицо, простое, круглое, с пухлыми щёчками, милой улыбкой и весёлыми рыжими веснушками на лице. Марина, да она самая, теперь часто всплывала в его гордой памяти... Но она ведь сама виновата, не захотела признать очевидное, не захотела считаться с ним, с его ЭГО. Он честно сразу сказал ей, что к семейной жизни не готов, а она... Решила сохранить их совместно нажитого бурными страстными ночами ребёнка. Эгоистка! Разве можно было так ставить вопрос? Разве можно было с ним не согласиться? Ведь он тоже имеет право на свою жизнь!.. Тогда, что его гложет?
  Он почесал затылок, продолжая рассуждать. Ну-да, к семейной жизни не готов, а тут вдруг согласился жениться, но уже... на Эмме. Но ведь здесь и родители не против, в том числе отец-чиновник! Эмма любит его, она красавица, к тому же генеральская дочка!.. Вот с этого надо было начинать свои размышления. Именно, генеральская! Престиж, и для его семьи тоже!.. А Марина?! Что Марина? Не она первая, не она последняя. И кто теперь ей поверит, что она беременна именно от него?! Но ведь она же не станет скандалить, закатывать истерику, она не такая... Дочка боевого оперативника, погибшего на своём рабочем месте восемь лет назад.
Репетиция закончилась, гасли на арене лишние огни, краски стали ярче, чётче виднее на фоне темнеющих кресел зрительного зала подвесные сооружения для цирковой акробатики.
  Эмма выскочила неожиданно, налетела, закружила, увлекла его за собой ближе к выходу. Прижала к высокой бутафорской стойке, обняла руками, прильнула к нему горячими губами.
- Генка, милый мой!.. Ну, мы же решили с тобой завтра, да? - она вскинула на него сверкающий взгляд своих жгучих карих глаз. - Завтра или никогда, решай!
Он понял, что это требование было настоящим для него приказом, несмотря на некоторые колебания, он согласился:
- Хорошо, завтра идём и подаём заявку!.. Решено, чего тянуть резину! - он вымученно улыбнулся, притягивая к себе свою "спасительницу", от ситуации, которая ложилась неловким пятном на его репутации.

  Всё совершилось, всё произошло, не было пути назад, но к вечеру после торжественного дня подачи заявления в ЗАГС, наступило некое прозрение, хотелось объясниться с той, чью жизнь он неловко покалечил, сломал, испоганил. Её глаза светились в темноте, указывая ему путь на окраину города, эти глаза его преследовали повсюду весь день, маячили, не давали покоя. Что за морока? Желая развеять свои тягостные мысли и чувства, Геннадий отправился к Марине, на последний с ней откровенный разговор, но уже подходя к воротам детского приюта, в котором она работала, смалодушничал, отступил назад, быстро сворачивая в тёмный проулок.
  Он долго сидел в темноте чужого дворика, наблюдая за вспыхивающими огнями в окнах соседних домов. Там живут семьи, там тепло, уютно. Почему же так было мрачно на его душе? Это всё оттого, что проходя сегодня мимо одного детского садика, он наблюдал картину, тронувшую за сердце. Мальчик теребил свою молодую маму, плакал, указывая на чужого дяденьку, который вёл за ручку своего сыночка домой:
- Почему меня папа не приходит больше встречать из садика? Почему папа ходит с чужой тётенькой? Он катит коляску, я видел... Мама, почему он ходит с чужим малышом, но не ко мне?
- Не надо, не плач, не достоин он твоих слёз, - уговаривала мама малыша. - Когда подрастёшь, я тебе всё рассажу, а пока... У тебя есть я и бабушка!
  Значит и его ребёнок когда-нибудь тоже спросит - мама, почему у меня нет папы, как у всех? Что тогда ему ответит Марина? И папой он будет называть чужого дядю?! "А чего же ты хотел, когда затевал хлопоты с новой невестой и отказывался от своего ребёнка?" Прозвучал злой вопрос где-то рядом, не давая покоя. Геннадий продолжал сидеть, хмуро сдвинув брови, размышлять, думать... Уже стихли шаги на улице, огни гасли в окнах, топя обитателей притихших квартир в ночных сновидениях, а он всё сидел, не решаясь на последний заход. Его мысли были тяжелы, нервы на пределе... Он не сможет объяснить себе всего, но внезапно сорвавшись с места, Щебекин снова побежал к воротам приюта...

 
  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.