Азбука жизни Глава 8 Часть 395 Неожиданно

Глава 8.396. Неожиданно

— Почему? У детей каникулы, Сереженька. Спасибо, что встретил.
—Даниил специально всё рассчитал!
—Но у них свой совместный бизнес.
—Не жалеешь, что виллу в Сен-Тропе продали?
—Конечно, нет! Сейчас серьёзные проекты, которые требуют больше вашего внимания. И в Лиссабоне нам больше нравится, как и детям.
—А почему дети спокойно отнеслись, что ты села в мою машину в аэропорту?
—Это Вересов так захотел. Заметил, что настроение у меня вчера изменилось. Поговорила с Ксенией Евгеньевной, вышли в гостиную, а там уже в ожидании Даниил. У них была, вероятно, договорённость. Вот и прилетели неожиданно.
—Тем более, какие проблемы?! Если даже без чемоданов? С лёгкими рюкзаками, которые у вас всегда готовыми лежат.
—Да, мы с Соколовым уже приучили к этому порядку и Вересовых.

Машина плавно неслась по заснеженной дороге. За окном мелькали огни, знакомые и чужие. Сережа ненадолго замолчал, и в этой тишине чувствовалось тепло давней дружбы.

— Насколько красивая у тебя жизнь, — сказал он наконец, задумчиво. — И умела всегда вокруг себя создавать такую же атмосферу. Вспомнил сейчас, пока ехал в аэропорт, твоё детство и свою юность. Постоянная занятость той девочки...
—Вы все были хорошим примером, — мягко парировала я.
—А какие красивые отношения у тебя были всегда с ребятами. Твоя отрешённость от них и стремление всё успеть организовывало и их.
—А может, и наоборот, Серёженька.

Поменять тему. Быстрее. Слишком близко подошёл он к тому, что я сама сегодня с трудом от себя отгоняла.

— Кто нас ждёт в доме Вересовых?
—Головины и Свиридовы уже с утра встали, стараются к приёму дорогих гостей. В Санкт-Петербурге сегодня не появишься? — он посмотрел на меня сбоку, прищурившись. — Что улыбаешься?
—Не знаю, Серёжа. Хочется с мамочкой и твоим папой пообщаться.
—Так говоришь аккуратно, как будто записываешь наш разговор.
—Угадал. Сейчас в аэропорту, когда садилась в твою машину, Дианочка попросила включить диктофон. Выполняю её просьбу.

Он рассмеялся — коротко, с пониманием. В нашей большой семье забота часто выражалась вот в таких тихих, почти незаметных жестах. Не спросить «как дела», а включить диктофон, чтобы сохранить голос. Не говорить о тревоге, а просто приехать.

— Как все волнуемся за тебя, а ты загрустила, — констатировал он уже без улыбки, глядя на дорогу.

И в этой простой фразе прозвучал приговор. Белов прав. Если и он заметил мою усталость, как и бабуля, значит, она уже написана у меня на лице. Не спасла ни утренняя йога, ни безупречный макияж. Просто устала. И все, кто любит, это видят. И устраивают вот такие «неожиданные» встречи, звонки, перелёты.

Смотрю в тёмное стекло, где отражается моё лицо и огни встречных машин. Завтра будет новый день, полный дел, смеха детей, важных разговоров. А сегодня... Сегодня можно просто ехать в тёплой машине, молчать и позволить себе эту тихую грусть. Потому что её уже заметили. А значит, я не одна. Это, пожалуй, и есть самое неожиданное и самое главное.