Мицва

МИЦВА (реальная история)

1.

История, которую я хочу рассказать, произошла на самом деле. В ней нет ничего выдуманного, приукрашенного или приглушенного — она жестока, как сама жизнь, и умалять её значение я не стану. Блага этот рассказ никому не прибавит, но душе станет полегче. Решение прочитать — за вами. Так будет честнее: добрые и неравнодушные останутся таковыми, а подлецы, как водится, не изменятся.

Мне было лет одиннадцать, может, чуть больше, когда я впервые встретил большого, чёрного, как смоль, кота. В тот день, возвращаясь из школы, я заметил его у дверей нашего тамбура. Он сидел тихо, неподвижно, словно ждал кого-то.
Поначалу я не обратил внимания, но, присмотревшись, понял: кот был слеп. Не просто слеп — у него не было глаз. Только глазницы, страшные, обожжённые, со следами запёкшейся крови.

Я оцепенел. Испугался — не кота, конечно, а того, что с ним сделали. Я любил животных и сам по себе большой, черный кот меня испугать не мог, однако пустые глазницы – стало не по себе, но только на несколько секунд. Котик несомненно меня видел, чувствовал, он сидел не шелохнувшись - ни звука....

Через несколько секунд страх прошёл. Передо мной было существо, изуродованное чьей-то жестокостью, и стало ясно: ему нужна помощь.
Я открыл дверь, кот не шелохнулся. Вошёл в квартиру, но мысли крутились только об одном — он голоден. Его надо накормить. Всё остальное потом.

Я достал из холодильника докторскую колбаску, нарезал маленькими кусочками, выложил на блюдце и вернулся в тамбур.

Котик сидел на том же месте. Я поставил перед ним блюдце с колбаской, он не стал есть, хоть было видно, что голоден. Я присел рядом, стараясь не делать резких движений. Безусловно - глаза ему выжгли! Он не слеп от рождения, страшные раны еще свежи. Меня охватила ярость — хотелось найти тех, кто это сделал, и отомстить. Но я только тихо погладил его по голове и сказал:

— Возьми пожалуйста еду, пожалуйста – я не причиню тебе зла

Котик толкнулся мне в руку и съел маленький кусочек. Я дал второй - он съел, третий, четвертый. Я скормил все блюдце, тогда сказал:

— Подожди, принесу воды.

Когда вернулся с водой и кусочком курицы, котик сидел там же, но приветствовал меня – он был благодарен за еду и ласку. Я постелил ему старый коврик из тамбура, превратив в постель, и сел рядом. Гладил осторожно, чтобы не задеть обоженные места.

И я сидел с ним долго, легонько гладил его голову, чтобы не причинить боль и думал, что делать дальше. Было очевидно, мама ни при каких обстоятельствах не позволит взять кота в дом, тем более черного, слепого – точнее ослепленного - негодяями!

Но я не мог просто отвернуться. Решил: будет жить здесь, у двери. Я позабочусь о нём. Это был мой выбор, мой принцип. Минут через сорок я ушёл домой, сказав:

— Отдыхай, дружок. Скоро вернусь. Обещаю.

Через пару часов, выйдя снова, я не нашёл кота. Он допил воду и ушёл. Я вздохнул, понимая, что не мог для него сделать многого. Но я надеялся — он вернётся. И он вернулся.

2.

На следующий день после школы, подходя к квартире увидел его снова. Котик сидел на том же месте и почувствовав мое присутствие конечно, встал, сделал шаг навстречу и потерся о мою ногу. Его высоко вздёрнутый хвост говорил о приветствии и доверии. Я был чрезвычайно счастлив его возвращению и воскликнул:

- Здравствуй! Какой ты молодец, что пришел. Сейчас буду тебя кормить...

В душе стало тепло, будто домой вернулся старый друг. Я быстро сбегал на кухню, достал курицу из маминого бульона, нарезал кусочками и вернулся.

Кот ел с аппетитом, будто давно ждал этой еды. Иногда останавливался, поднимал голову, словно благодарил. Его пустые глазницы – страшные, еще свежие от огня, вызывали во мне сострадания к несчастному и одновременно ярость, нестерпимое желание найти подлецов - наказать. Отомстить уродам – сурово отомстить! Причинить им такую же боль, что бы оставила след на всю жизнь. Готов ли я был к такому? Пожалуй, что да! Тогда - скорее всего!

После трапезы, мы долго сидели на пороге тамбура и общались. Я гладил его голову, а он урчал, терся о мои ноги и посматривал в глаза. Он был молод, его раны затягивались быстро и я надеялся, что скоро все заживет. Ну нет, не все конечно...

Мне очень – очень хотелось привести его в дом, чтоб отдохнул в тепле, поспал в безопасности, однако я понимал, мама никогда не допустит его присутствие. Мама кота выгонит без промедления. Опыт у меня уже был и поэтому, несмотря на правильность поступка, я воздерживался, не имея право усложнять, было бы только хуже.

Приблизительно через час ушел в дом, оставляя его здесь с тяжелым сердцем и извинялся, а вскоре вышел посмотреть как он, но Котика не было. Он допил водичку, доел курочку и ушел. Куда? Я не знал.

Теперь так происходило каждый день. Я приходил из школы, котик уже ждал. Потом он ел, пил воду, общался со мной. Судя по урчанию, вздернутому большому, пушистому хвосту, он ко мне привыкал. Я тоже! А через пять дней я решился, пригласил его в дом, не мог поступить иначе. Меня мучила совесть, но Котик не шел в дом – он упрямо сидел на пороге, только громко урчал. Котик давал понять, как будто говорил: «Не надо, я понимаю. Пусть всё остается так».

3.

Я звал его Мурзик. Кажется, ему нравилось это имя: каким-то образом он всегда знал, когда я возвращаюсь, и ждал. Уже с лестничной площадки он поднимал хвост — высокий, пушистый, словно флаг приветствия — и начинал урчать.

Я приносил то, что мог: колбасу, сосиску, кусочек курицы или мяса. Пусть это были простые вещи, но для Мурзика они были всем. Он ел с жадностью и поправлялся, шерсть становилась чище, раны понемногу затягивались.

Бывали дни, когда я возвращался из школы раньше положенного времени и тогда звал Мурзика и уже минут через десять он прибегал. Где кот бывал, каким образом слышал мой голос, было неведомо, я и не вникал. Важно встретить, накормить, пообщаться.

Мама знала о его существовании, даже видела несколько раз, впрочем ничего хорошего это не сулило. Во-первых, она его боялась, называла «чертом»! Во -вторых тревожилась, как бы я не привел кота в дом. Пару раз мама пыталась уговорить меня избавится от Мурзика, но это было невозможно! Максимум, обещал не приводить его в квартиру, а в остальном и не мечтай даже...

- Мурзик будет жить здесь – на коврике и даже не помышляй от него избавится, уйду вместе с ним! А в квартиру он не войдет если ты против – обещаю!
 
Я не знал куда Мурзик уходил, где ночевал, мест было много. Подвалы, крыши, электро будки... Где-то проводил ночи, потому что ни разу не спал здесь. Приходил, обедал, общался со мной и уходил до следующего дня.

А мама?  – мама действительно его боялась!
 
- Какой страшный кот – причитала она – Черный, слепой, ну зачем он тебе?

Как я мог объяснить «зачем он мне». А разве “Зачем” было важно? Я не знал зачем и не хотел знать. Делал, что должен, что ощущал. Мы привязались друг к другу и каждый день после школы я спешил домой, знал, что должен его накормить, поговорить с ним и вымаливать прощение за наш бездуховный, злобный, алчный род человеческий.

Мурзик мне доверял! Он понимал, я искренен и не обижу. Котик ложился на пороге тамбура, терся, урчал и подставлял свой животик, чтобы почесал. А я с большим удовольствием с ним общался, забывая о слепоте – ну почти. В отличие от мамы, не считал его страшным, как раз наоборот, красивым, добрым, умным и пустые глазницы меня вовсе не пугали.

Прошло месяца два плюс, Мурзик уже был мой котик. Несколько раз я пытался привести его в квартиру пока мама на работе - он не шел! Мурзик понимал, что придется уходить, да и подвести меня не хотел. Ну а я все таки надеялся уговорить маму, пробовал пару раз – куда там, тщетно, что тут скажешь....

4.

Шло время, и мы становились ближе. Мурзик радовался каждому моему возвращению. Он ложился на спину, подставлял животик — знак полного доверия — и громко урчал. Никогда не мяукал, и я не знал почему. Иногда мне казалось, что он просто не хотел тревожить тишину, в которой мы понимали друг друга без слов.

Я часто разговаривал с ним. Просил прощения — за тех, кто выжег ему глаза, за нас, людей. И мне казалось, он всё понимал. Отвечал своим мягким урчанием, будто говорил: «Не вини себя, не все такие».

Дни пролетали быстро, незаметно как-то. Я мальчишка с улицы, все свободное время проводивший в компаниях друзей, менялся. «Шум» и нелепая суета постепенно сокращались в моей повседневности и все больше появлялись книги. А также обязанности.

Забота о Мурзике стала моей рутиной, долгом если угодно. Необременительным – нет! Добровольным, я сам этого желал.  А потом случилась беда, в один из дней Мурзик не пришел. Не пришел и на следующий день, и на следующий, и стало ясно - что-то произошло.

Первое, я спросил маму. Мама не была довольна нашей дружбой и я потребовал что бы она поклялась, что исчезновение Мурзика не ее рук дело. Мама клялась, она не стояла за этим, но и сожаления не испытывала и тогда начались поиски...
 
Я искал Мурзика повсюду, везде куда мог добраться. Подвалы, крыши, парадные – везде! Мурзика нигде не было. Я мобилизовал на поиски пацанов – друзей, соучеников, знакомых – тщетно! Никто, ничего не знал, Мурзика не видели, а ведь его легко можно было узнать – черный, слепой, не каждый день встретишь.

Тогда я понял, осознал, что случилась беда и мне стало не по себе, надежда таяла на глазах. Возможно Мурзик был отловлен догхантерами, эти появлялись в нашем районе.

Я нашел адрес конторы и отправился к ним, но Мурзика у них не было. Слепой кот не попадался и тогда их начальник (тот еще красавец) сжалился надо мной и сказал:

- Послушай малец, а может твоего Мурзика кто-то забрал к себе жить. Пожалел слепого кота, ведь ты же пожалел! И сейчас живет твой Мурзик у них, греется на печи, сметану лопает, а почему нет? Ну а к тебе прийти не может потому что в квартире заперт. Ты не горюй, малец, свидитесь еще – котов я знаю!

Надежда забрезжила в далеке, а вдруг так и есть и стало мне спокойней на сердце, отлегло как-то, я решил ждать. И все–же, просил пацанов, всех кого мог просил, сообщить если что....

Прошло еще несколько дней - новостей не было, но вскоре, ближе к вечеру, заявились ко мне домой несколько мальчишек и сказали, что мой Мурзик на стадионе, недалеко от нашего дома. Там я не искал, там голая земля с редкой желтой травой и тогда я понял – все понял и побежал.
 
На редкой, высокой траве лежал мой Мурзик. Он был мертв! Его голова была расплющена камнем, большим красным кирпичем, который валялся рядом. На кирпиче пятна крови и частицы серого, но уже потемневшего вещества – Мурзик был жестоко убит. Те же негодяи или другие не важно, все было кончено.

Эпилог

У меня не было слез. Я хотел плакать, орать, рвать всех и вся, а слез не было. Первые контакты с реальностью начинались здесь и сейчас.
 
Я похоронил Мурзика неподалёку, всего в нескольких метрах от места, где его нашли. Выкопал палкой глубокую яму, выстелил травой, чтобы ему было мягче, и аккуратно опустил тело. Зарывал долго, тщательно, утрамбовал землю и прикрыл сверху свежей травой — замаскировал, чтобы никто не осквернил могилу.

Это все - конец той истории - испытанием с которым пришлось мне столкнутся в одиннадцать, может чуть старше. Но все же один вопрос мучает меня все годы! Почему Мурзик пришел ко мне? Отчего из сотен домов, многих тысяч квартир Мурзик выбрал мою? Почему именно моя дверь? Может, он чувствовал. Может, Вселенная привела туда, где ему суждено было узнать, что человек способен на сострадание.

Если кто знает или догадывается, дайте знать, please.... И последнее! Берегите своих котиков, песиков, ребята, ведь преданней их у вас никого нет и не будет. Unconditional love, guys!

Торонто (Октябрь 2024)