Петр Смирнов 11

§ 35. Искание архиерея во второй четверти XIX века. – Амвросий – родоначальник белокриницкой иерархии
Около 1828–9 года настоятель Куреневского монастыря, Подольской губернии, Ираклий, вместе с иноком Игнатием и другими старообрядческими иноками из Молдавии, в числе 16, по слухам, что в Турции есть старообрядческие епископы, ходил искать их, путешествовал даже до Египта, но, конечно, напрасно.698 В начале 1832 года, памятного распространением на все беглопоповщинские общества воспретительного указа о беглых попах, в Москве, на Рогожском кладбище, в присутствии значительнейших представителей с Ветки, Иргиза, Керженца, Стародубья, поволжских и других городов, при обсуждении способов к отстранению угрожавшего поповщине «оскудения священства», была предложена на рассмотрение мысль о приобретении епископа. И хотя она встретила противников в партии купца Царского, считавшего более удобным ходатайствовать пред правительством о восстановлении правил 1822 года, но нашла себе и жарких защитников, во главе коих находилась богатая фамилия Рахмановых. Решено было о планах той и другой стороны сообщить поповщинской общине в Петербурге, и особенно главе её – богачу Сергею Громову, куда в качестве депутатов и отправились Федор Рахманов и Аффоний Кочуев, молодой старообрядец с Иргиза, начитанный и предприимчивый. Громов, имевший близкие связи со многими высшими сановниками, выслушав московских посланных, обратился за советом к шефу жандармов графу Бенкендорфу. Граф объявил Громову, что Государь не согласится на то, чтобы поповцы явно могли принимать к себе беглых попов; иное дело, если бы они завели свою самостоятельную иерархию: тогда, может быть, власть снисходительнее отнесется к их попам. Громов принял к сердцу совет лица, столь близкого к особе императора, и, скрыв свою мысль от Рахманова, как человека болтливого, секретно стал присматривать человека способного для трудного дела – искания архиерея. Такой человек представился, спустя несколько лет, в лице Петра Васильева Великодворского, впоследствии стяжавшего себе великую знаменитость в старообрядческом мире под именем инока Павла Белокриницкого.

Петр († 1854) был сын волостного писаря Валдайской подгородной слободы – Зимогорского-Яма. Родился в 1808 году. Мальчик был редких способностей и весьма любил книги духовного содержания. Чтением этих книг Петр воспитал в себе наклонность к религиозной мечтательности и аскетической жизни; пребывание его в раскольнических монастырях образовало из него самоотверженного деятеля на пользу старообрядчества. Получив из Петербурга, от Громова, секретное предложение отправиться на поиски архиерея, самообольщенный ревнитель раскола считал уже не подлежащим ни малейшему сомнению, что он свыше предназначен именно для этого, что к этому подвигу промысл готовил его с юных лет, даже прежние свои сны Павел истолковал в этом смысле. Жребий указал ему и спутника – в лице инока Серковского монастыря, в Бессарабии, Геронтия. Храня тайну, друзья избрали путь к пределам Персии. Они проехали сначала в Таганрог и отсюда Азовским и Черным морями доплыли до берегов Мингрелии, но в Кутаисе были задержаны полицией и препровождены под конвоем на места жительства. В Новочеркасске Геронтий и Павел должны были расстаться: каждому лежал свой путь. Это было в январе 1837 года.

Первая неудача, испытанная Павлом и Геронтием, нимало не охладила их усердия к делу. Ранней весной 1839 года они опять отправились в заграничное путешествие, но теперь уже другим, более безопасным путем, чрез так называемую «сухую» австрийскую границу. Без приключений переваливши «рубеж», они вступили в Буковину и остановились в главном раскольническом селении – Белой Кринице. Здешние старообрядцы, известные в Австрии под именем «липован» (= филиппон) и принадлежавшие к чернобольскому согласию имели у себя деревянную церковь, секретно построенный монастырь и пользовались полной религиозной свободой. Павел и Геронтий намеревались приобрести здесь австрийские паспорта для путешествия «в целый свет», для чего старейшины липованской «громады» зачислили было пришельцев на имя умерших липован, но обман был обнаружен и беглым «калугерам» пришлось остаться в монастыре на всю осень и зиму (1839–1840). До сих пор искатели архиерея не задавались вопросом о том, где поместить его. Теперь, живя в Белой Кринице, Павел успел создать план об учреждении именно здесь архиерейской кафедры. Некогда предки липован, прилучившись на берегу Дуная, отбили у разбойников одного австрийского сановника, за что, по ходатайству последнего, получили от императора Иосифа II особую «привилегию» (1783 г.). Первым пунктом этой «привилегии» предоставлялась липованам и их духовенству полная свобода в отправлении религии. Павел понял, что, опираясь на это, липоване могут ходатайствовать пред австрийским правительством, чтобы быть у них архиерею. Мало-помалу он посвящает в свои плавы представителей белокриницких, чрез них заручается согласием всего липованского общества и отыскав сведущего в делах человека, подает от имени всех липован в Крайзамт прошение, сущность которого заключалась в том, чтобы 1) привести из-за границы своего, независимого от других религий, епископа, и 2) жить ему в Белокриницком монастыре на содержании липованской «громады». Черновицкий Крайзамт, благосклонный к липованам за получаемые от них подарки, не нашел препятствий дать надлежащее движение прошению, но, подозревая, что из Губернии потребуют полных сведений относительно Белокриницкого монастыря и оснований, на каких он существует, предписал просителям, в их же интересах, представить полное изложение монастырского устава «с подробным описанием иноческого жития и всех догматов веры староверческой религии». Устав, который надлежало составить, назначался для того, чтобы служить пред правительством своего рода апологией липованского монастыря и документальным основанием для разъяснения и желаемого решения вопроса об учреждении в монастыре архиерейской кафедры. Много усидчивости и искусства требовало дело, и в избытке то и другое показал Павел, составитель «Устава».699 При изложении история липованского монастыря и при составлении самого монастырского Устава составитель весьма тщательно и искусно обошел все то, чем обличалось противозаконное существование монастыря и не давало о нем выгодного представления. Так ложная затея отыскивала для себя ложные основания! Зато тут же, в первой главе «Устава», нашла себе место и такая ложь, принятая однако ж составителем «Устава» за непреложную истину, от которой сами старообрядцы впоследствии отвернулись с негодованием: в число «староверческих» догматов веры Павел внес еретическое учение о подвременном от Бога Отца рождении Сына и исхождении Духа! «Устав» разделяется на семь глав. В заключение, вне счета глав, есть статья «о водворении» в Белой Кринице «епископа», без которого вследствие скудости священства, испытывается крайнее затруднение в отправлении христианских треб – особенно крещения, венчания и погребения: это говорилось, очевидно, с тою целью, чтобы показать, что при новом порядке, о котором теперь ходатайствуют липоване, для них будет возможно аккуратное ведение метрик, столь желаемое правительством. «Устав» был переведен на немецкий язык и в 1841 году подан в Крайзамт, а Крайзамт переслал его во Львов – в Губернское Правление. Последнее весьма неблагосклонно взглянуло на дело: руководясь тем, что Белокриницкий монастырь не имел права на существование и имея в виду отзыв православного епископа, в Черновцах, Евгения Гакмана об «Уставе», Губерния признала просьбу линован совсем незаслуживающею уважения. Тогда черновицкие «благодетели» посоветовали Павлу перенести дело в столицу, куда тот и отправился (1843 г.) вместе с Алимпием, пылким, любившим большие затруднительные предприятия, иноком. Венский адвокат Дворачек редактировал их «рекурс» на высочайшее имя и сопровождал их при их представлениях императору Фердинанду, наследному принцу эрцгерцогу Францу-Карлу, дяде императора эрцгерцогу Людвигу, имевшему влияние при дворе, министру внутренних дел графу Коловрату. Милостиво принятые высокими особами, белокриницкие депутаты дали понять им, что выполнение их просьбы причинит неприятность России. Для австрийских сановников, врагов России, это было весьма важно, и дело кончилось благоприятным для просителей императорским декретом (1844 г.).

Получивши в Вене заграничные паспорта, Павел и Алимпий решились сначала поискать «древнеправославного», по их понятиям, епископа в славянских землях: побывали в Далмации, Славонии, Черногории и Сербии, и, понятно, желаемого не нашли. Возратившись в Белую Криницу, они выехали отсюда в великое странствие на восток летом 1845 года. Путь их лежал на Молдавию. В Яссах здешние старообрядцы рекомендовали им жившего на покое митр. Вениамина: предложение Вениамину было сделано, но успеха не имело. Проходя, далее, старообрядческими поселениями в Турции, путники познакомились с атаманом некрасовцев Гончаровым, имевшим тесные связи с польской эмиграцией в Константинополе. Гончаров дал рекомендации искателям архиерейства и, когда они прибыли в Константинополь, сам пан Чайковский, в мусульманстве Садык-паша, предводитель польской партии, из желания причинить вред России, приняв их под свое покровительство, и не только указал ближайший способ приобрести епископа – обратиться к безместным архиереям, «удаленным от своих епархий по прихотям Порты» и проживавшим в столице без дела, но и взялся доставить о них точные сведения чрез своих агентов. Все дело, таким образом, сводилось к тому, чтобы воспользоваться услугами новых друзей. И действительно, хотя Павел и Алимпий и поехали дальше, но лишь потому и затем: 1) чтобы можно было дать решительный ответ старообрядцам, которые простодушно верили в существование «древлеправославных» епископов; 2) чтобы личным наблюдением дознать, какое крещение употребляется у живущих там христиан – трехпогружательное или обливательное, ибо с этим был связан вопрос о возможности принятия самой хиротонии; 3) чтобы не привлечь на себя внимания русского консульства: временный отъезд в этих видах советовал сам Садык-паша.700 Путники проехали по Сирии, Палестине и Египту, и, как скоро узнали, что везде крестятся тремя перстами, а крещение совершают в три погружения, поспешили возвратиться в Константинополь в убеждении, что нечего более искать «древлеправославного» епископа и что можно заимствоваться архиерейством от греков.701

В отсутствия Павла и Алимпия, их константинопольские друзья, согласно обещанию, навели уже необходимые справки – на кого из безместных архиереев могут они рассчитывать, как на способного принять их предложение, и указали на двух. Имя одного, обольстить которого Павлу не удалось, осталось неизвестным, другой оказался Босно-сараевским митрополитом Амвросием.

Амвросий родился в 1791 году. Он был сын священника румелийского города Эноса. По окончании курса богословских наук, Эносским митрополитом Матфеем был поставлен в священника, но овдовел и в 1817 году принял пострижение. Служба Амвросия шла вообще довольно успешно: пройдя две-три должности, Амвросий сделался протосингелом великой церкви, а в 1835 году патр. Григорием возведен был в сан митрополита на Босно-сараевскую кафедру.702 Амвросий был лучшим из греческих архиереев, являвшихся в Боснию, – он был добр, нелюбостяжателен, заботился об угнетенном народе и, благодаря этому, вошел в столкновение с турецкими властями. По их настоянию он был отозван (1841 г.) в Константинополь и поступил здесь в число безместных архиереев, влачивших жалкую жизнь среди унижений и лишений всякого рода. Положение Амвросия было тем тяжелее, что он имел женатого сына, который жил при нем без всяких занятий. Пять лет огорчений и нужд всякого рода воспитали в душе Амвросия глубокую вражду к константинопольскому церковному правительству. И все-таки, несмотря на это, Амвросий отвечал решительным отказом на первоначальное предложение белокриницких депутатов, видя в нем оскорбление православной вере. Тогда Павел стал действовать на сына митрополита – Георгия, указывая ему больше всего на возможность перемены бедной жизни на совершенно обеспеченную. Расчет был верен: сын явился пред отцом ходатаем за старообрядцев и уговорил его снова повидаться с искателями архиерейства. Павел повел переговоры искусно и с немалою хитростью: и в устной беседе, и в написанных с нарочитой целью сочинениях, он выставил «старообрядчество» в таком виде, чтобы переход в него не казался Амвросию изменой православию, и Амвросий, действительно, дал свое согласие. 15–16 апреля 1846 г. обеими сторонами был подписан договор, по которому Амвросий обязался: 1) поступить в староверческую религию в сущем звании митрополита, учинив церковное присоединение, 2) исполнять монастырский устав без нарушения, и 3) неотлагательно поставить в наместника себе другого архиерея; депутаты же белокриницкие дали обязательство: 1) содержать Амвросия и платить ему жалование по 500 австрийских червонцев в год, 2) сыну Амвросия дать прогоны на переезд с женой в Белую Криницу и здесь купить ему дом, с двором и огородом, в вечную собственность. В конце мая Амвросий, переряженный в казацкое платье, с паспортом на имя майносского казака-некрасовца, секретным образом, «аки пленный и трясущийся», выехал на пароходе из Константинополя в сопровождении Павла, Алимпия и переводчика из сербов Огняновича. Около месяца редкостная компания ехала до Вены. Много огорчений пришлось испытать на пути несчастному Амвросию, которому, как бы в наказание за его измену православию, то и дело судьба посылала на встречу лиц знакомых, которыми он мог быть узнан, и это так пугало его, что однажды он «влез в скотския ясли», с намерением «закопаться в овчия объедки». По приезде в Вену, Амвросий с Павлом имели аудиенцию у императора. Амвросий подал императору прошение об утверждении его в звании «верховного пастыря староверческих обществ». Император обещал дать удовлетворение просителю по наведении о нем справки, но Павлу ждать этого не захотелось: он добился того, что Амвросию дано было позволение ехать в Белокриницкий монастырь ранее получения бумаг из Константинополя, – чтобы там «отправлять святительские обязанности».

12 октября 1846 года Амвросий прибыл в Белую Криницу и был встречен с подобающею торжественностью. 27 октября, около вечерень, в монастырской церкви происходил собор по вопросу о том, как следует принять митрополита в старообрядчество. Вопрос этот много раньше занимал Павла, он писал по этому поводу сочинения, в коих доказывал, что прием должен быть совершен третьим чином; но с этим не соглашались чтители перемазывания. На соборе, после крика и шума, решили «перемазать» митрополита. Амвросий, при безвыходности своего положения – положения «рыбы в мрежи сидящей», волей-неволей должен был подчиниться такому решению. 28 октября, перед обедней, Амвросий, в полном архиерейском облачении став на амвоне, когда храм был переполнен народом, прочитал чин проклятия ересей, как напечатано в Потребнике, чин, написанный для него греческими буквами: проклятие же «своих ему ересей» – греко-российских отличий от раскола «ради политики не читалось»; затем «исповедался» у иеромонаха Иеронима в алтаре, причем вся исповедь состояла в том, что «уповательно посмотрели друг на друга», так как друг друга не понимали; и, наконец, был помазан мнимым миром от того же Иеронима, который посте этого, отворив царские двери, объявил народу «достоинство» митрополита. Митрополит вышел из алтаря царскими дверями, взял трикирий и дикирий и стал осенять народ. «Наемник с бритой бородой» – Огнянович ходил тут же и подсказывал митрополиту, что и как делать703... Так православный греческий митрополит стал раскольническим архиереем!

§ 36. Белокриницкая иерархия заграницею и в России
Чтобы упрочить существование иерархии на будущее время, Амвросий должен был посвятить наместника себе. Жребий указал кандидата – в лице старого белокриницкого дьяка Киприана Тимофеева, человека загрубевшего в липованском невежестве. Вопреки соборным правилам, Киприан, в иночестве Кириллл, быстро произведен был по всем священным степеням: 25 декабря (1846 г.) поставлен в иподиакона и диакона, 1 января – в священника, а 6 января хиротонисан «во епископа богоспасаемого града Майноса», – одно из самых отдаленных и заброшенных некрасовских селений в Турции. День этот был отпразднован торжественно: было приглашено множество «благородных» гостей, в том числе и сам областной начальник, на монастырском гостином дворе «кондитерами» был изготовлен обед. Гости пили вино и громогласно пели бесчисленно: «виват, виват! многая лета!».704

Успел Амвросий поставить еще одного епископа: 24 августа 1847 г. был рукоположен архиерей для турецких некрасовцев, с титулом Славского, именем Аркадий, по фамилии Лысый, из крестьян с. Куничного, Кишиневской губернии,705 – и затем должен был навсегда († 1863) покинуть Белую Криницу. В декабре 1847 года он был отозван в Вену, а оттуда отправлен в Цилль в ссылку, с запрещением иметь сношение с липованами.706 Вместе с тем был закрыт (4 марта 1848 г.) и Белокриницкий монастырь.707 Все это было сделано по требованию русского правительства, в помощи которого нуждалась тогда Австрия.708

Впрочем монастырь оставался закрытым недолго. Те обстоятельства, при которых был нанесен «удар» раскольникам, вместе и помогли им. Тогда в Австрии произошел государственный переворот: император Фердинанд принужден был издать манифест о конституции (15 марта 1848). В таксе смутное время инок Павел нашел возможным самовольно открыть монастырь. Монастырь действительно был открыт и «заведенная машина стала действовать по-прежнему».709 Так как тогда (1848 г.) в соседних с Буковиной местностях свирепствовала холера710 и раскольники боялись, как бы не произошло оскудения их новой иерархии, то и решили поставить еще епископа. 29 августа 1848 года Кириллом был рукоположен епископ для «града» Браилова в Валахии, именем Онуфрий († 1894), в мире Андрей Парусов, из крестьян Ярославского уезда, личность, принимавшая живое участие по устроению белокриницкой кафедры.711 Несколько спустя был поставлен архиерей в Россию. Это был некто Стефан Трифонов Жиров, московский мещанин. В Москве он содержал постоялый двор и занимался еще извозом беглых попов; одного из них утопил и с награбленными деньгами бежал в Белую Криницу.712 3 января 1849 года Стефан был рукоположен Кириллом, при участии Онуфрия, в епископа Симбирского, с наречением Софронием. Так было сделано не по проискам только Жирова, но и по личным соображениям белокриницких правителей: на другой день Онуфрии вдвоем с Софронием «возвели» Кирилла, до тех пор епископа Майносского, «на престол белокриницкой митрополии», – полным чином архиерейского поставления!713 Затем и сам Онуфрий был «произведен митрополиту в наместники». Правительство, которому было сделано донесение, беспрепятственно утвердило наместничество Онуфрия.714 Труднее было получить согласие на узаконение всей этой «стряпни» от Амвросия и Аркадия Славского. В письме к Аркадию инок Павел с этою целью постарался было представить все дело в ложном свете, – яко бы и Софроний поставлен по «избранию от России», и Кирилл «возведен» по «советам» нарочно прибывших в Белую Криницу «российских депутатов»;715 но Аркадий не дался в обман. Он не признал Кирилла митрополитом. Не признал Кирилла митрополитом и Амвросий. Тогда придумали снарядить экспедицию: Онуфрий и инок Павел ездили – сначала в Цилль, а оттуда в Славский скит. Амвросия им удалось умилостивить 500 червонцев, а Аркадия – предложением ему архиепископства.716 Когда Аркадий дал согласие, то поехали в город Тульчу. Старообрядцы, сгруппировавшиеся около Тульчи, желали иметь своего епископа. 28 августа 1849 г. там и церковь была освящена.717 В этой-то церкви 27 сентября 1850 года Аркадий вместе с Онуфрием рукоположил некоего Алимпия во епископа Тульчинского, а на другой день сам Аркадий был возведен Онуфрием и Алимпием в сан архиепископа, – опять полным чином архиерейского поставления.718

Аркадий и Алимпий архиерействовали у некрасовцев не долго. Судьба их была решена в турецкую кампанию (1853–55). Ожидая появления русских войск по ту сторону Дуная, некрасовцы, в видах безопасности, должны были переселиться подальше от театра войны. Аркадий и Алимпий пожелали остаться на месте, но, чтобы не оставить странствующих без верховного пастыря, позаботились о поставлении нового епископа. 1 января 1854 года архиепископ Аркадий рукоположил другого Аркадия, наименовав его «епископом странствующих христиан».719 Этот Аркадий, по фамилии Шапошников, бывший настоятель Лаврентьева монастыря, по виду «бородатый», был замечательнейшим лицом в белокриницкой иерархии; «дюжесловный, многоначитанный» он свободно владел пером и был великий ревнитель раскола.720 Отправившись в странствие, Аркадий дошел до столицы султанов и, в расстоянии 5 часов от неё, жил на Чифлике – хуторе Садык-паши. Между тем, по занятии войсками некрасовских селений, Аркадий и Алимпий, как беглые русские подданные, были арестованы (23 апреля 1854 г.)721 и отправлены в Россию (Алимпий † 1859, Аркадий † 1889 г.). В виду этого, по миновании войны, «епископ странствующих христиан», возвратившись в Славский скит, принял титул экзарха Славского († 1868). На Тульчинскую кафедру был поставлен (1861 г.) некий Иустин. В 1854 году был назначен самостоятельный архиерей для Молдавии, с титулом епископа, а потом и архиепископа града Васлуи, – именем Аркадий, саратовский уроженец, человек крайне ограниченный, полуграмотный и фанатичный.

Таким образом белокриницкая иерархия заграницей заняла твердое положение, как признанная законом.

В России белокриницкая иерархия также имела быстрый количественный рост, за то в той же мере обнаруживалась её внутренняя несостоятельность. Выбор первого русского епископа был неудачею из неудач. Софроний, прибыв в Москву и имея право посвящать попов для всех русских поповцев, с такою наглостью начал промышлять симонией,722 что пришлось всячески открещиваться от него. Скоро явился в Москве другой архиерей, – и опять не на радость. Это – Антоний, в мире Андрей Иларионов Шутов. Он родился в православной крестьянской семье; приняв федосеевство, был казначеем на Преображенском кладбище; в Белой Кринице, по влиянию Павла Белокриницкого, был перемазан в поповщину и затем, в феврале 1853 года, там же был произведен в архиепископа Владимирского. Инок Павел рассчитывал на то, что за Антонием перейдут в поповщину многие федосеевцы; архиепископство дали Антонию в тех видах, чтобы Софрония подчинить ему.723 Но ни того, ни другого не достигли и вышло лишь усиление беспорядков. Софроний встретил Антония как своего личного врага. В знак, что не желает быть в зависимости от Антония и даже от самой митрополии, он составил план своей иерархии, с патриархом во главе, и план этот осуществил. Антоний написал особое послание с изложением законопреступных деяний Софрония и таким образом поповщинский мир сделался свидетелем борьбы двух противников в архиерейских шапках. Еще более неурядиц произвели властолюбивые притязания самого Антония. В нем особенно была заметна одна черта – склонность, как можно более, наставить архиереев и попов. В первое время своего архиепископства, Антоний с замечательным усердием открывал одну за другою епархии: Саратовскую (1855), Пермскую (1856), Казанскую (1856), Кавказскую (1857), Коломенскую (1858), Балтовскую (1859).724 Что же касается попов, то тут ставленники Антония считались не единицами и не десятками: особый поп поставлялся даже туда, где было не более 30 душ австрийского согласия.725 Поступать так Антоний имел свои расчеты: чем больше оказывалось ставленников его, тем выше мнил он свое положение. И вот в начале 1860 года Антоний стал писаться архиепископом Московским и всея России. Это стремление Антония к преобладанию вызвало сильные неудовольствия в среде раскольнической иерархия; беспорядки осложнились настолько, что для устранения их потребовался приезд в Москву наместника митрополии – Онуфрия (1861 г.). Онуфрий более года управлял иерархическими делами в России, но уже не мог восстановить репутации раскольнических архиереев, так унизивших себя взаимною враждою в глазах поповщинского общества.726

§ 37. Окружное послание. – Произведенные им раздоры в обществе приемлющих белокриницкую иерархию старообрядцев. – Окружники и противоокружники
Гораздо важнее по своим последствиям были те лжеучения, которые проповедовались представителями белокриницкой иерархии. Антоний Шутов, бывший федосеевец, хотя и надел архиерейский омофор, но лишь по честолюбию, и до конца жизни († 1881) не оставлял своих безпоповских убеждений. Так, например, он строго воспретил попам приносить просфору за царя: и в России,727 и за границей728 это произвело сильное возмущение. Антоний был не единственный в своем роде. В стародубских слободах проживал, например, Конон († 1884), епископ Новозыбковский. Он был лужковско-безпоповских убеждений. Живя в Лужках, сочинял тетрадки «богопротивного мудрования». В 1855 году он получил в Белой Кринице епископское рукоположение,729 но прежних своих лжеучений не оставил. Тетрадки Конона многими почитались «яко боговдохновенныя». Между тем, на здравый взгляд, такие личности, как Конон, казались верхом противоречия: признавая, что «указное», т. е. дозволенное правительством, «священство несть Христово отнюдь», что «Иисус» есть – оле хулы! – антихрист, Конон, однако ж, принял хиротонию от той иерархии, которая ведет начало от митрополита, пришедшего из греческой Церкви, верующей в «Иисуса», и на учреждение которой дано было позволение от светского правительства!..730 Там же, в слободах, в Полосе, жил уроженец из Калужской губернии некто Иларион Егорович Кобанов, усвоивший себе прозвище Ксеноса, – светлого ума, многоначитанный, диаконовских убеждений старообрядец. Он знал убеждения Конона, знал и то, что это лишь представитель большинства из лучшей половины старообрядчества – поповщины, и глубоко сожалел об этом. Ходя по пустынным урочищам, Ксенос мечтал о том, нельзя ли исправить старообрядчество, очистить его от нечестивых безпоповских учений, очистить, не уничтожая раскола. Сами белокриницкие иерархи, как представители высшей церковной власти, должны были, казалось ему, оказать в этом деле помощь. В частной переписке с разными лицами о распоряжениях Антония Шутова и с самим Антонием Ксенос ничего не достиг.731 Поэтому в начале 1862 года он отправился в Москву, а с ним и два его друга – Юдин и Кожевников. Иерархическими делами в Москве управлял тогда Белокриницкий наместник Онуфрий. После объяснения с Иларионом, Онуфрий дал ему доверительную грамоту – написать, при содействии московского начетчика Семена Семенова, Окружное послание. В неделю Ксенос окончил поручение, и 24 февраля Послание было издано за подписью Онуфрия, Пафнутия казанского, Варлаама балтовского и нескольких низших духовных лиц. Чрез несколько дней, после долгих молений, дал подпись и Антоний Владимирский: за это Иларион, дотоле не решавшийся принять благословение ни от одного из епископов белокриницкого художества, благословился у Антония.732

«Окружное послание чадом единой, святой, соборной, апостольской, древле-православно-кафолической церкви», изложено в 10 пунктах, в которых, после предварительного приветствия чад церкви и увещания оберегаться «лжесловесных учений», после перечисления 10 тетрадей, с разбором заключающегося в них безпоповщинского учения о пресечении священства, о царствовании в великороссийской Церкви антихриста, исповедующей его под именем Иисуса, изложены следующие мысли. 1) Христово священство, вкупе с приношением бескровной жертвы, пребудет до дня судного, и в обществе поповцев оно всегда было, будучи заимствовано из греко-российской Церкви, хиротония коей повторению не подлежит. 2) Православная русская Церковь, вкупе и греческая, верует не в иного Бога, но Того единого, в коего веруют и старообрядцы, Творца небу и земли, – исповедует и плотское смотрение Христово, во искупление рода человеческого содеянное, так же, как и старообрядцы, исповедуя под именем «Иисус» единого Христа Спасителя, сына Давидова, сына Авраамля, родшегося от Пречистой Девы Марии, наитием Св. Духа, а потому хотя старообрядцы пишут и произносят пресладкое имя Христа тако: «Исус», однако и имя «Иисус» хулить не подобает, а тем более нарицать именем противника Христова, – почитает истинный крест Христов, потому что четвероконечный крест не есть образ антихриста, и не кумир, и не мерзость запустения, стоящая на месте святе, как безпоповцами злословится, а есть образ креста Христова, приемлемый Церковью от дней апостольских, – наконец, нет в греко-российской Церкви антихриста, коего приход будет пред кончиною мира, лично, видимо. 3) Вины непоследования поповцев пастырям греко-российской Церкви есть и они «суть важные и благословные»: а) изменение древлецерковных предании, б) клятва собора 1667 года и преследование старообрядцев гражданским судом, в) жестокословные на именуемые старые обряды порицания в полемических против раскола книгах старого времени.733

Таким образом, в своих суждениях о греко-российской Церкви «Окружное послание», действительно, является «умеренным», как выражался сам автор его,734 но вместе с тем оно характера уклончивого, непоследовательного, противоречивого. В самом деле, во втором положении Ксенос высказал совсем не то, что проповедовали первоначальники раскола и что от них унаследовали не только безпоповцы, но и большинство поповцев. Вместе с тем обоснование третьего положения в «Окружном» очень слабо, потому что даже главнейшие из никоновских «изменений», по признанию самого Ксеноса, не составляют ереси, – потому что клятва соборная была не причиною раскола, а следствием оного: отделившиеся самовольно от Церкви были отлучены ею формально, – потому что гражданские «гонения» были воздвигнуты опять-таки после осуждения раскола и вовсе не по инициативе архипастырей великороссийской Церкви, а требовались действовавшими и ранее того гражданскими законоположениями, и теперь уже отжили свой век, – потому что, наконец, жестокословные порицания высказываемы были еще позднее, притом по поводу хулы самих раскольников на Церковь и её обряды, и, как принадлежащие частным писателям, к вопросу о православии Церкви и о несообщении с нею никакого отношения не могут иметь. Очевидно, если делать последовательные выводы из «Послания», необходимо уничтожить раскол: его последователи должны примириться с Церковью. Вследствие этого «Окружное» с неизбежностью повело к разделению в обществе приемлющих австрийскую иерархию старообрядцев, в руководство которому оно было назначено. Одной части оставалось стать против «Окружного»: в раскольническом смысле, ей принадлежала более твердая почва, потому что была возможность опираться на учение предков, хотя и нечестивое до крайней степени, и казаться более последовательною. Другая часть, согласная принять «Окружное», могла отчасти вспомнить лишь ту старину, которая современна появлению диаконовщины: вследствие непоследовательности в самом «Послании», в рядах этой части естественно могли оказаться лица неустойчивых убеждений, неискренно расположенные к «Посланию», колеблющиеся в своих о нем понятиях. Так действительно и случилось!

Когда, возвращаясь из Москвы, на собрании старообрядцев в Калуге, Ксенос прочитал «Окружное», то услышал такие слова недовольства: «в чем же после этого мы разнствуем от великороссийской Церкви и за что отделяемся от неё»? В Стародубье Ксеноса встретил Григорий Козин, поп в Добрянке, ставленник Конона, – «переполненный» безпоповских зломудрований «сосуд». Козин, по уличному прозванию Потатах, был, можно сказать, родоначальником противоокружников. Сам он и его «ученики» немедленно взялись писать «пасквили» на «Окружное» и самого Ксеноса и всюду рассыпали их. В Москве Козин побывал лично. Успех был: и в Москве, и в других местах очень многие злобно восстали против «Окружного». К этой партии примкнул и личный враг Антония, скрепившего своею подписью «Послание» – Софроний, многократно изверженный епископ, а вскоре, по проискам Козина, в Москву явился и сам Белокриницкий митрополит Кирилл.735 24 февраля 1863 года Кирилл издал грамоту, уничтожавшую «Окружное», которую подтвердил потом, по убеждению Кирилла, и Амвросий, живший в Цилли. Изданием этого акта началась открытая борьба двух партий – окружников и противоокружников. Сам Ксенос составил примечательное сочинение – «Омышление», в котором подробно рассмотрел и опровергнул грамоту Кирилла. Потом окружники снарядили посольство к Амвросию и Кириллу и убедили их уничтожать уничтожение «Послания» и, напротив, издать подтверждение его. Впрочем, Кирилл снова, и очень скоро, передался противоокружникам, потому что туда перетянул вес полученного им золота. Теперь Кирилл учинил роковой по исходу поступок: 24 июля 1864 года он поставил для противоокружников особого епископа, и именно на Московскую кафедру, – нового Антония, вместо старого, который низлагался. Иерархия распалась таким образом на двое.

Таким образом Окружное «исполнило свое дело»: оно создало целую эпоху в новейшей истории поповщины, а его автору принадлежит самое видное место в ней. Ксенос сначала с энергией боролся за свое детище, – при нем образовался тогда небольшой кружек, или союз – «синдесмос» из друзей Ксеноса – «филалифисов», как выражался Ксенос, давших обет «защищать Иисуса, гонимого неокружниками». За то после неудач тем неизбежнее должен был наступить упадок сил. Последние двенадцать лет своей жизни († 1882 г.) «убогий» провел в совершенном уединении. Личность его осталась неразгаданною: тот, который говорил, что «Церковь обретается в Кремлевских соборах», до конца жизни остался в расколе, и в тоже время, никогда не был на исповеди у членов окружнической иерархии, да и умер, говорят, ненапутствованный.736

Летопись скорбных событий позднейшего времени, порожденных «Окружным», очень велика. Скажем лишь о важнейшем.

Дело окружников против их противников тормозится тем обстоятельством, которое порождает и внутренние беспорядки в их среде, – существованием псевдоокружников. Почти двадцать лет считался главою окружнической партии Антоний Шутов, человек, совсем не разделявший выраженных в «Окружном» мнений. Он всегда готов был отказаться от «Послания» и делал многократные попытки приобрести его ценою мир с противоокружниками. Его первое единоличное распоряжение – «Объявление» об уничтожении Окружного 1864 года737 и объяснение позднейшего времени – 1880 года, что «Окружное» должно быть «вменяемо, яко не бывшее», как было сказано в соборном определении 1865 года, подписанном и Антонием,738 показывают, что чем начал Антоний, тем желал и окончить. Такие попытки, естественно, всякий раз вызывали протест со стороны окружников по убеждению. До самой смерти Антония пользовался репутацией искреннего окружника Пафнутий казанский († 1890): против Антония он вел литературную борьбу, и вел весьма искусно.739 За то, как только не стало ненавистного ему фанатика-Антония, в деятельности Пафнутия произошла резкая перемена, и честь непреклонного борца за Окружное перешла к другому лицу – Сильвестру, епископу Балтскому. В 1882 году на кафедру архиепископа Московского был возведен Савватий, в мире Степан Левшин, уроженец Тагильского завода, бывший епископ Тобольский.740 Как человек ограниченного ума, малосведущий и без всяких убеждений, Савватий с окружниками – окружник, с неокружниками – неокружник. При нем была попытка на примирение с последними (в 1884 г.). По поводу «прошения» от противоокружников некоторых обществ, – прошения «о примирении» их, противоокружников, с окружниками, на условии подтверждения последними прежних «актов» об «уничтожении» «Окружного», 1 декабря было издано Духовным Советом «Объяснение», что «акты» эти (упомянуты два: 1863 и 1865 г.г.) «никаким соборным определением опровержены не были», а посему «и ныне считаются действительными».741 Объяснение это, как данное уклончиво, не удовлетворило ни истинных окружников, ни противоокружников. На соборе 22 мая 1885 года противоокружники, посмеявшись «коловратности» мнимых окружников, подтвердили прежние определения принимать их не иначе, как третьим чином.742 В свою очередь и искренние окружники остались крайне недовольны действиями Совета. Сильвестр балтский написал на имя Савватия обширное, с разбором «Объяснения», послание,743 которое произвело сильное впечатление: истые окружники встретили послание с восторгом и под живым впечатлением печатно назвали акт 1 декабря «пребеззаконным».744 После этого и частные попытки – примирить окружников и противоокружников вели только к усилению раздора (1887 г.).745 В 1891 году окружники чрез происки в полиции добились изгнания из Москвы противоокружнического лжеепископа Иова.746

Не менее, а еще более раздоров в среде противоокружников. В 1876 году умер Антоний II – родоначальник противоокружнической иерархии.747 Единственным епископом у противоокружников после него остался его ставленник – Иосиф нижегородский. Он поставил в епископа Кирилла на Балтскую епархию, и вскоре же с ним рассорился. Так как Кирилл по вражде к Иосифу, сильно желавшему сделаться Московским, поставил ко граду Москве особого епископа – Пафнутия (1884 г.) то Иосиф, отлученный соборно Кириллом, не признавая в свою очередь ни Кирилла, ни Пафнутия, поставил сам другого на Москву епископа – Иова (16 декабря 1884 г.). Иов, вопреки ожиданиям Иосифа, вошел в соглашение с Кириллом и Пафнутием: этот последний даже уступил Иову кафедру Московскую, а сам принял в управление епархию Саратовскую. Иосиф не признал эти распоряжения законными и произнес проклятие на Кирилла, Иова и Пафнутия. В свою очередь эти последние, после долгих стараний склонить Иосифа к примирению, на соборе своем 30 октября 1885 года подвергли его извержению из сана. Иосиф, разумеется, не подчинился их суду и, соединившись с Тарасием бессарабским († 1887 г.), подверг (в 1886 г.) отлучению всех участвовавших на октябрском (1885 г.) соборе. Таким образом противоокружническая иерархия распалась на две половины: противоокружники партии Кирилла считают ересью запись в метрики.748

Как ни сильно все эти раздоры потрясают общиной приемлющих австрийское священство, все же в её организации, в общем, больше определенности и устойчивости, чем у беглопоповцев. Тогда как беглопоповцы испытывают недостаток попов, попов австрийского поставления можно встретить везде и всюду, и все они состоят под ведением своих архиереев. В настоящее время, кроме архиепископии Московской, числятся епархии: Казанская, Уральская, Пермско-Сибирская, Вятская, Нижегородская, Самарская, Саратовская, Кавказская, Донская, Измаильская, Балтская, Боровско-Смоленская, Калужско-Бессарабская и хорепископия села Великого, Нижегородской губернии. В некоторых епархиях на лицо состоят по два архиерея окружнический и противоокружнический. Более многолюдными можно считать епархию Московскую, с её знаменитой Гуслицей, и епархию Саратовскую. Митрополию австрийского толка составляет Рогожское кладбище. В течение тридцати последних лет, после предшествовавших им тяжелых годов, в которые угрожала опасность даже самому существованию кладбища, оно достигло цветущего состояния:749 воздвигнуто много огромных каменных зданий изящной архитектуры, вновь великолепно отделаны обе часовни,750 организован для кладбища целый штат попов и диаконов...751

Г. – § 38. «Славяно-беловодская» иерархия. – Зарождение её. – Её представитель