§ 47. Суждения светской литературы о расколе. – Взгляд на раскол, как явление гражданское. – Идеализация раскола
В то время, как шла разработка науки о расколе в духовной литературе, на него обратила внимание и литература светская. Это явление могло бы быть предметом благодарной памяти, если бы дело не получило ложного направления. К сожалению, случилось именно так. Был высказан такой взгляд на раскол, который сыграл отрицательную роль. Прежде видели в расколе явление церковное: соответственно с этим решали вопрос и о мерах борьбы с расколом. Теперь признали в расколе явление гражданское: следовательно и вопрос о мерах борьбы с расколом должен был получить иное решение. Откуда же пошел новый взгляд на раскол, как развивался и в каком виде существует теперь?
В 50-х гг. была сделана со стороны правительства попытка изучения раскола в местах его нахождения. В разные губернии были отправлены особые чиновники и все они представили в министерство свои официальные записки.1312 При рассмотрении этих записок замечается та особенность, что большинство их трактует о «политической важности» раскола и о степени вреда раскольнических сект для государства. Первая «главнейшая причина, поддерживающая раскол», это – «протест против правительства и современного порядка вещей»: говорится в одной чиновничьей записке о расколе.1313 «В гражданском отношении», говорится в другой такой записке: раскольники «составляют собою особые общества, желающие приобрести себе свою особую самобытность и сопротивляющиеся общим постановлениям государства; общества, кои, при малейших внутренних беспорядках или распрях с соседственными державами, могут иметь большое влияние на государство по тайным связям здешних раскольников с заграничными».1314 Изображая раскол в государственном отношении опасным, исследователи желали одного, – чрез запугивание правительства добиться гражданской свободы для раскола.
Между тем настали памятные шестидесятые годы. Пора новых взглядов, модных идей не замедлила подарить новинкой и литературу по расколу. В 1861 году на страницах «Отечественных записок» появилась статья А. П. Щапова «Земство и раскол». Весьма оригинально казанский ученый высказался о расколе в этом своем скороспелом труде. Издавна указывают на религиозные принципы раскола и по ним судят о сущности его; но это одно недоразумение, по словам автора статьи. Религиозные принципы, преследуемые раскольниками, – это ни больше, ни меньше, как внешняя оболочка раскола, которою он прикрывает совершенно другие цели, не имеющие никакого отношения к вере и Церкви. Догматы и обряды, защищаемые раскольниками, это только личина, под которою они скрывают чисто политические тенденции. Раскол – это «общинная оппозиция податного земства против всего государственного строя – церковного и гражданского, – отрицание массою народною греко-восточной, никонианской Церкви и государства, или империи всероссийской, с её иноземными немецкими чинами и установлениями». Сосредоточившись в массах земства, раскол, по словам автора, и не мог взять на себя защиты веры, так как «христианства», в его подлинном, полном учении, в греко-восточных преданиях, крестьяне большею частью не знали, да и знать не могли, потому что была «люди зело простые».
Хотя неудачные заигрывания лондонских политических эмигрантов со старообрядцами, происходившие в то время, убедительно доказывали, что раскольники не могут быть не только политическими деятелями, но и орудием таких деятелей, тем не менее либеральная часть русского общества с восторгом подхватила мнение Щапова, как новость, пропела автору хвалебную песнь за разгадание двухвекового сфинкса,1315 закрепила за ним «честь первого почина на пути философского изучения русского раскола» и с тех пор стала варьировать это мнение на разные лады. В «Библиотеке для чтения» за 1863 год профессор Н. Аристов уже развел мысли А. П. Щапова водою своих соображений;1316 а в 1870 году на страницах «Всемирного труда», в статье «Исторические судьбы раскола»1317 В. Андреева, эти мысли были доведены до геркулесовых размеров. «Оппозиция раскола, возвещалось здесь, носила чисто земской характер, а потому и изучать раскол можно только с земской точки зрения». «Раскол явился оппозицией не только земских вообще, но и местных, областных прав и преданий объединявшим и уравновешивавшим стремлениям центральной власти». Раскол возник при Алексее Михайловиче потому, что тогда последовало «окончательное закрепощение крестьян», и «властолюбие и резкий нрав патр. Никона только ускорили появление раскола». «Отмена крепостного права и положение о земских правах, дарованное в царствование Александра II, повели к подрыву раскола», так что скоро он «совершенно должен исчезнуть». Как объяснить разнообразие раскольнических согласий? «Согласия и толки есть следствие местных, этнографических явлений», – на них «отразились особенности разноплеменного русского населения». «Чем больше жило разнородных племен на русской земле, чем больше было местностей и уголков России, не схожих друг с другом, тем разнообразнее были основания, на которых не принимались представителями раскола объединительные и нивелирующие формы государственного быта, выработанные в русском правительственном центре, тем многочисленнее должны были явиться толки, на которые делился раскол». На образование главных видов раскола, по мнению автора, имели влияние два рода преданий: «поповщина есть отражение старинных московских преданий, безпоповщина – древненовгородских». Однако, отчего же, спрашивается, раскольники-представители «земства» постоянно трактуют о вопросах церковных? – «На богословских спорах раскольников, отвечает г. Андреев, отразились неблагоприятные климатические, гигиенические и социальные условия»; это просто «mania religiosa»...1318 Отрицая церковные мотивы происхождения раскола, Андреев восклицает: «неужели оттого, что одни крестились двумя перстами... а закон других предписывал трехперстное знамение... 10 миллионов народа отпали от прочей массы русского населения, чуждаются её, избегают общения с нею»?1319 Очевидно, автор не стесняется показать свой недостаток веры, недостаток религиозного чувства и свое незнание русской истории, – того, что идеал святой Руси нравственно-религиозный, что Русь уживалась и с суровостью и злоупотреблениями власти, и с разными тягостями общественными, но положительно не могла уживаться с еретичеством. Не находит автор ничего странного и в том своем уверении, что раскол есть протест областных земских преданий против объединения: удивительный протест, начало которого положено протопопами и притом в Москве, откуда, как из центра, он и распространился по другим городам! Андреев видел в отмене крепостного права залог падения раскола, а продолжателям Андреева, когда время показало совсем противное, – приходится говорить, что «как ни велики по идее реформы Александра II, они не могли, разумеется, вырвать с корнем из нашей жизни все то зло, что веками накопилось в ней».1320 Разумеется!.. Таким способом можно оправдать любую теорию!..
В сочинении Андреева обращает на себя внимание, между прочим, то, что раскол представляется совершенно безопасным в политическом отношении, – даже более: по словам автора, «гонимый из центра Россия на русские окраины и за русские пределы, раскол всюду развивал русскую народность и содействовал как обрусению окраин государства, так и приобретению Россией новых областей».1321 Так отозваться о расколе тогда уместно было потому, что правительство в это время решилось дать раскольникам некоторые гражданские права. Даже лица, прежде запугивавшие правительство расколом, теперь заговорили иначе. В таком положении оказался П. И. Мельников. Когда в 1857 году им была составлена, по поручению министра Ланского, для великого князя Константина Николаевича, записка о русском расколе,1322 он видел в расколе «сильное против нас орудие государствам заграничным» и на этом основании высказывался за предоставление прав раскольникам, так как, благодаря преследованиям, сочувствие раскольников оказалось на стороне иноземных правительств. А когда в 1875 году правительство готовило закон о правах раскольников «менее вредных» согласий, тот же Мельников, приглашенный в качестве эксперта, все прежние свои показания о расколе признал несправедливыми и стал уверять, что раскольники всех толков безвредны не только в государственном, но и в общественном отношениях.1323
Таким образом взгляд на раскол, как явление гражданское, был, так сказать, очищен от невыгодной стороны. Оставалось продолжать отыскивать «светлые» стороны в расколе. Это и взяли на себя другие писатели. Крупная доля в этом отношении принадлежит Н. И. Костомарову. Покойный историк считал раскол «крупным явлением умственного прогресса». В расколе, писал он, привыкли видеть одну тупую любовь к старине, бессмысленную привязанность к букве; его считают плодом невежества, противодействием просвещению, борьбой окаменелого обычая с подвижною наукою. По сущности предмета, который служил расколу основою, раскол действительно представляется с первого раза до крайней степени явлением консервативного свойства: дело шло об удержании старых форм жизни духовной, – а по связи с нею и общественной, – притом, до мельчайших подробностей и тонкостей, без всяких уступок. Но в тоже время потребность удержать то, что прежде многие века стояло твердо, не подвергаясь колебанию, вызывало вслед за собою такие духовные нужды, которые вводили русский народ в чуждую ему до того времени область мысленного труда». Поэтому, «раскол не есть старая Русь; раскол – явление новое, чуждое старой Руси. Раскольник не похож на старинного русского человека. В старой Руси народ мало думал о религии, мало интересовался ею: раскольник же только и думал о религии; в старинной Руси обряд был мертвою формою и исполнялся плохо: раскольник искал в нем смысла и старался исполнять его сколько возможно свято и точно; в старинной Руси знание грамоты было редкостью: раскол читал и пытался создать себе учение; в старой Руси господствовало отсутствие мысли и невозмутимое подчинение авторитету властвующих: раскол любил мыслить, спорить, раскольник не успокаивал себя мыслью, что если приказано сверху так-то молиться, то стало быть так и следует; раскол хотел сделать собственную совесть судьей приказания, раскол пытался сам все поверять и исследовать». Отсюда Костомаров сделал заключение, что раскол – это «образовательный элемент для простолюдина», что его значение «народно-образовательное».1324
Это мнение Костомарова с течением времени светская, так называемая либеральная, печать постаралась возвести на степень аксиомы, истины очевидной и не требующей доказательств. Компиляторами на этом поприще явились г.г. Юзов, Пругавин, Абрамов и др., познакомившиеся с публикой чрез «Русскую мысль», «Отечественные записки», «Слово», «Вестник Европы» и др. журналы. Все они ставили своею задачею отыскать в расколе те элементы, которые свидетельствовали бы о прогрессивном движении в нем народной жизни. Дело представляется в таком виде. Русский народ долгое время жил как бы несознательною жизнью, не сознавал достоинства и прав своей личности. Но рано или поздно эта «стоячая вода» должна была всколебаться. «Культурная, умственная жизнь каждого народа начинается прежде всего в сфере религиозных вопросов, наиболее для него близких и важных. Пробудившаяся мысль начинает подвергать критике догматы принятые некогда бессознательно и усвоенные чисто механически».1325 Первым внешним толчком для русского народа на этом пути был «деспотизм» патр. Никона.1326 Вследствие возникшего недовольства, у недовольных явилось стремление к проверке справедливости и законности действий по отношению к ним и прежде всего со стороны церковной власти. Результатом этого было признание погрешимости господствующей Церкви и отделение от неё для образования отдельного церковного общества. «Но раз началась поверка религиозных тезисов, возникла потребность в более сознательной ассимиляции их, к ним в сознании народа всегда и неизбежно примешиваются все те социальные и бытовые тенденции и стремления, до понимания которых он умел возвыситься и которые возникли в нем под влиянием общего строя окружающей его жизни».1327 Поэтому, отвергнув церковную власть, раскол «объявил вместе и крепостное право антихристианским учреждением» и «Уложение» царя Алексея Михайловича признал противным вере.1328 В своем отрицании раскол стал «под знаменем св. Писания, под знаменем богословия, т. е. науки. Протест против социального строя был формулирован посредством истин, взятых из богословских книг. Богословие было единственной наукой, известной тогда русскому человеку, и нет ничего удивительного в том, что он выразил свои чувства и стремления в терминах и понятиях этой науки. Для него мало имела значения форма, в которой выльются его чувства и идеи, – главной его заботой было систематизировать свои идеи в известное учение: богословие ему в этом сильно помогло».1329 Таким образом, на взгляд указанных писателей, «только крайняя умственная близорукость может утверждать, что раскол представляет собою явление исключительно религиозное, чуждое всяких бытовых и общественных мотивов и стремлений».1330 Нет, многие недостатки и нестроения в социально-экономической сфере, продолжающие господствовать до последнего времени, при существовании недовольства, еще более усиливают необходимость критической поверки и следовательно усиливают раскол. Растут экономические бедствия народа, растут кулачества, эксплуатация и другие проявления современного капиталистического строя, – растет и раскол»...1331
Таким образом, раскол – это «сила, громадная, поразительная сила».1332 Но спрашивается: какого свойства эта сила, какого характера, – положительного или отрицательного? Положительного, отвечают идеализаторы раскола: раскол – это самое выдающееся, самое яркое явление умственной и нравственной жизни нашего народа».1333 Он «пополнялся и рос, воспринимая всегда лучшие жизненные соки русского народа».1334 «В раскол идут люди, наиболее одаренные духовными талантами, наиболее способные и даровитые».1335 «Во всех движениях раскола видится горячее, искреннее стремление народа добиться истины, правды. Учение раскола постепенно освобождается от разного рода уродливостей, суеверий и предрассудков, постепенно становится все чище, разумнее и светлее. Раскол стремится к умственному просветлению и нравственному совершенству. Он протестует против всякого рода буквоедства и схоластики;1336 против современной развращенности нравов; против господства капитала».1337 Огромное большинство раскольников стоит несравненно выше православного населения по своему нравственному развитию; вместе с тем раскольники «самая зажиточная» и «экономически состоятельная» часть нашего народа;1338 в домашнем быту раскольников царит образцовый порядок и замечательная опрятность.1339 Поэтому, говорят идеализаторы раскола, раскол вовсе «не враг общественного порядка, а лучший друг его».1340 Не даром, восклицают они, в раскол обращаются целыми массами, целыми тысячами1341 и цифра раскольников достигает теперь до 16 миллионов! Вот как восхваляют раскол сотрудники светской либеральной печати, и, так восхвалив его, делают и достойное сего восхваления заключение: «раскол, говорят идеализаторы его, не пропадет бесследно на веки, не рухнет как обветшалое здание – нет! – он будет жить, он свое дело сделает. Православие в том положении, в каком оно находится, в глазах народа падает все ниже и ниже. Раскол становится верой, религией русского народа. Это движение внесет в сознание народных масс новые здравые идеи, поставят новые жизненные идеалы».1342
Таков взгляд на раскол, приютившийся теперь в светской литературе! Что сказать о нем? То, что он совершенно несправедлив. Взгляд на раскол, как явление гражданское, начал с того, что заподозрил вред от раскола, даже с политической стороны, а кончил открытием одних светлых сторон в расколе: оборот по меньшей мере странный, хотя и не невозможный там, где имеют место предвзятые цели или заранее составленные теории, где обыкновенно факты подбираются искусственно, нередко будучи заимствуемы из чуждой области,1343 причем из того, что имеет частное исключительное значение, делается вывод общего характера! И что же, после этого, удивительного, если старое учение о расколе не было поколеблено новым взглядом. Беспристрастный историк, окидывая взором прошедшее раскола и рассматривая настоящее его, на основании несомненных данных, убежденно продолжает утверждать, что раскол и днесь, как и вчера, напоминает собою тот, показанный одному из пророков (Иез.;2:10), «свиток книжный, в котором вписано бяше рыдание, и жалость, и горе»...
Что же касается самих «старообрядцев», то что, кроме оскорбления для своего религиозного чувства, могли видеть они в таких отзывах об их религиозных верованиях, в которых эти последние объяснялись религиозной манией, зависящей от простуды,1344 и чего пожелали они, кроме того, чтобы держать себя дальше от того общества, среди которого стали так трактовать о них, ревнителях «древнего благочестия»!
§ 48. Миссионерское дело. – Миссия при Николае I. – «Правила об устройстве миссий» 1888 года. – Миссионерские отделения при академиях и семинариях. – Учреждение штатных кафедр по истории и обличению раскола. – Вопрос о миссионерских школах. – Издание книг и открытие миссионерских библиотек. – Видающиеся миссионеры прежнего времени. – Братства. – Соборы и съезды
Миссия не донималась в узком значении этого слова. Церковная власть желала дать ей широкую постановку и призывала всех приходских пастырей помогать миссионерскому делу. Случалось, что такая мера оказывалась единственною, потому что к официальным «миссионерам» заблуждающие чувствовали «отвращение».1345 Изданных Св. Синодом с этою целью указов, то во всеобщее руководство, то для отдельных епархий, известно не мало. Кроме того, по его же определению,1346 было издано (1835 г.) особое «Наставление священнику относительно заблуждающих от истины веры». Каковы должны быть священники в приходах, зараженных расколом, по своим умственным и нравственным качествам,1347 как обязаны вести себя в отношении к заблуждающим, чтобы могли приобрести влияние на них,1348 как должны совершать службу,1349 что обязаны делать для предохранения православных от совращения в раскол,1350 на какой элемент в расколе следует обратить «особенное внимание»1351 – обо всем этом есть самые точные наставления в указах Синода прежнего времени. С этою целью предписывалось, кому следует, производить «пересмотр» наличного духовенства, неспособных, и нерадивых переводить из раскольнических приходов на другие места, заботиться об улучшении быта причтов таких приходов,1352 об увеличении числа церквей1353 и т. п. Само собою понятно, что такого рода меры и с течением времени не могли потерять своего значения. В действующих ныне «Правилах об устройстве миссий», изданных (1888 г.) Св. Синодом «для всеобщего руководства»,1354 прямо сказано, что, с учреждением по епархиям миссионеров, «отнюдь не освобождается от миссионерской деятельности и каждый приходский священник, который по своей пастырской обязанности должен непрерывно вести миссионерское дело», прежде всего действуя беседами и назиданиями, проникнутыми духом пастырской кротости и любви христианской, как с заблуждающимися, так и с православными, а затем и другими средствами, куда относятся: участливое отношение приходского духовенства к пастве, с устранением из образа своей жизни всего того, что может соблазнять заблуждающихся – несоблюдение постов, пьянство, курение и нюхание табаку, вымогательство за требы, – благоговейное и согласное с уставом Церкви совершение богослужения, с чтением внятным, с пением, приближающимся по возможности к древним церковным напевам, и при участии в нем самих молящихся, – истовое совершение крестного знамения на себе и при преподании другим благословения, распространение в народе книг, брошюр и листов с ясным изложением учения Церкви и основательным раскрытием заблуждений раскольников, равно и наблюдение за сектантскими книгоношами, – заботы о том, чтобы в храме иконы были письма более соответствующего греческим подлинникам, а не итальянским, и чтобы в домах прихожан не было икон, писанных неправильно, напр. иконы Св. Троицы в виде одного человека с тремя головами, св. Креста в виде змея и т. п. Таким образом в настоящее время миссионерство обязательно для каждого в своем приходе священника.
Что касается «особых миссий», то появление их восходит к началу царствования Николая I. Так, одна за другой, были учреждены миссии в епархиях Пермской (1828 г.),1355 Пензенской (1828 г.),1356 Саратовской (1833 г.),1357 Черниговской (1838 г.),1358 Иркутской (1839 г.),1359 Олонецкой (1854 г.),1360 Симбирской (1857 г.)1361 и др. Миссионеры обыкновенно выбирались из лиц местного духовенства, иногда вызывались из другой епархии,1362 – по два на епархию и больше. Им выдавалось приличное из казны жалование, иногда единовременное пособие, редко служили безмездно.1363 Если миссия оказывалась полезною, её увеличивали, как составом лиц, так и по обеспечению их содержания.1364 Во избежание гласности и замедления преосвященным поручалось ведать миссионерские дела непосредственно, помимо консистории,1365 во избежание нарекания со стороны заблуждающихся предписывалось миссионерам действовать «без всякого пособия со стороны полиции».1366 О своих действиях миссионеры должны были доносить епархиальному архиерею еженедельно, архиерей же Синоду ежемесячно.1367 Имея своею обязанностью «преподавать приходским священникам наставления» – как действовать на заблуждающихся,1368 миссионеры, по крайней мере в некоторых епархиях, могли совершать, по мере надобности, богослужение и требы церковные по старопечатным книгам.1369 Более подробно права и обязанности миссионеров иногда определялись особыми инструкциями.1370 В царствование Александра II некоторые из миссий николаевского времени были упразднены, некоторые получили преобразование,1371 возникли также вновь. В настоящее время специальная миссия существует везде, где имеются раскольники.1372 Вопрос о миссионерах для каждой епархии был возбужден на соборе епископов в Казани (1885 г.)1373 и 18 марта 1886 года получил утверждение со стороны Св. Синода.1374 В «Правилах об устройстве миссий»1375 дело представляется в таком виде. В каждой епархии, где имеются раскольники, учреждаются, по мере потребности, один или несколько епархиальных миссионеров, из священнослужителей и светских лиц, знакомых с расколом, обладающих даром слова, равно благонадежных по своим нравственным качествам. Епархиальный миссионер должен быть свободен от служебных по епархиальному ведомству занятий и пользуется содержанием в размере, определяемом епархиальным преосвященным, из местных средств, или же, при недостатке последних, из средств Св. Синода. Он состоит в непосредственном распоряжении местного преосвященного, от него получает указания для миссионерской деятельности, ему же доносит и о последствиях её. Независимо от епархиальных миссионеров, епархиальными преосвященными, смотря по надобности и удобству, назначаются еще особые, или по уездам уездные, или по благочинническим округам окружные, миссионеры из местных приходских священников, или из среды мирян, способных к миссионерскому делу, также с содержанием из местных средств. Чтобы дело миссии получило больше прочности, «Правилами» установлены отношения между миссионерами и приходскими священниками. Те и другие, при исполнении ими своих обязанностей, прежде всего, должны быть проникнуты живым сознанием единства их действий, оказывая друг другу любовь и взаимную помощь и избегая всего, что может служить к подрыву их деятельности. Особенно подробно «Правила» говорят о миссионерских собеседованиях. Прибывший на собеседование миссионер, хотя бы он по своим познаниям и положению стоял выше местного священника, должен оказывать ему, особенно миссионер не имеющий священного сана, полное братское уважение, – условиться с ним о месте и времени беседы, предоставить ему открытие и заключение беседы; в свою очередь, приходский священник, обязательно присутствуя на беседе, может принимать в ней участие лишь постольку, поскольку признает это нужным сам миссионер. Для приглашения старообрядцев на беседы могут быть употребляемы – в городах газетные объявления, в деревнях объявления при волостных правлениях, с указанием в них предмета собеседований; местом для собеседований может служить: храм, если есть надежда, что раскольники не причинят оскорбления святыне храма; открытый воздух, если время летнее; лучше же всего – помещения удобные и просторные. Собеседование должно начинаться, как и оканчиваться, может и прерываться, общим пением молитв и псалмов, иметь своим содержанием первее всего раскрытие понятий о евангелии, о догмате и обряде, о Церкви, должно быть ведено по обдуманному плану и с соблюдением потребных защитнику истины душевного спокойствия, кроткого обращения и снисходительного терпения к заблуждающимся; к содействию полицейской власти миссионер может прибегать лишь в крайних случаях, когда напр. обнаружится, что раскольники угрожают причинить насилие. То обстоятельство, что «Правила» желают дать правильную организацию собеседованиям, объясняется тем значением, какое имеют последние в деле ослабления раскола и ограждения православия от его пагубного влияния. Собеседования приносят пользу и для православных, потому что даже неграмотным из них, так сказать, воочию показывают, в каких заблуждениях находятся глаголемые старообрядцы, и для самих старообрядцев, особенно искренних, потому что подрывают в их глазах авторитет расколоучителей, сильный именно только в среде темного люда. Сами путеводители раскола видят в собеседованиях «бич Божий»1376 для раскола и всеми мерами стараются отвлекать от них своих последователей. В последние двадцать-тридцать лет публичные собеседования получили почти повсеместное применение, начиная со столиц и кончая отдаленными глухими местностями, и в настоящее время во многих местах имеют уже постоянный характер. Особенною известностью пользуются собеседования московские и нижегородские, ярмарочные. Собеседования в Москве, о которых идет речь, получили начало в 1883 году, на Таганке, по инициативе можайского преосвященного Мисаила,1377 и в первый же год своего существования оказались плодотворными; в знак «признательности и глубокой благодарности» за эти беседы прихожане Сергиевской, на Рогожской улице, церкви тогда же (1884 г.) поднесли преосвященному Мисаилу украшенную драгоценными камнями панагию.1378 С течением времени эти собеседования получили тем больше прочности в своей постановке, что на них произошло объединение двух сил, которые могут прекрасно пополнять одна другую, – лиц, получивших научное образование, и лиц, вышедших из среды раскола, из среды его знаменитых начетчиков. Беседы на Нижегородской ярмарке бывают в старом ярмарочном соборе; впервые введены в 1887 году.1379 Они имеют громадное значение: тут и слушатели не только из отдаленных окраин империи, но и из Турции, Австрии, Румынии и других заграничных мест, где живут старообрядцы, слушатели, которые нередко только ради этих бесед и приезжают сюда,1380 тут и защитники раскола, в своем роде знаменитости; от проповедника истины требуется много знания и опытности, ибо одно слово, неосторожно сказанное, может повести к самым горьким последствиям. В 1888 и 1889 годах ярмарочные беседы вел профессор Казанской академии Н. И. Ивановский.
Заботясь о наилучшей постановке миссионерского дела, власть пришла к мысли о необходимости специальной подготовки миссионеров. То, что в прежнее время даже не всеми сознавалось, в рассматриваемый, период получило всеобщее применение, с прочной организацией. Еще в 1851 году состоялось Высочайшее повеление о том, чтобы Синод обсудил вопрос «о приготовлении особых миссионеров для вразумления раскольников».1381 Состоявшееся вследствие этого определение Синода было на рассмотрении секретного комитета и затем 23 мая 1853 года получило Высочайшее утверждение. Синод определил образовать при академиях и семинариях «небольшие» миссионерские «отделения»,1382 Синодальный член Григорий, архиепископ казанский, составил проект «миссионерского образования»,1383 правления духовных академий, применяясь к этому проекту, выработали частнейшие основания устройства «отделений». Миссионерские отделения решено было открыть для учеников высших классов академий и семинарий, с двухгодичным курсом, при одном или двух уроках в неделю; принимать на отделения только таких, которые вполне благонадежны по умственным и нравственным качествам и притом сами изъявят на то желание, по призванию к столь святому делу.1384 Программа учения обнимала, кроме истории и обличения раскола, статистику его, обозрение сочинений, написанных как раскольниками, так и против них, и пастырскую педагогику – как вести дело миссии.1385 В представлениях Московской академии три последних отдела были заменены русской церковной археологией.1386 Таким образом в общем программа была обширная. Очевидно, власть сознавала, что без всесторонних познаний миссионерская подготовка будет недостаточна. С особенною тщательностью были составлены правила для миссионерских отделений при семинариях Казанского учебного округа; ими напр. требовалось, чтобы ученики писали сочинения о расколе и, кроме того, занимались бы составлением поучений, с опровержением раскольнических мнений на основании уважаемых раскольниками книг; живя в вакационное время в селах, по возможности на деле знакомились бы с сущностью раскольнических заблуждений, с причинами устойчивости раскола и со средствами к искоренению его; преподавание учения о расколе возлагалось на ректора семинарии и его помощника, как лиц духовного сана, опытно знающих обряды Церкви и имеющих больше случаев изучать понятия народа о вере и нравственности; им поставлено было в обязанность составить историю раскола в каждой епархии, его быта, изложение учения с опровержением.1387 Особенным желанием Св. Синода было то, чтобы постановку дела на миссионерских отделениях привести к единообразному направлению по всем округам, но вместе и практическому – с приспособлением к местному по епархиям расколу.1388 В Петербургской академии и при семинариях её округа миссионерские отделения были открыты в 1853 году,1389 в академиях Московской, Киевской и Казанской в 1854 году;1390 при семинариях Киевского и Казанского округов отделения учреждались и в 1855 году.1391 Миссионерские отделения были снабжены древними печатными и рукописными книгами, относящимися к изучению раскола, и сочинениями полемическими;1392 в классическое же употребление были введены две книги: синодального члена преосвященного Григория «Истинно-древняя и истинно-православная Христова Церковь» и епископа винницкого, ректора Петербургской академия Макария «История русского раскола», – первая в 1854, вторая в 1855 году.1393 Так как для приготовления миссионеров в отделениях при семинариях и академиях требовалось время и, кроме того, по выражению Св. Синода, «самое приготовление нужно укреплять опытом», а между тем чувствовалась «крайняя надобность ускорить распоряжениями по этому делу», то Св. Синод определил вызвать из нескольких епархий в Петербург лиц духовного сана, которые уже знакомы с расколом, особенно местным, и имеют усердие трудиться по обращению заблуждающихся, с тем, чтобы поручить их «назиданию» синодального члена преосвященного Григория.1394 Определение это состоялось в октябре 1853 года, а в июне 1854 года преосвященный Григорий уже донес Синоду, что возложенное на него поручение им выполнено. Слушателями Григория были протоиереи, священники, иеромонах и диакон. По отзыву преосвященного, все они были внимательны к его наставлениям и подавали надежду исполнить свое дело с должным усердием. Поэтому Св. Синод определил возвратить вызванных в их епархии, с тем чтобы они, оставаясь при своих местах и пользуясь доходами, действовали против раскола по указанию местных преосвященных. Возвращаемые были снабжены печатными и письменными руководствами и, по приезде на место, вступили в отправление своих обязанностей.1395 Между тем шло приготовление миссионеров на отделениях; уже в 1856 году в них числилось 756 учеников, из коих 97 на отделениях академий.1396 Но судьба отделений была недолговечна. Семинарским уставом 1867 года учение о расколе было исключено из числа обязательных предметов семинарского образования, причем особым циркуляром Синода (1872 г.) было пояснено, чтобы этот предмет был вводим в курсы догматического богословия и русской церковной истории; разрешалось и особое преподавание учения о расколе, если того требовали местные нужды, но не иначе, как только для желающих, в свободное от учебных часов время и с содержанием из местных средств.1397 Во многих семинариях преподавание учения о расколе существовало именно на этих последних основаниях, напр. Саратовской, Самарской, Казанской, Донской, Воронежской и друг.1398 В академиях, согласно устава 1869 года, «история и обличение раскола» были отнесены к группе предметов церковно-исторического отделения. Очевидно, нужда в настоящем деле чувствовалась по-прежнему. Вследствие этого, в 1881 году Св. Синод разрешил открыть самостоятельные кафедры по учению о расколе, с введением предмета в круг общеобязательных семинарских наук, хотя опять на местные средства, – в семинариях Московской, Вифанской, Архангельской, Нижегородской, Казанской, Саратовской, Калужской; в следующие годы такое разрешение было дано и для других некоторых семинарий.1399 Семинарский устав 1884 года подвинул дело еще далее вперед; преподавание учения о расколе было сделано обязательным для всех семинарий, впрочем с возложением уроков на преподавателя церковной истории; при этом существующие кафедры с обеспечением местными средствами были оставлены на прежнем основании. Только уже в 1886 году Высочайше было утверждено (28 июля) определение Синода об учреждении во всех семинариях самостоятельных штатных кафедр по истории и обличению раскола (и местных в епархиях сект), причем открытие этих кафедр указано было произвести в трехлетний срок, начиная с 1886/7 учебного года.1400 Определение состоялось по ходатайству Казанского собора епископов.1401 Цель преподавания учения о расколе практическая – «приготовить будущих пастырей Церкви к успешной борьбе с заблуждающимися». Этому должны служить и содержание, и метод, и характер уроков. Уроки должны иметь в виду преимущественно обличение раскола; но так как неправота раскольников наглядно обнаруживается и из самой истории раскола, то уроки с неё и начинаются; более подробно указано останавливаться на тех толках, какие существуют в епархии, причем наставникам рекомендуется, чтобы они сами всеми способами знакомились с положением раскола в епархии. При изложении обличения раскола, свидетельства должно прочитывать по тем первоисточникам, к коим раскольники питают доверие, т. е. по подлинным старопечатным книгам или по единоверческим изданиям их; ученики должны знать эти свидетельства и уметь отыскивать их в старопечатных книгах, а для практического навыка – присутствовать на публичных собеседованиях с раскольниками, если где таковые существуют, и по возможности принимать в них участие. Уроки по расколу, обогащая учеников всеми нужными для их будущей деятельности сведениями, вместе с тем должны образовать в них ту нравственную настроенность, которая давала бы будущим пастырям Церкви и силу, и охоту относиться к своим «детям» с кротостью и любовью, – и поэтому преподавание этих уроков должно отличаться полным научным беспристрастием, должно быть безусловно чуждо вражды к заблуждающим и укоризненных отзывов об их, иногда странных, верованиях.1402
Независимо от забот о приготовлении миссионеров в высших и средних учебных заведениях, чувствовалась нужда в учреждении особого рода школ, именно таких, в которых была бы возможность приготовлять к миссионерской деятельности лиц из крестьянского сословия. Казанский собор епископов (1885 г.) предполагал открыть такую школу в Москве, при Никольском единоверческом монастыре;1403 предположение это не получило осуществления, но нужда настойчиво продолжает заявлять о себе.1404 Образцом для таких школ по епархиям может служить Вятская школа (с 1875 г.),1405 основанная местным кафедральным протоиереем Кашменским († 1889), который для учеников школы составил и особое «Краткое руководство» (1877 г.).
Как для наилучшей постановки дела миссии необходимо особое приготовление миссионеров, так для успеха миссионеров необходимы потребные книги. Что воин без оружия, то и противораскольнический миссионер без книг.1406 К сожалению, дело это долго не получало должной организации. Напр. в 1839 году, по определению Синода,1407 была разослана,1408 правда лучшая, но только одна книга – «Увещание» митр. Платона, и то лишь по тем церквам, где имеется «значительное число отпадших от православия», и с отнесением издержек на счет церквей. Между тем полемические книги в то время были очень редки, по редкости своей дороги, да и за дорогую цену приобретались не легко.1409 В 1853 году Св. Синод определил на печатать те полемические книги, которые наиболее принесли пользы, чтобы снабдить ими училища и церкви и за дешевую цену продавать в народе;1410 но это намерение было осуществлено только в 1882 году, когда при Синоде был образован и особый фонд (ежегодно 4000 р.) под названием капитала на издание противораскольнических сочинений.1411 Само собою разумеется, что для удовлетворения нужд специальной миссии и этого было недостаточно. Как велось дело прежде? Отправляя миссионеров в места их деятельности, Св. Синод обыкновенно снабжал их1412 и пособиями, и источниками,1413 по крайней мере более нужными. Только кое-где существовали особые миссионерские библиотеки. В 1844 году синодальный член, Тверской архиепископ Григорий, изъясняя, что при увещании заблуждающихся успех затрудняется недостатком уважаемых ими книг, ходатайствовал о дозволении образовать при тверском архиерейском доме особую библиотеку из тех книг, которые отбираются у раскольников. Св. Синод дал разрешение.1414 Нужда в библиотеках особенно заявила себя после того, как сами раскольники, вследствие публичных собеседований, нередко стали выражать желание точнее проверить свои верования по книгам.1415 И мы видим, что вопрос о библиотеках был обсуждаем на Казанском соборе епископов,1416 более подробно – на Московском съезде миссионеров 1887 года,1417 наконец, в 1890 году Св. Синод издал и каталог книг для противораскольнических библиотек.1418 Таким образом в настоящее время полагается основание библиотекам приходским, благочинническим и епархиальным. Они учреждаются на местные средства, при пособии, в случае надобности, от Синода. Епархиальною библиотекою заведует особое лицо, не обремененное другою должностью по епархии, благочинническою – благочинный, приходскою – окружной миссионер или местный священник. Епархиальные преосвященные наблюдают, чтобы книги не оставались без употребления, но читались бы и причтом, и прихожанами, и старообрядцами.
Ближайшую поддержку дело борьбы с расколом могло находить у «епархиальных преосвященных. Так должно быть, так было и в действительности. В 1857 году Св. Синод писал, что если служители Церкви, как приходские пастыри, или как особые миссионеры, всеусердно будут проявлять «благочестивое рвение к пользе Церкви», то «упорное ожесточение заблудших, их ненависть и отчуждение от Церкви не только не сильны будут остановить успех обращения, но еще послужат к возбуждению в заблуждающих необходимого доверия к действователям, без которого успех никогда не может быть верен».1419 «Поддерживать» это «рвение» и было всегда первою обязанностью епархиальных преосвященных. В помощь им, именно чтобы дать возможность обратить усиленное внимание на раскол, учреждались викариатства.1420 Было бы долго характеризовать многостороннюю деятельность на этом поприще современных нам архипастырей, но нельзя не остановиться с особенным вниманием на некоторых личностях прошедшего времени. Таковы преосвященные Иаков саратовский († 1850) и Аркадий олонецкий († 1870). Деятельность Иакова относится к тридцатым годам. Ко времени приезда его в Саратов здесь образовалось «общество благочестивых», поставившее целью борьбу с расколом. Им-то и воспользовался преосвященный: от членов братства он получал нужные сведения о расколе, им же давал и поручения по делам последнего. В своих покоях он завел ежедневные вечерние собрания, на которых шли собеседования и ученые диспуты по вопросам о расколе. При Иакове была учреждена и саратовская миссия. Для деятелей её, как и для всего духовенства, преосвященный служил живым примером,1421 ибо сам предпринимал миссионерские поездки. «Многим приятно было заниматься тем, что любил сам архипастырь и чем занимался он с усердием».1422 Жаль только, что преосвященный не был счастлив в выборе миссионеров.1423 Что касается преосвященного Аркадия, то он «составляет славу и украшение нашей Церкви». Обе епархии, где святительствовал Аркадий, Пермская (1831–1851) и Олонецкая (с 1851), были сильно заражены расколом, и в обеих преосвященный много положил труда на пользу Церкви. «В Пермской епархии он был первый миссионер, таковым же был он и в Олонецкой. Это был прирожденный миссионер, какие родятся веками», по собственному его выражению, «обрекший себя всего на службу Церкви», и имевший утешение видеть не малые успехи своей деятельности. «Не всегда он действовал непосредственно, да и не мог так действовать по множеству епархиальных дел, но во всех действиях – и миссионеров, и приходских священников была его мысль, его рука». Особенно достославна переписка Аркадия по делам и вопросам раскола. Она представляет «необыкновенное, по истине замечательное и достойное глубокого уважения, явление, как очевиднейшее, неопровержимое доказательство вседушной, неусыпной, истинно архипастырской заботливости этого святителя об ослаблении раскола в его пастве, о просвещении раскольников и приведении их во двор овчий, в Церковь Христову». «Преосвященный Аркадий переписывался не с одними священниками, но и с диаконами, причетниками, купцами, крестьянами, раскольниками и даже раскольницами. Его любви и ревности хватало на всех». «И все эти сношения были проникнуты простотой, не лишенною властности, запечатлены умом светлым и сильным, обширным знанием священного и отеческих писаний и близким знакомством с учением раскола». Если прибавим к этому, сколько забот положил Аркадий на то, чтобы поднять умственный и нравственный уровень подведомого ему духовенства, на то, чтобы увеличить число храмов и православных приходов, как строг был к себе, чтобы не отступить от устава Церкви, – и всем этим хотел достигнуть пользы для Церкви в ослаблении раскола, то поймем и ту любовь, которую питала к нему его паства, и те слезы, которыми она провожала его при разлуке.1424
Изыскивая средства для поддержания дела миссии по епархиям, власть пришла к мысли учреждать "братства». От них ожидалась польза для православия по примеру известных братств юго-западного края. И действительно, со времени открытия братств, борьба с расколом вступила, так сказать, в новый фазис своего существования. То нужно признать за несомненное, что раскол можно поколебать только дружным тому содействием всего общества, всех сословий. Но как преклонить нас к этому содействию? Одно из лучших для этого средств – основание братств. Самые способы борьбы с расколом теперь получили новую постановку и новую силу. Особенно важны три следующие. Известно, что женщина в расколе составляет громадную силу: братства задались целью обратить серьезное внимание на эту силу. Прежде раскол знал преимущественно официальное миссионерство, «казенное», как он называл его, и притом нередко в такой постановке, которая возбуждала против себя предубеждение:1425 братства поставили себе целью «отыскивать, из граждан и сельских жителей, людей, способных для борьбы с расколом», конечно, потому, что последние и сойтись с простолюдьем могут скорее, и речь их, если будут говорить с пониманием дела, может быть для него понятнее. Особенно громадное значение в деле борьбы с заблуждениями принадлежит печатному слову: в этом отношении братства достигли таких успехов, что современный раскол чувствует себя застигнутым «свирепою бурею», которая легко может «потопить корабль» раскольнического общества.1426 Основные правила для учреждения «церковных братств» были утверждены в 1864 году,1427 первое же осуществление их было сделано в 1866 году, в Саратове, когда там, при киновии Преображенского монастыря, было открыто братство Св. Креста. Посылая тогда же «Устав»1428 братства к преосвященным, Св. Синод рекомендовал им учреждать, по местным условиям и потребностям, в своих епархиях подобные же братства; и призыв не остался без отклика: братства одно за другим стали возникать не только по городам, но и по селам, напр. Св. Троицы в Златоустове (1868 г.),1429 св. Гурия в Казани (1869 г.),1430 св. Ангела-хранителя в Глазове (1869 г.),1431 св. Петра в Москве (1872 г.),1432 Казанско-Богородичное в Тамбове (1875 г.), Св. Креста в Нижнем-Новгороде (1875 г.),1433 св. Василия в Рязани (1877 г.), св. Николая в селе Промзине, Симбирской епархии (1877 г.),1434 пр. Пафнутия в Боровске (1883 г.),1435 св. Димитрия, митрополита Ростовского, в Ярославле (1884 г.)1436 и др. Одни из братств посвящают свою деятельность исключительно на борьбу с расколом, другие имеют её между иными задачами своей деятельности. Более продолжительною и более обширною деятельностью заявили себя братства Саратовское, Казанское и особенно Московское. Разнообразная деятельность братства Св. Креста еще в 1869 году удостоилась высокого внимания и участия Их Императорских Высочеств Наследника Цесаревича и Цесаревны.1437 Школа для приготовления сельских наставниц с целью устранения раскольнических учительниц,1438 школа для приготовления частных миссионеров из лиц крестьянского сословия,1439 обширная библиотека, владеющая важными рукописями, относящимися до раскола,1440 публичные собеседования, для лучшей организации которых в епархии имеется до 60 особых округов,1441 – вот те средства, которыми располагало и располагает это братство для своих целей. Значение братства св. Петра митрополита определяется как тем, что братство находится в главном центре раскола, так и тем, что, в отличие от других братств, оно в своей деятельности не ограничивается пределами Московской епархии. Главная цель этого братства – содействовать ослаблению раскола посредством распространения сочинений о расколе.1442 Каких широких размеров достигла эта деятельность братства, видно из того, что в 1887 году оно распространило посредством продажи и безмездной раздачи 42708 экземпляров книг, брошюр и листов,1443 частью составленных другими лицами, а больше членами братства. В Кремле, под Ивановской колокольней, у братства есть своя книжная лавка (с 1879 г.).1444
В довершение забот высшей церковной власти о наилучшей постановке миссии против раскола, в последнее время, с разрешения Св. Синода, получили применение некоторые, так сказать, чрезвычайные мероприятия. Говорим о соборе епископов в Казани и двух миссионерских съездах в Москве. Казанский собор происходил в июле 1885 года; на нем присутствовали преосвященные девяти поволжских и смежных епархий.1445 Ревнители православия в свое время с великою радостью приветствовали это событие, и в надеждах своих не обманулись. Постановления собора по делам о расколе были изданы Св. Синодом во всеобщее сведение.1446 Они имели столь важное значение, что все главнейшие по делу миссии мероприятия последнего времени, как указано уже, были предначертаны этим собором. Между прочим собор указал и на то, что «для благотворного успеха деятельности миссионеров весьма полезны повременные съезды миссионеров с целью обмена мыслей и совместного обсуждения мер к ослаблению раскольнической пропаганды». Было уже два съезда, – в 1887 и 1891 годах,1447 оба в Москве, в Никольском единоверческом монастыре. Оба раза Св. Синод предписывал преосвященным всех, кроме сибирских, епархий командировать на съезды миссионеров и других лиц, знакомых с состоянием раскола в епархии, и оба раза, особенно во второй, было весьма много лиц, прибывших по собственному желанию, в том числе и из наставников семинарий. Интерес съездов заключается именно в том, на что указывал проектировавший их собор: обмен мыслей ведет к обогащению миссионеров знаниями, живое общение их – к поддержанию духа и энергии для деятельности на трудном поприще, совместное, многочисленными голосами лиц, близко знакомых с делом – то в теории, то на практике – обсуждение насущных вопросов может дать наилучшее решение их. Изданные (в 1888 г.) Св. Синодом «для всеобщего руководства» «Правила об устройстве миссий» были выработаны именно на (первом) съезде миссионеров.1448 Собор епископов, собиравшихся в Казани, издал «Пастырское воззвание глаголемым старообрядцам», проникнутое духом ревности о славе Церкви Божией и любви к заблуждающимся.1449 По примеру этого и первый съезд миссионеров «обращался» к старообрядцам со своим «Словом братского увещания».1450
§ 49. Школа: значение церковно-приходской школы
Третьим средством для борьбы с расколом служить школа. «Поскольку раскол наиболее основан на невежестве, то училища, должны быть средствами против раскола. Но сии средства должны быть осмотрительно приспособлены к цели». Так писал в своих предположениях о средствах к уменьшению раскола мудрый иерарх Филарет, митрополит московский, – еще в 1835 году. Относительно самого «приспособления» его мнение было таково. «Если училища будут в руках раскольников, они будут, естественно, рассадниками раскола. Если училища простого народа будут в руках людей, получивших светское направление ума, то может случиться то, что распространение грамотности не улучшит нравственности, но повредит ей. Обучение чтению, начаткам катехизиса и священной истории, под руководством духовенства, простейшим и к национальному быту и обычаю примененным способом, есть наилучшее безопасное средство распространения здравых понятий в простом народе». Такое средство «сделать употребительным в отношении к раскольникам», по мнению Филарета, хотя и трудно, но не невозможно.1451 И действительно, в 1836 году было изъявлено Высочайшее соизволение на предложение Св. Синода о распространении на все губернии особых «Правил первоначального обучения детей поселянских, особенно раскольнических». По этим правилам школам давалось такое устройство. Они заводились при монастырях и церквах, или в особых зданиях, или в домах членов причта, без всякого пособия от казны; обучение и наблюдение за школами возлагалось на духовенство; по своему характеру – это были школы «на твердых началах православия»: в них обучали закону Божию, чтению и письму; начав с православных, духовенство должно было привлекать и детей раскольников, с тем, чтобы, не смущая их самих и не раздражая их родителей жестокими укоризнами против раскола, внушать им уважение к Церкви.1452 Школы эти получили быстрый ход: в три года их было открыто до 2000, в которых 2586 наставников обучали около 19000 детей;1453 и несомненно, что в отношении к православным школы имели благотворное влияние; но в отношении к раскольникам успехи их были весьма незначительны. «Раскольники поняли цель распоряжения, и либо совсем не пускали в церковные училища своих детей, либо пуская, в тоже время с особенною силою преследовали их своими внушениями и, при опасении сближения с православием, спешили взять их из училищ».1454 Если и были примеры совместного обучения детей раскольников и православных в церковных школах, то лишь по местам.1455 Тем не менее при образовании школ в основу было тогда положено верное начало. С начала шестидесятых годов «черты начального обучения были искажены неверным и мечтательным представлением о народной школе, как о способе распространять в народе реальные знания посредством искусственных, заимствованных из чужеземной практики, методов обучения». И что же? – раскольники почти совсем не отдавали своих детей в так называемые земские школы, чуждались их, как таких, в которых нечему научиться. Гораздо охотнее в настоящее время раскольники идут в школы церковно-приходские. Почему? Потому, что русская народная школа должна иметь историческую основу, потому что она должна утверждаться на незыблимых началах веры православной, потому что должна соответствовать желаниям самого народа. Всем этим условиям вполне отвечает тип церковно-приходской школы, очерченный в Высочайше утвержденных 13 июня 1884 года «Правилах о церковно-приходских школах». С начала введения христианства в России до XVII века включительно церковная школа была единственным источником народного просвещения. В настоящее время приходская школа поставлена в неразрывную связь с Церковью и охранителем начал православия в ней является духовенство, первый в этом отношении охранитель и страж. Благодаря этому церковноприходская школа приносит народу то, что он желает от неё. «Когда простой народ, в среде которого раскол держится преимущественно, видит, что дети приносят из школы одни лишь формы светского обучения и понятия искусственные, взятые из области реальных знаний, – он чуждается школы и не видит в ней духовной пользы. Напротив того, когда крестьянские дети приносят из школы в дом умение читать прежде всего церковные и божественные книги и истории поучительные, когда ребенок становится у домашнего очага первым чтецом, назидающим семью, когда родители, приходя в церковь, слышат детей своих читающих и поющих в церкви, – тогда народ поражается чудным действием школы для духовного просвещения и начинает понимать, любить и уважать её».1456 И мы видим, что раскольники не столь чуждаются церковно-приходской школы, дети их слушают в ней уроки закона Божия на ряду с детьми православных родителей, незаметно сближаются со своими православными товарищами, и даже родители таких детей становятся менее фанатичными. Успех короткого времени дает надежду на больший успех будущего, более продолжительного...
§ 50. Единоверие. – Черты внутреннего состояния единоверия. – Ходатайства о расширении правил единоверия. – Распоряжения Синода. – Возникновение единоверия на Преображенском и Рогожском. – Обращение в единоверческие Иргизских и других монастырей. – Учреждение мужского единоверческого монастыря в Москве. – Замечательные случаи присоединения к единоверию. – Единоверие заграницей
В наследие от предшествующего периода осталось неправильное понимание единоверия. Злостные, хотя и несправедливые, нападения на единоверие начались, как и следовало ожидать, со стороны раскольников и состояли в следующем. Единоверие будто бы «имеет две личины», будто бы «хромает на обе ноги»: оно «хвалит старину», поскольку «чин древности хранит», и в тоже время «содержит новины, приемля тайны все от них»,1457 даже находится в иерархической зависимости от той Церкви, которая «прежние церковные установления признает» состоящими под «неразрешимой клятвой» и жестоко похуляет их,1458 – считает себя находящимся в «единении» и «согласии» с Церковью и, однако ж, этой Церкви сынов не принимает «на моление».1459 Очевидно, такие возражения против единоверия основывались на раскольническом взгляде на обряд, на неправильном понимании клятвы соборной, на усвоении жестокословным порицаниям недолжного смысла и значения, и, наконец, на недоразумении относительно того, что нельзя ставить в вину единоверию таких встречающихся среди мнимых единоверцев фактов, которые по идее единоверия признаются «предосудительными». Тем не менее эти возражения служили для раскольников поводом желать «иных условий». Под видом «сближения с Церковью»1460 они «хотели сохранить раскол, дав ему почетное имя»1461 и в таком замаскированном виде неоднократно входили к правительству с прошениями.1462 Само собою понятно, прошения эти успеха не имели, но раскольнические чаяния в известной мере отразились и на понятиях некоторых единоверцев. Были и есть единоверцы не искренние, раскольничествующие. Эта неискренность выражалась, в разных местах, в разных фактах. Одни единоверцы напр. не хотели именовать государя «благочестивейшим» и молиться за его дом,1463 другие отказывали архиерею в принятии его в свой храм,1464 третьи принимали даваемых им священников под «исправу»,1465 четвертые, наконец, «заявляли себя пропагандою не среди раскола, как бы следовало ожидать, а среди православных»1466 и не только живых, но и умерших.1467 В начале шестидесятых годов явились такие «единоверцы», которые покушались уничтожить самое имя «единоверия». Во главе партия стоял петербургский единоверческий священник Иван Верховский. В бытность учеником Пермской семинарии он обнаруживал способности быть хорошим борцом против раскола. Случилось иначе, и виновата в этом, по объяснению самого Верховского, была консистория. Она будто бы пояснила ему однажды, как единоверческому священнику, что «единоверие не есть православие» и существует оно будто бы только с миссионерскою целью. Вместо того, чтобы признать такое понимание единоверия неправильным, Верховский сам пришел к мысли и убедился, что единоверие в самом деле «двулично и двусмысленно». И вот он ставит себе целью «разоблачить» эту «двусмысленность», поставить в «притчу». Целых 20 лет он подвизался на этом печальном поприще, целых 20 лет он клеветал на Церковь с чисто раскольническим озлоблением! Собственно относительно единоверия Верховский рассуждал так: «платоновское единоверие безжизненно, бессмысленно, пусто, лживо»: следовательно нужно иное единоверие, и не единоверие, а «соединенство святое и без упрека древлеправославное», сущность которого состояла бы в том, что в нем не Церковь принимала бы раскаявшихся раскольников, снисходительно дозволяя им отправлять службы по старым книгам, а сами раскольники, соглашаясь принять от Церкви иерархию, делали бы ей снисхождение, как раскаявшейся и признавшей наконец спасительность совершения службы по старым книгам и при старых обрядах.1468 Осуществление этой дикой мысли первоначально предполагалось достигнуть чрез снискание самостоятельной, независимой от православной, иерархии. Был составлен и проект «соединенства» или «всестарообрядчества», – именно в таком виде: правила 1800 года о «единоверческих церквах» уничтожить, равно как и самое имя «единоверие», и из единоверия, поповщины и безпоповщины составить одно всестарообрядчество; только трем лицам из сего всестарообрядчества приобрести епископское рукоположение от православных архиереев; чрез сих трех старообрядческих архиереев, образовать отдельную иерархию, с патриархом или митрополитом во главе, с синодом при нем, с правом собирать соборы из духовенства и из мирян, попечителей церквей, иметь отношение к государю императору чрез своего старшего архиерея, или чрез особо назначенное светское лицо; сношение с православным Синодом и духовенством пресечь; предоставить православным право переходить в «старообрядческую» церковь; лжеархиереев австрийского рукоположения по снисхождению признать действительными архиереями, с условием присоединения к новостарообрядческой церкви, без права рукополагать далее1469... Верховский руководил делом не один, он имел деятельных помощников в лице купцов: московского И. Шестова, казанского А. Петрова и екатеринбургского Г. Казанцева. Последний расходился с компанией в том, что был решительно против признания «действительною» австрийской иерархии. Казанцев решился начать дело один, с единомышленными ему из екатеринбургских и вообще зауральских единоверцев. В 1864 г. были поданы две всеподданнейшие просьбы:1470 от единоверцев западной Сибири об особой иерархии для единоверцев, по инициативе Казанцева, и от депутатов московских единоверцев – Аласина и Сорокина о сношении с восточными патриархами на предмет подтверждения последними данного Св. Синодом разрешения единоверцев от клятвы. Просьба московских единоверцев состоялась при участии московского митрополита Филарета. Он разъяснил московским единоверцам всю пагубность проекта Верховского и К°, дал совет составить в этом смысле всеподданнейшее прошение с решительным протестом против домогательства некоторых единоверцев – подучить особых епископов, и сам просил обер-прокурора Св. Синода А. П. Ахматова «открыт просителям путь к подножию Высочайшего престола».1471 Депутаты были выслушаны императором милостиво и внимательно, прошение их было одобрено и принято. За то на просьбу Казанцева последовал, конечно, отказ, с воспрещением на будущее время подавать подобные прошения. Верховский был рад, что ходатайство несогласного с ним Казанцева получило такой исход, но вместе с тем, конечно, был и огорчен, ибо должен был понять, что и «общий их труд кончен».1472 Впрочем, не забывая своей цели, Верховский после этого пошел к достижению её другой стороной и при помощи других средств. Именно, чрез органы печати, он резко стал заявлять о необходимости безусловного уничтожения клятв собора 1667 года. По его выражению, Церковь подает в единоверии своим чадам камень, в то время как они просят хлеба. Что это за хлеб и что это за камень? «Разрешение, т. е. отмена и уничтожение запретов и клятв, положенных Московскими соборами 1656–67 г.г. на старый обряд и его держателей и затем благословение этого обряда и этих обрядцев: вот, по словам Верховского, хлеб, которого ждут единоверцы. Подтверждение же тех запретов и клятв и те ограничения и оговорки, «с которыми не возбраняется единоверцам держание старого обряда: вот камень». Когда спрашивали Верховского, зачем нужно такое «разрешение» и почему бы не видеть «благословения» в самом факте существования единоверия, то он отвечал, что совесть единоверцев совершенно спокойна и никаких уз на себе не чувствует, что единоверцы «ощущают себя чадами св. Церкви совершенно равночестными и равноправными всем её чадам», но «равночестность и равноправность не исчерпывают еще нужд единоверия», ибо «идеалом» его должно быть преобладание: преложение «запретительных клятв» на «разрешения и благословения» необходимо, как первое обнаружение сознания Церковью той своей ошибки, по которой некогда исправленным обрядам отдано предпочтение пред обрядами «старыми», и вследствие этого, сие «преложение» послужило бы «первым шагом» к восстановлению такого порядка вещей, при котором, под влиянием голоса народа, склонного к «старине», уничтожены была бы все перемены и «новшества» в православной Церкви, обязанные своим происхождением бесконтрольному, будто бы, действию иерархии. Очевидно, и здесь Верховским руководила опять идея «всестарообрядства»,1473 того странного, если не больше, «всестарообрядства», которое в этом случае согласилось бы принять раскаявшуюся иерархию, чтобы пользоваться ею, и стало бы господствующим.1474
Долготерпение высшей церковной власти, наконец, истощилось... Верховский, уклоняясь от кары, бежал (1885 г.) за границу к раскольникам. Последние были обрадованы этим фактом, усмотрели в нем «начало», конечно мнимое, воссоединения с ними единоверцев, в смысле все того же всестарообрядства.1475 Сами раскольничествующие единоверцы доселе не перестают заявлять о своих претензиях не только обществу,1476 но и правительству.1477 Их представителем теперь состоит некто единоверец Морокин. Главным органом, где и прежде помещались статьи литературных деятелей этой партии, служит петербургская газета «Гражданин».1478
Были и другого рода ходатайства со стороны единоверцев. Так, в течении двух лет, начиная с 1877 года, в Св. Синод поступило несколько прошений, сначала от единоверцев, съехавшихся из разных мест империи в Нижний Новгород на ярмарку,1479 затем от прихожан московских единоверческих церквей,1480 потом снова от собиравшихся на Нижегородской ярмарке,1481 – прошений, в которых, ссылаясь на то, что правилами 1800 года единоверие поставлено в слишком «тесные рамки» и что это обстоятельство препятствует успешному влиянию единоверия на раскол и более «близкому» единению его с православием, единоверцы просили о пересмотре, исправлении и дополнении некоторых пунктов означенных правил, выражая при этом еще то желание, чтобы Св. Синод «нарочитым актом, в ясных и точных выражениях», раскрыл смысл клятв, положенных Московским собором 1667 года, и тем успокоил совесть всех ищущих союза с Церковью в единоверии. Затем, в 1885 г. московские единоверцы обращались в Св. Синод с прошением об издании от имени Синода «изъяснения об истинном смысле и значении содержащихся в полемических противораскольнических сочинениях прежнего времени порицаниях на именуемые старые обряды». В основание своей просьбы единоверцы указывали на то, что такие «порицательные выражения, смущая единоверцев, препятствуют и обращению раскольников в лоно православной Церкви на правилах единоверия».
Св. Синод, насколько это было согласно с достоинством Церкви, отвечало правильным понятиям о православии и единоверии и могло способствовать успехам последнего, всегда охотно внимал «нуждам» единоверцев. В этом отношении особенно важны четыре распоряжения Св. Синода. а) Еще в 1856 г. в Св. Синоде был возбужден вопрос о необходимости исправления помещавшейся в предисловиях к Псалтири и Часослову статьи о перстосложении, содержавшей «порицательные отзывы» о двуперстии:1482 в 1866 году это предположение Св. Синодом было приведено в исполнение; новое предисловие, от имени Церкви заповедуя православным «твердо и неизменно держаться» принятых ею обрядов, в тоже время приглашает их «с миром взирать» и на особые обряды единоверия, б) В 1881 г.. было Высочайше утверждено определение Св. Синода о дополнении некоторых §§ правил единоверия по поводу вышеозначенных ходатайств 1877–1878 г.г. Оно важно прежде всего общим понятием о единоверии. Хотя свои ходатайства единоверцы мотивировали желанием расширить влияние единоверия на раскол, но из заключающихся в их прошениях требований можно было усмотреть несоответствие последних означенной цели, ибо ими можно было достигнуть влияния единоверия на православие, а не на раскол. В предотвращение таких желаний Св. Синод «прежде всего нашел необходимым вновь выразить, как было уже изъяснено в ответах митрополита Платона на пункты 1800 года, что учреждение единоверческих церквей последовало по снисхождению православной Церкви для облегчения отторгшимся от неё пути возвращения в лоно Церкви». Хотя другою целью своих ходатайств единоверцы выставляли «более близкую связь единоверия с православием», – тем не менее предъявляли такие требования, в которых легко было видеть желание сближения не единоверия с православием, что было бы согласно с назначением единоверия, а православия с единоверием, что не одно и тоже.1483 В виду этого Св. Синод разъяснил, что «единоверие, исповедуя догматы христианской веры в духе и истине вселенского православия, однако отправляет богослужение и церковные требы по книгам, не чуждым в словах и обрядностях некоторых погрешностей, с отступлением от общепринятого на всем православном Востоке церковного чина». Соответственно с этим, если Св. Синод и допустил дополнение некоторых правил единоверия, то, как выражено в определении, «с устранением всякого соблазна и недоумения и лишь в смысле вящшего облегчения отщепенцам, упорствующим возвратиться в недра Церкви путем единоверия». Именно дополнены следующие §§ правил: 5: «разрешается присоединиться к единоверию тем из записанных православными, кои по надлежащем расследовании окажутся издавна, не менее пяти лет, уклоняющимися от исполнения таинств православной Церкви, но не иначе, как с особого относительно каждого из таковых лиц разрешения епархиального преосвященного», – 11: «православные могут обращаться к единоверческим священникам для исполнения христианского долга исповеди и св. причащения лишь в особо уважительных случаях, с тем притом, чтобы подобное обращение отнюдь не служило поводом к перечислению православного в единоверие», для чего таковой православный «обязывается представить своему приходскому священнику полученное им от единоверческого свидетельство о бытии у исповеди и причастия» для внесения «соответствующей записи о сем в книгу приходской церкви», – и 14: «дозволяется детей, рожденных от браков православных с единоверцами, смотря по общему желанию их родителей, крестить в православной или единоверческой церкви, равно сподоблять и прочих св. таинств в церкви православной или в храме единоверческом». В изменении других о которых просили единоверцы, Св. Синод отказал.1484 в) В связи с определением 1881 года, в виде дополнения к нему, стоит 9 § изданных Св. Синодом «Постановлений»1485 собиравшихся в июле 1885 года в Казани епископов, в котором, в видах установления правильных «воззрений на единоверие», разъяснено, что «единоверие не представляет собою какого-либо особого, отличающегося от православия, исповедания, что православие и единоверие составляет одну Церковь... Посему, с одной стороны, никто не должен думать, что тайны, совершаемые единоверческими священниками, имеют менее силы и святости; а с другой – сами единоверцы должны помнить, – и сие потребно внушать им, – что сила единоверия заключается только в союзе с православною Церковью, что без этого союза нет единоверия, а будет опять раскол». г) 4 марта 1886 г. от имени Св. Синода было издано «Изъяснение» о порицаниях на именуемые старые обряды,1486 как просили того московские единоверцы, в котором вместе с тем, как и в акте 1881 года, определен смысл клятвы собора 1667 года. Относительно «жестокословных порицаний» Св. Синод изъяснил, что «православная Церковь признает» их «принадлежащими лично писателям полемических сочинений, которыми они произнесены по особенной ревности о защите православной Церкви и содержимых ею обрядов от нестерпимо дерзких хулений на оные со стороны раскольнических писателей: сама же не разделяет и не подтверждает сих» порицаний; если некоторые из этих сочинений были издаваемы и издаются «с разрешения Св. Синода», то это «разрешение» касается «не в частности этих именно порицательных выражений, но общего содержания издаваемых сочинений, отличающихся высокими достоинствами» и не подлежащих каким-либо исправлениям потому, что «составляют исторические памятники письменности». Относительно суда великого Московского собора «Изъяснение» признает, что «суд этот был произнесен вполне законно и справедливо», – именно, собор «произнес отлучение и клятву на всех, кто после его определения будет считать новоисправленные книги, чины и обряды неправоисправленными, поврежденными, еретическими... и будет обносить Церковь... тяжкими хулами»; таких лиц, «употребляющих именуемые старые обряды... в знак своего противления Церкви... Церковь различала от самых обрядов, которые... не признавала подлежащими безусловному воспрещению». Таким образом «Изъяснением» была во всеуслышание отнята у раскольников последняя возможность указанием на порицательные выражения полемических книг, как и на соборные клятвы, смущать «немощную» совесть некоторых единоверцев!
Независимо от препятствий, заключавшихся в неправильном понимании единоверия, успех последнего затрудняли и другие некоторые обстоятельства. Такую роль играли прежде всего те формальные условия, какими обставлено присоединение к единоверию. Выполнение их, признававшееся необходимым в тех видах, чтобы единоверческие священники не могли принимать в единоверие православных, сопровождалось нежелательными последствиями: будучи отяготительна для простолюдинов сама по себе, формальность затягивала время, которым раскольники всемерно пользовались, чтобы повлиять на ищущего единения с Церковью; кроме того, последний иногда наталкивался на таких лиц, которые требовали, чтобы он присоединился не к единоверию, а к православию. В виду этого Св. Синод, в прежнее время секретными указами на имя некоторых преосвященных,1487 ныне же общим ведением для всех,1488 указал, чтобы дела о переходе раскольников в единоверие преосвященные «ведали непосредственно» сами, решали их «как можно скорее» и вообще «облегчали» бы таковой «переход». Затем, за неимением во многих местах чинопоследования на прием «приходящих от раскольников», пастыри Церкви были поставляемы в затруднение, особенно при недоумениях со стороны «приходящих», и во всяком случае допускали разнообразие: одних присоединяли чрез исповедь и причастие, других чрез крещение и миропомазание, и кроме того, имелась в виду требуемая 1 § Платоновых правил «разрешительная» молитва.1489 В виду этого Св. Синод указал (1888 г.),1490 чтобы присоединение старообрядцев к Церкви «повсюду совершалось по приложенному к книжке м. Платона «Увещание» чину, при чем «над принимаемыми чрез миропомазание, – так должны быть принимаемы все рожденные и крещеные в расколе, – если они присоединяются на правах единоверия, таинство сие должно совершаться по старопечатному Требнику. Далее, успехам единоверия особенно может способствовать устроение приходов и церквей единоверческих, особенно по тем местам, где среди преобладающего раскольнического населения началось движение к союзу с Церковью. Счастливы бывали новоприсоединившиеся к единоверию, если была возможность устроить для них церковь из их часовни,1491 если были снискиваемы щедротами монаршими,1492 но повсюдная, так сказать, обеспеченность дела могла быть лишь при участии власти духовной – епархиальной и высшей, что и вызвало Св. Синод пригласить к благопопечительности преосвященных и самому прийти на помощь с материальными средствами. Наконец, услуги для единоверия можно ожидать от единоверческой школы. Она скорее чем какая-либо другая школа, может привлечь детей раскольников и, в тоже время, очистить среду единоверческую от раскольнических понятий. Естественно, единоверческие школы должны были возникнуть, особенно1493 после того, как было (1836 г.) Высочайше утверждено определение Св. Синода о школах для «детей поселянских» – определение, которым указано было допускать в эти приходские училища детей раскольников, с правом обучаться по старопечатным или единоверческого издания книгам.1494 Школы появлялись иногда по инициативе епархиальных преосвященных,1495 иногда самих единоверцев1496 и пр. Синод заботился об организации этих школ, по требованию снабжал книгами и пр.1497 Ранее, чем в других, единоверческие школы возникли в епархиях: Пермской, Вятской. Курской и Черниговской;1498 в 1863 году было открыто единоверческое духовное училище в гор. Уральске.1499
Характер внутренней жизни единоверия отчасти обусловливался чертами внешней истории его. Одни факты имели больше внешнего блеска, другие были богаче силою внутреннею. Факты крупные со вне падают на царствование императора Николая I. Предпринятые тогда меры против раскола «приобрели единству Церкви большое число единоверцев»:1500 по официальным документам, единоверие ежегодно приобретало последователей тысячами и десятками тысяч;1501 в 1851 году оно имело уже 179 церквей;1502 единоверие тогда проникло на Преображенское и Рогожское, ему уступил место сам знаменитый Иргиз, несколько и других монастырей и скитов раскольнических также были обращены в обители единоверческие. Очевидно, раскол понес громадную утрату! Но была и обратная сторона дела. Она заключалась в фактах неискреннего присоединения к единоверию и в усилении пропаганды. Первое обнаружилось особенно в Москве,1503 где на раскольников из купцов особенно повлиял закон о торговле раскольников только на временном праве: в последние дни декабря 1854 года, когда наступил последний срок внесения капиталов на новый год, раскольники толпами приходили записываться в единоверие, за то впоследствии, когда обстоятельства изменились, большая половина присоединившихся ушла опять в раскол. Второе имело место на Иргизе, где только ничтожная доля иргизских иноков приняла единоверие, все же остальные, оставшись верными расколу, целыми стаями побрели служить ему: «сия инвалидная команда пошла на пропаганду». Факты времени Александра II гораздо малочисленнее, зато важнее по своему внутреннему значению.
Единоверие на Преображенском кладбище возникло в 1854 году. В марте этого года присоединилось к единоверию 63 человека из прихожан кладбища и тогда же новоприсоединенные вошли к митр. Филарету с прошением об обращении одной из часовен кладбища в единоверческую церковь. Просители не без основания заявляли, что с открытием церкви дело единоверия пойдет успешно. Митрополит немедленно сделал об этом в Синод донесение, на каковое столь же немедленно последовало Высочайшее разрешение. Избрана была каменная часовня, находящаяся, отдельно от прочих зданий, среди двора мужской половины. «В благолепном виде» для неё устроен был иконостас и 3 апреля церковь была освящена, во имя чудотворца Николая, самим митрополитом. Событие совершилось необычайное. Православный святитель торжественно был встречен1504 там, откуда десятки лет всемерно поддерживалась вековая вражда к Церкви! Богослужение совершалось в течении четырех часов и во всем его величии. Употреблен был древний, освященный при патр. Филарете, антиминс, а также древние напрестольные сосуды. Святитель облачен был в древний саккос митр. Макария, осенял народ древним крестом с мощами – вклад царя Михаила Феодоровича. Сослужили митрополиту священники единоверческих церквей. Пение было на оба клироса: на правом стояли облеченные в стихари клирики единоверческих церквей, на левом – единоверческие певчие из граждан. Народ переполнил храм и окружал его отвне, были особы высших званий, граждане православные и из поповцев. Весть об этом событии весьма утешила государя императора. На донесении митрополита Филарета он собственноручно написал: «слава Богу!» В том же году причту единоверческой, на Преображенском, церкви было назначено от казны жалование.1505 19 декабря того же года на Преображенском была освящена другая церковь – Крестовоздвиженская, в 1857 году третья – Успенская;1506 наконец, в 1866 году все мужское отделение кладбища было обращено в единоверческий монастырь.
Пример федосеевцев в известной мере облегчил путь прихожанам Рогожского кладбища. Во главе движения здесь стоял значительный прихожанин В. Сапелкин. Формальным прошением от «прихожан Рогожского общества» он изъявил митр. Филарету желание, чтобы на Рогожском, «при котором» просители «воспитаны» и где «лежат предки их», одну из трех часовен освятить «по древнему чиноположению». Прошение подписали 26 человек, в семействах коих было более 100 душ.1507 Указом Св. Синода уже было объявлено1508 митрополиту Высочайшее повеление об обращении в единоверческую церковь одной из моленных Рогожского, если «некоторое число прихожан последнего изъявит желание принять единоверие».1509 Поэтому замедления не могло быть. Избрана была меньшая из трех часовен, как представлявшая то удобство, что «имела готовую местность для алтаря». Освящение было назначено на 23 сентября (1854 г.). Митрополит изготовил «грамоту».1510 Прочитанная пред началом литургии, она «выслушана была благоговейно, принята признательно» и заставила примкнуть к торжеству тех, которые прежде не хотели этого.1511 Церковь была освящена во имя святителя Николая. Донесение митрополита по этому делу в Синод было представлено на Высочайшее воззрение, и император Николай собственноручно надписал на нем: «слава Богу, хорошее начало».1512 В четыре месяца после этого из поповцев присоединилось к единоверию «душ обоего пола 1451», а на обоих кладбищах более 2000.1513
Единоверие на Иргизе введено было несколько ранее. Нижне-Воскресенский монастырь был обращен в единоверческий в 1829 году при саратовских: губернаторе князе Голицыне и преосвященном Моисее. Инициатива принадлежала губернатору. В 1828 г. он представил в министерство внутренних дел «доклад» о постепенном уничтожении Иргизских монастырей, как таких мест, в которых «совершаются разные непотребства». Так как из Петербурга уведомили, что, вследствие такого же отзыва об этих монастырях ревизовавшего саратовское удельное имение чиновника, вверху уже обратили серьезное внимание на Иргиз, то князь лично поехал в Нижний монастырь с предложением принять единоверие. Ему удалось получить в этом подписку, но Иргиз сильно вознегодовал на такое поведение Нижнего монастыря. В Верхнем монастыре немедленно составился собор, который давших подписку отлучил от общения и постановил уведомить об этом событии иногородние старообрядческие общины. В Нижний монастырь полетели обличительные письма, а в заключение 50 человек из Криволучья лично собрались в ограде монастыря и с угрозами требовали от старцев отказаться от своего намерения. Все это имело успех, но лишь временный, – настойчивость Голицына достигла своей цели: 14 мая 1829 года настоятель монастыря Никанор подал бумаги о желании братии его обители принять единоверие, а 27 июля, по Высочайше одобренному докладу Св. Синода, Воскресенский монастырь утвержден третьеклассным, с штатом в 12 человек. Освящение двух монастырских церквей происходило в октябре, для обеих были выданы архиереем древние антиминсы. Торжество прошло тихо, без всяких беспорядков со стороны раскольников.1514 Так возникло единоверие в знаменитом центре беглопоповщины! Чрез несколько лет были переданы в православное ведомство и остальные Иргизские монастыри, в 1837 году – средние: мужской Никольский и женский Успенский, в 1841 году верхние: мужской Преображенский и женский Покровский, первые в губернаторство Степанова, вторые – Фадеева, при саратовском преосвященном Иакове, известном своею миссионерскою деятельностью. Передача состоялась по желанию и воле государя императора. В 1841 году дело обошлось благополучно. Совершенно секретно, сначала в монастырь мужской, потом в женский, явились власти с духовенством, губернатор прочитал Высочайшее повеление, духовенство отслужило молебен и окропило церковь и часовню св. водой. Иноки и инокини приняли Высочайшее повеление, по крайней мере наружно, «с покорностью», но принять единоверие не согласились и потому должны были удалиться из монастырей. При обращении Средне-Никольского монастыря раскольники оказали сопротивление, так что целых две недели, начиная с 8 февраля, духовенство, десятки чиновников при сотнях понятых, сам, наконец, губернатор, не могли привести в исполнение Высочайшую волю, и только 13-го марта, уже после того, как последовало Высочайшее повеление немедленно покончить с «происшествием», оно действительно было окончено...1515
Кроме Иргизских, были обращены в единоверческие следующие раскольнические монастыри: в Черниговской епархии – мужские Малиноостровский (1842 г.)1516 и Покровский (1847 г.)1517 и женский Казанский (1850 г.),1518 – в Нижегородской – мужской Благовещенский на Керженце (1849 г.) и женские Абабновский Никольский (1843 г.), Медведевский Покровский (1843 г.)1519 и Осиновский (1350 г.),1520 – в Могилевской – мужской Макарьевский (1844 г.).1521 Так как монастыри вообще имеют важное значение «для ослабления духа раскола»,1522 то таковые учреждались и вновь, напр. мужской Воскресенский в Оренбургской епархии (1849 г.),1523 женский на Всесвятском единоверческом кладбище в Москве (1862 г.).1524 С тою же целью Покровский Черниговской епархии единоверческий монастырь, в виду «важности его значения среди раскольников», был возведен (1848 г.) в число штатных обителей первого класса, с содержанием от казны.1525 Особенно важное значение имело учреждение московского единоверческого Никольского мужского монастыря.
Мысль об учреждении в Москве единоверческого монастыря первоначально возникла у митр. Филарета и затем самостоятельно среди общества самих московских единоверцев. Именно желали образовать центр единоверия, как для объединения самого единоверия, так и для успешного воздействия на раскольников. Более удобным местом для монастыря, по всем соображениям, оказалось мужское отделение Преображенского богадельного дома.1526 Мысль эта встретила сильное противодействие со стороны князя Суворова,1527 действительного члена Совета Императорского Человеколюбивого Общества, не бескорыстно хлопотавшего за раскольников, но была одобрена государем и поступила в комитет министров. Обсудив обстоятельства дела, комитет постановил немедленно передать единоверцам, для устройства монастыря, здания мужского отделения кладбища, занимаемые безпоповцами, с переводом призреваемых в помещения женского отделения и с назначением за передаваемые единоверцам здания денежного вознаграждения, согласно заключению министров финансов и внутренних дел.1528 Постановление тем легче могло быть исполнено, что подлежавших переводу призреваемых оказалось только около 25 человек, а между тем на женском отделении нашлись «праздные жилые здания», очень удобные для помещения мужчин. Единоверцы пожелали назвать новый монастырь «Николаевским» – «в вечное воспоминание того, что единоверческие церкви на обоих кладбищах Московских учреждены по соизволению государя Николая Павловича и обе посещены были цесаревичем Николаем Александровичем», и с тем, чтобы «учредить в открываемом монастыре ежедневное молитвенное поминовение о Их блаженном упокоении».1529 16 мая монастырь был освящен викарием московским Леонидом, в сослужении единоверческого духовенства, при многочисленном стечении молящихся из начальственных лиц столицы и из народа.1530 В течении 25-летнего своего существования Никольский единоверческий монастырь, соответственно цели своего назначения, действительно оказал не мало услуги Церкви, как трудами братии и особенно настоятеля архимандрита Павла Прусского, так и своей библиотекой, знаменитой древними рукописями и книгами церковной печати, завещанной монастырю в его собственность почетным гражданином Хлудовым, над собиранием которой последний, при руководстве ученых археологов и библиографов, трудился к течении тридцати лет, и еще ранее его известный Озерский, и которая ныне, согласно воле завещателя, открыта (с 1883 г.) для всех желающих ею пользоваться,1531 в том числе и старообрядцев, уже не раз из далеких мест приезжавших проверять в ней свои мнения. В стенах монастыря происходили и заседания обоих миссионерских съездов, имевшим столь важное значение для объединения миссионеров.
Почти одновременно с открытием Никольского единоверческого монастыря имели место следующие важные события.
23 июня 1865 года, по благословению митр. Филарета, преосвященным Леонидом, викарием московским, совершенно было в Троицкой единоверческой (в Москве) церкви присоединение к единоверию нескольких членов раскольнической, белокриницкой, иерархии – Онуфрия, епископа Браиловского, наместника Белокриницкой митрополии, Панфутия, епископа Коломенского, Иоасафа, иеромонаха Белокриницкого монастыря, Филарета, бывшего архидиаконом при Белокриницком лжемитрополите Кирилле, и Мелхиседека, при нем же состоявшего иеродиаконом. Событие это было сколь «утешительно» для Церкви, столь же печально для раскола. В мире поповщинском оно произвело сильное впечатление, потому что тогда же обозначились и последствия этого события. Так вскоре же, примеру присоединившихся последовали Сергий, именовавшийся епископом Тульским, и Кирилл, протодиакон Московского лжеархиепископа Антония, потом Иустин, епископ Тульчинский, архимандрит Викентий, иеромонах Козьма, Феодосий, иеродиакон лжеепископа Тобольского Савватия, Ипполит, иеродиакон лжеепископа Балтского Варлаама, и другие. Еще важнее был факт сомнений относительно австрийской иерархии, возбужденных в среде приемлющих оную, как самым присоединением иерархических лиц, так особенно поданными присоединившимися, еще ранее присоединения, в именуемой «Духовный совет» вопросами о Церкви и иерархии1532 и Советом неразрешенными, – сомнений, неоднократно после того вызывавших подобные со стороны раскольников вопросы, и доселе отражающихся в повторяющихся присоединениях из австрийского согласия лиц к Церкви.1533
Между тем, как волновалась поповщина, видя такие свои утраты, не меньшие смущения испытывала и безпоповщина. От неё отторгнулся (1868 г.) инок Павел, именуемый Прусским († 1895). Родом из Сызрани, он был последователем федосеевства. Одно время Павел жил на Преображенском кладбище и отсюда, с согласия старшего наставника кладбища, уехал в Пруссию, с целью завести здесь безпоповщинскую обитель. Там, в Гумбиненской комаре, русских было тогда душ до тысячи; жили они небольшими деревушками, имели две моленные и два училища; при озере, на полуострове, близь деревни Войново, существовал небольшой монастырек, который и дал приют Павлу.1534 Ревнуя о славе раскола, Павел, с единомышленником своим Голубевым, завел в Пруссии в Иоганнисберге, типографию, чтобы печатать книжки в пользу раскола. Но не это угодно было воле Божией. Внимательное исследование учения раскола мало-помалу убедило Павла в не истинности последнего. С особенным прилежанием он остановился на вопросе о Церкви и, убежденный словом Божиим и творениями отеческими, что Церковь, в данном ей от Христа устройстве, должна пребыть до окончания века, нашел, что одна только греко-российская Церковь есть истинная Церковь Христова. Такие мысли он стал распространять между старообрядцами еще ранее открытого своего присоединения к Церкви. В разных местах, куда наезжал, он вступал в собеседования со «знаменитыми» начетчиками, и везде результат был один: слушатели выносили убеждение, что «ни один начетчик не может опровергнуть доказательства»1535 Павла. Более дальновидные старообрядцы, уходя с бесед Павла, предсказывали, что инок «уйдет в великороссийскую Церковь»,1536 и чем дальше шло время, тем молва об этом распространялась шире, но большинству как-то не хотелось верить слухам, которые были более, чем неприятны для раскола. И когда факт был на лицо, когда Павел из безпоповца сделался единоверцем, безпоповцы были поражены событием: «если бы, признавались они, это во сне приснилось, и тогда напугало бы... Пускай бы кто любил роскошно жить, и сладкую пищу есть, и хорошо наряжаться, и случилось бы с ним такое событие, – это было бы не диво. Но разве отец Павел такой человек? Как же и отчего случилось с ним такое событие?»1537 Действительно, вопрос о том, почему и как случилось такое событие с человеком, воспитанным в расколе и бывшим опорою его, естественно было задать себе каждому здравомыслящему безпоповцу, и чем больше было надежды на беспристрастное обсуждение этого вопроса, тем больше было опасности для безпоповщины, так что переход о. Павла в Церковь составляет эпоху в новейшей истории безпоповщины, равно как, наоборот, для Церкви был большим приобретением, так как, не говоря об успехах единоверия внутри и по окраинам России, обязанных неоднократным, совершенным по поручению преосвященных и по собственной инициативе Павла, миссионерским поездкам его к раскольникам, – со времени принятия им единоверия движение в пользу последнего началось и за границей, сначала среди учеников и сотрудников о. Павла, из которых один, упомянутый Голубев, перенес из Пруссии во Псков типографию и много лет издавал противораскольнический журнал, другой, инок Варнава, путешествовал (1869 г.) на Восток, откуда не мало вынес сведений на обличение раскола,1538 а затем и среди всей безпоповщины прусской1539 и австрийской, и кончилось учреждением единоверия в селении Климоуцах, близь Белой Криницы, опять стараниями ученика Павлова – Петра, инока устроенной Павлом Климоуцкой безпоповской киновии, и вниманием черновицкого митрополита Блажевича, который, чтобы климоуцким единоверцам не оставаться без священника, посвятил (1879 г.) в иеромонаха самого Петра.1540
Вслед затем единоверие было учреждено в селении Майнос Кизической митрополии, в азиатской Турции. Ходатайство об этом жители Майноса, по совету иноков русского Пантелеймонова, на Афонской горе, монастыря, начали еще в 1872 году, при константинопольском патриархе Анфиме VI,1541 но окончательное решение дела последовало уже при патр. Иоакиме III. С «согласия» патриарха, причт для Майносского прихода «был поставлен рукою русского иерарха»,1542 – в Москве.1543
Ж. – § 51. Замечания о центрах современного раскола. – Вопрос о его численности. – Заключение
Петр Смирнов 15
© Copyright: Кириллл Кожурин, 2025
Свидетельство о публикации №225102902047
Свидетельство о публикации №225102902047
Рецензии