Дорожное происшествие. Глава V

Тем же вечером, после абсолютно обычного дня, в котором не было ничего примечательного от самого начала, положенного звонком будильника, до настоящего момента, Илья Глинин возвращался обычной дорогой домой. Он размышлял о том, что ему еще нужно сделать, чтобы все сдвинулось в мертвой точки, чтобы начать, наконец, уже богатеть. Свою миссию, как будущего богатея он уяснил хорошо и давно: нанять на работу нужных людей и своевременно загружать их работой. Люди у него трудились, он был уверен, какие надо. Да, не велики специалисты – зато и зарплата поменьше, тем более, что от них высокая квалификация и не требуется. Ведь эти сотрудники нужны Глинину не для дел, они нужны ему вообще-то для дела! Придавать Илье вес. Ведь это не Глинин напрашивается к толстосуму на аудиенцию, чтобы от того для себя отщипнуть, а директор фирмы, царек маленького своего царства, в котором у подданных невпроворот дел – стало быть союз нужный, услуга-то ценная. Поскольку настоящих задач у сотрудников было мало, если не сказать, совсем не было, раздать им указания на с утра и до ночи – было плодом творческого ума Ильи. Тут он собой очень гордился. Приемы разные выдумывал, как например, спросить вдруг, ни с того ни с сего: «Что с заданием, которое тебе было поручено?» Ну а выслушивать их все вопросы и помогать им узлы распутывать – это он так всю жизнь будет слюни им подбирать и никогда не разбогатеет. Но если с указаниями и приемами проблем никаких Глинин не видел, то вот с сотрудниками все-таки прямо сейчас была закавыка – хорошего секретаря-референта нет. Никакого ведь теперь нет. Секретарша, она почти что царевна ведь в его царстве. Потому он ее так тщательно выбирал. Что и сказать, с этой непростой задачей он справился тогда на отлично, отобрав себе Дашу! Секретарша у него была – половина делового мира этого города на нее завидовала. Жаль только, что самые влиятельные ее так никогда б не увидели, потому как в офис к мелким, как он, не ходили. Потому пришла ему в голову хитрость, все в итоге потом и испортившая. Решил он Дашу всем показать. Сделал ее своим директором по продажам, вместо себя на первую встречу не один раз высылал. Да так она была в этом амплуа хороша, что и месяца не прошло, как стали ее богатеи разных мастей на свидание звать. Запахло жареным. Такую сотрудницу терять было бы преступлением, и Глинин решился на отчаянный ход – сделал ей предложение. Все вроде бы, шло как нужно, ухаживания его стала она как будто бы принимать, а вот с ответом на предложение временила. И тут видео вдруг это неладное появилось – ей показали. Надо же, вспомнили, полгода как уж прошло, даже больше! Представили его там, сами понимаете, как, и Даше не захотелось в это мараться – предложение отклонила в тот самый день, а еще немного спустя совсем и уволилась. С женитьбой, это, конечно, печально, но оно недаром в пословице, еще неизвестно, кому повезло, а вот с отсутствием царевны в царстве одни только минусы. Он бы и рад организовать другие такие смотрины, да мешало то видео, наделавшее весь этот шум. Только непонятно, зачем по этому поводу было так разноситься? Он прождал еще целый месяц, думал, что улеглось, но, когда стал агентства по сдаче обзванивать – везде ему отказ выкатывали. Проводить же собеседование в том закутке, где он снимал кабинет для себя и еще опенспейс для своих теперь двух сотрудников – совсем не солидно. Такие, как Даша, туда и не заглянут. Пианистка, красавица, умница. Может, конечно, не настолько и умница, коли тому ролику позволила в свою карьеру вмешаться, но в целом на уровне дай Бог каждому. Так что в тот раз он, Илья Глинин, все правильно сделал. А что через черный ход убежал – ну а как еще? Там их, судя по видео, девушек тридцать томилось, не скажешь же «за три часа ожидания извините». Так что судит тот, кто, как говорится, высокого не оценит, и на большие свершения не горазд.
Илья нехорошие мысли прогнал и сосредоточился опять на главной жизненной своей цели – разбогатении. Он чувствовал, всегда знал, что для него у вселенной другого исхода и быть не может. С самого рождения в него то было заложено. Как заложено? Илья сызмальства всяких хлопот не любил и потому от них всячески уворачивался. Не всем, между прочим, природа так много дает! Другие терпят и вывертываться не умеют – вот их судьба и ясна, как день. Что делать, кому-то работать надо, пока малый процент одаренных других никак этого выносить не в состоянии. Однако и лень без изворотливости тоже пустота. Обломовщина. Лежишь себе на диване, потеешь, засаливаешься, комнату мусором захламишь. Без изворотливости лень это не дар, это еще хуже беда. Лениться средства нужны немалые. И прачечные, и уборщица, и автомойка престижная (как и само авто), и ресторан, если ресурса достанет. А где взять ресурс, если не крутиться? Но как крутиться? Нужных людей на свои задачи ставить – это уже сделано, что о том рассуждать. Будешь, конечно, лениться, но не шибко, не на широкую ногу. Тут он на днях про Глыбина изучал, интервью его перечитывал – так тот ловко дела выхватывал и отношения заводил, что люди буквально души не чаяли и за ним шли. Никакой траты жизни на мелкое – сразу в князи, как говорят. Даже рассказывал, как в первую же свою охоту в шестнадцать самого большого кабана уложил, и как – восемнадцать тогда Глыбину было – медведя в лесу встретил. А у него из оружия – только нож перочинный и удочка. Он удочку перед медведем-то выставил, знал, что медведь на удочку не пойдет, да и того – в самое сердце. Да-а-а.  А в тридцать три Глыбин уже на себя и свою благоверную миллионы долларов тратил. У него же, у Глинина, пока в этом плане большое отставание. Хотя историю про свою охоту и страшную встречу в лесу он уже сочинять начал. Обязательно пригодится.
Так как же ему большое дело устроить? Харизматичность, обаяние, умение подольститься к кому надо без ущемления самолюбия – это все у него есть, так много, что впору делиться, но по-крупному чтоб, да с красоткой-женой, да с собственным поваром и парком автомобилей … Тут надо в другую лигу, с такими, как Глыбин, знакомство водить. Поставлять ему что-нибудь. Хоть бы и канцелярию попервой. Илья огляделся по сторонам, будто там, в этих соснах и просеках таилась подсказка, какое-то озарение. Но там было бело, в движении сквозь эту белизну плыли коричневые стволы, а там в глубине леска было темно и ни малейшего проблеска на вопрос ответа. Илья взглянул тогда на себя в зеркало. Здоровье добротное при редких походах в спортзал есть – это видно и радует; у лица цвет приятный, взгляд у глаз доверительный. Но нужно что-то куда более важное – с нужными людьми дружбу водить.
Дружить с нужными людьми – сама по себе не из легких задача. На нужных людей время нужно. Так времени у него на это полно!
Тут его телефон зазвонил – то был его школьный товарищ, с которым сызмальства не разлей вода были, даже в институт вместе пошли. Глинин отклонил звонок – некогда. Старые товарищи, какие зовут на встречу – они никуда ж не денутся, еще подождут, как эти много лет ждали. На кой она вообще, эта встреча? Что есть в ней, кроме душевного общения с корешами? О том, о чем хочется. Ничего ведь кроме и нет. Совсем никакой перспективы. Если не можешь не говорить с кем свободно, не подбирая тщательно тем, душу тебе надобно порой изливать, тогда большие дела – не твоё. А он, Глинин, для важного создан, он это давно понял.
Потому-то он, Глинин, в свободные минуты, будь то за завтраком, как сегодня, или за ужином, как будет сегодня, не выходит из-за стола часа по два или полтора, высматривая разные нужные новости и смотря в индексы внизу экрана, курсы валют, сквозь взгляд его проплывают бегущие строки. Людям высокого полета очень важно понимать, какие курсы валют и индексы на сегодня, а также что там бежит в той строке. А еще всякого рода рейтинги, кто богаче кого, а кто и вообще всех. Знать про тех всё, и чем больше, тем лучше. Количество когда-нибудь перейдет в качество. Сегодня ты каждый день пялишься во все эти цифры, и кто как свое состояние сделал, а через год-другой-третий вдруг сможешь предсказывать, за чем будущее, рынки станешь читать, как открытую книгу. Впоследствии, это ясно, как день, кто-то уже и твою биографию будет штудировать. А пока будешь эти три года жить, плоды трудов непосильных по попиванию кофеечка под бегущую строку или с бизнес-журналом в руках тебе пригодятся уже сейчас – да хоть в разговоре с кем бы то ни было, кто тоже, прямо как ты, сегодня с утра это делал!
Насмотревшись на бегущую строку и информацию в углу экрана так много, что аж поташнивает, Глинин просиживал по полдня у монитора, штудировал уже осуществившиеся идеи чьего-нибудь обогащения – в надежде на свой прорыв.
Прочитывая каждую из этих идей, он всякий раз бил себя ладонью по лбу и приговаривал: «Ведь мог бы и ты такое придумать!» или «Почему это был не ты?» или что-то совсем нейтральное, вроде «такое и дурак бы придумал, но, блин, не ты!». В иных случаях он дивился, как такое у человека вообще вышло, а порою жалел, что теперь это занято, потому что чувствовал: ему бы недельку-две, и он сам до чего-то подобного бы догадался.
В перерывах он пару раз неизменно выходил «в народ» (заодно поразмять ноги) и выспрашивал, кто что делает, и по разику всех отчитывал.
Обедал Глинин редко один, чаще встречался с каким-нибудь бизнес-партнером, обедали долго, что-то обсуждали, пытали друг друга вопросами, нет ли каких-либо мыслей, где бы и как что-нибудь заработать, пересказывали друг дружке всякие новые постановления, может, хоть тут что-то как-то плохо уложено, и возможность есть взять, да посматривали пристально друг на друга – вдруг у того с этим новым постановлением идейка родилась, а я-де, дурак, подсказал. Естественно, оба поводили по залу глазами, посматривали за столиками, попадавшими в поле зрения, ведь мало ли где какая-то мысль может прятаться, и надо ее только разглядеть, ну и заодно кому-то кивнуть или даже подойти (а то и подскочить – в зависимости от ранга) пожать руку или поклониться (опять же, как ранг того повелит).
После обеда Илья возвращался в офис подтвердить встречи или ехал на подтвержденные встречи. Подтвердиться пока секретарши нет просил экономистку Ларису, потому что нельзя, чтобы думали про него мелко. Лариса справлялась с задачей на троечку, но лучше уж так.
Непростой выходил его день. Конечно, человеку несведущему может подуматься, что Глинин ничего же вовсе не делал полезного, как делали вместо него многие другие люди на этом свете, а только воображал о пустом. Но это все от невежества критикующего. Потому что делать полезную работу придется всю жизнь, а разбогатеть нужно сразу. Корова вон целый день траву щиплет. А лев будто ничем не занят.  Так что судите, не понимающие!
Создав себе телесный комфорт от нужной температуры в машине, от приятного запаха дорогих автомобильных духов и включив фоном музыку, Глинин ехал неспешно домой, размышляя о том, не теряет ли он сейчас шанс, который, как известно, выпадает в самый неподходящий момент. Может, по-хорошему было бы включить радио вместо песен, поискать в эфире какую-нибудь передачу о бизнесе. Ладно, решил было он, послушать музыку тоже может ведь пригодиться. Кто-то, между прочим, в его года был уже богатеем, придумав всего ничего вот эту самую песенку, или даже мотивчик…  Всякие рассуждения приводили Илью к одному – что еще не вечер. Хотя, вообще говоря, это был вечер и даже вечер, как вечер, елки в снегу, небо ясное, звезды горят. Прям все точь-в-точь, как в тот раз, когда они повстречались с Глыбиным, можете перечитать, чтобы создалась картинка. Также дорога петляет, все те же съезды, потому что дорога эта ну та же самая, что и тогда. Даже ветерок такой же прыткий, и облака как будто бы те же самые, если не вглядываться. Глинин, также, как и Глыбин тогда, по сторонам головой не крутил, рот не разевал, потому что елки эти тут уже давно, и в снегу они тоже не первый день, и смотреть на них, да и на месяц и звезды, довольно бесперспективно.
Илья обратил свой внутренний взор в свое будущее, открутил вперед года два. Как ему понравилось, что он там увидел! Дом с бассейном. Дружба с мэром. Красотка жена. Дорогие отели на океане. Вертолета Илья у себя не увидел, но не расстроился – вертолет от него не улетит.
Заиграла его самая любимая песня, и он на секунду забылся, стал слушать, даже подвинул палец прибавить громкости. Но вдруг почувствовал вину, что расслабился. Что вместо конструктивного мозгового штурма хочет за просто так побалдеть. Илья убеждал себя, что песня всего пару минут, и он наверстает их дома, даже десятикратно, и пока он думал все это и искал себе оправдание – песня кончилась.
Если до главного поворота машинки встречались все реже и реже, то после него считай, что и совсем прекратились. Это подчеркивало мечтательность момента, когда не слепят фары встречных машин, впереди никого, не нужно обгонять или плестись, не нужно прижиматься к обочине и сбрасывать при встречке, потому что все ж дорога под снегом, и есть в снегу колеи, а тут едешь, не напрягая ни одного мускула, на крейсерской скорости, один на вечерней дороге, под звездным небом и меж сосен, укутанных снегом. Хоть и смотреть прямо на них и одолевает тоска. Такая минутка-иная уединения на дороге перепадает не всякий раз. Вот и сегодня что-то не перепало. Не успел Глинин повернуть в главный поворот к поселкам, как скоро нагнал какого-то старенького фургончика, какой плелся по свободной дороге пусть и не медленно, но медленней, чем хотел ехать Илья, и вообще, конечно, своим неэстетичным видом малость мозолил глаза. Задача обгона в иные времена не составила б никаких хлопот, могла быть дежурным маневром, каких уже тыщи на этом участке сделал Илья. Но слегка приснеженная дорога заставляла фургончик ехать по колее, а обочины были прибросаны снегом, так что участок был малость узковат, и обгонять его бы пришлось, зацепив пухлячок с края дороги. Упростить процедуру мог только сам водитель фургона, если бы тот выехал, наконец, из средней колеи и взял правее, сбросив порядком скорость. А тот же все продолжал движение в прежнем режиме. Это напомнило Глинину издаля ощущение хлопот, а хлопот он всячески избегал. Конечно, до въезда в поселок оставалось всего километра три, и можно было потерпеть... Но зачем терпеть, если по законам дороги тому давно пора податься вправо? Глинин включил дальний свет. Фургончик впереди как будто подался слегка к обочине, но будто пробуксовал чуть, не решился двинуться из колеи и вернулся обратно, занимая, как и прежде, больше половины дороги. И ладно бы сделал хоть еще одну попытку, но нет же, едет себе прямо так!
«Ну что за балда!» - Возмутился Глинин... Фургон чуть поболтал корпусом, пытаясь выехать все-таки из колеи, и ему как будто это удалось, хоть и не сразу, а когда он справился, то чуть сбросил по снежку скорость и стал жаться к сугробам обочины, что насыпал сюда бульдозер, утром почистивший снег.
«Давно бы так!» - Пробурчал Илья и, наращивая скорость, пошел влево.
Едва Глинин начал обгон, как вдруг позади него, на большой скорости приближался кто-то, по фарам выдававший такой же Х6, и тоже встроившись на встречную полосу, напирал, одновременно часто и раздражительно моргая дальним светом Глинину. Выказывая таким манером крайнюю нетерпимость, он призывал Илью завершить свой маневр поскорее.
Раздраженный Глинин не спешил уйти вправо, где ему, как до этого фургону, нужно было бы жаться к сугробам. Быть может, он бы сделал так, но уж очень нервировали эти частые моргания дальним. Однако «посторонний» продолжал сокращать дистанцию, буквально выпинывая Глинина с дороги. Глинин не поспешал. Уличив момент, когда справа показался маленький пятачок для обгона, Х6 вильнул, дал газу и рванул вперед. И все бы ладно, раз-два, обогнал бы и ехал себе по делам, дык нет, накипело же. Двинулся «вторженец» зигзагом и подрезал Глинина, собираясь-таки объясниться. Оба они пошли слегка юзом, едва не врезаясь друг в друга, пока не воткнулись в сугроб на обочине, друг от друга в нескольких метрах.
Охая и ахая, и употребляя всю силу языка, они, как петух вокруг курицы, похаживали около своих машин, распушив хвосты, и высматривали, нет ли серьезных вмятин. Убедившись, что ничего драматичного не случилось, повели диалог.
Диалог, конечно, пересказывать мы тут не станем, потому как доподлинно он нам не известный. Но что наверняка ясно, уже когда незнакомец вышел из машины, его габариты не оставляли сомнений, Глинину вообще-то не стоит слишком сильно открывать рта. Идиомы, иносказания, крепкое словцо, какое ввертывал «незнакомец» - были что надо. Просто нет слов, как ловко пошел этот спор у обочины. Глинин, надо отдать ему должное, попытался как будто сохранить лицо, но незнакомец, как тигр, метался перед ним, по временам сокращая расстояние до опасного, и Глинин сникал, лишь бросал взгляды на большие ладони второго, из которых его воображение легко нарисовывало соответственные кулаки. Скажет тот что-то едкое, а Глинин глянет на эти руки, потом свои осмотрит, с тонкими ухоженными пальцами, маникюром и просвечивающимися жилками и отвечает пространное «да». С грустинкой. Так целых пару минут. Замерзали. Зашмыгав носом, Илья не нашел лучшее, что сделать теперь, кроме как двинуть к своей машине. Обиженно приволакивал ноги.
Крепыш-незнакомец распознал «поджатый хвост» противника, принял капитуляцию и, помалу остудив пыл, тоже забрался в машину свою.

Следующая глава
http://proza.ru/2025/10/30/2030