Войны демонов I гл 32 Врата Бездны

                Глава 32. Врата Бездны
  Боек его молота источал сумрак. Сияние бывшего поборника Света было подобно тьме самой Пустоты. И Тьма эта, насыщалась душами верных ей, принимающих свой конец в жестокой битве под стенами Базданга, на краю расширяющегося магического оврага, предвещающего Пылающие Врата Бездны.
Конные лавы сшиблись на засыпанной пеплом равнине в клубах пыли и гари. Балладор сшибал всадников с коней, чудовищной силой удара своего Черного Молота, оставляющего за бойком непроглядно-черную дымку.
А Кхарн наблюдал. Молча и беспристрастно взирал с башни Базданга, предвкушая окончание разыгранной Бездной партии. Его не встревожило явившееся войско, ведомое ненавистным Светом. Их души и предсмертные страдания пойдут в пищу Князьям Пустоты. Его больше не волновало, почему не взлетел Рроккотт, один вид которого мог переломить ход сражения, безапелляционно отдав победу Кхарну и его паладинам. Сильвар ответит за это позже. Главное, чтоб он исполнял отведенную ему роль.
Овраг ширился, поглощая комья земли со своих берегов. Вскидывая облака земли, разлом пыхнул огнем, обозначив пламенеющую расщелину на дне. И над долиной, сотрясая каменные стены Базданга, прокатился гул тысячи ревущих глоток демонов. Легионы Пламенной Пустоты ждали приближающегося мгновения, когда небо их миров исказиться, закручиваясь безумной, красной воронкой. Сомкнется с красным песком и опаленным мрамором поглощенных миров. Сольет Бездну и Смертным мир узкой горловиной, позволив войску Неруса излиться из Пустоты. 
Кхарн был слишком поглощен, чтоб отвлекаться на конный отряд, прорвавшийся через открытые ворота замка, перебив вампиров Брэмора на страже. Не обратил он внимания и на лязг стали, уже внизу, под ним, на нижних ярусах башни. Ему не было дела до этого. Что могут смертные против существа столь сильного?
Он не мог ее видеть. Взор устремлен вниз, на равнину где кипит битва. Его крылья слишком огромны, чтоб разглядеть за ними что-то. Он не мог видеть удара…
Аллерия бесшумно прыгнув занесла клинки, метясь в мускулистую шею Лжебога. Но не достигнув цели рухнула от сильного удара Кхарна. Глаза его блеснули алым огнем на совсем маленькую, казавшуюся хрупкой на его фоне, девушку. Не дав ей вобрать выбитый из легких воздух, Лжебог атаковал снова, пытаясь массивным копытом размазать дерзкую букашку по доскам башенной площадки. Аллерия кувыркнулась в бок уходя из-под удара.
Черные когти демона скрежетнули по дереву, пытаясь зацепить юркого вампира. Девушка поднялась, не отводя взгляда от крылатой громадины. Дернула парными клинками, будто они могли защитить ее от могучего демона.
Глупая, наивная девочка! Как она смела подумать, что способна выстоять против того, с чем не справился ее отец. Гнев и обида, застелили ей глаза. Гибель любимого отца, последнего родного человека что у нее остался, помутили её рассудок. В горячности, охватившей ее жаждой мщения, она не заметила, как пронеслась по мосту в мертвящем потоке верных ей вампиров. Не замечала, как под клинками погибают те, кто преклонил колено перед Кхарном в Присяжном Зале. Не обратила внимания и на золотисто-красные полотнища александриского войска. На знамена короля-феникса Келтрума Арана, окутанных пылью и пеплом, на дымящейся равнине внизу. И даже не осознала, какого везения стоило убить клейменого дланью Агамонда демона, этажом ниже.
Клинки скользнули по крепкой красноватой коже не причинив никакого вреда. Могущая рука обхватила грудь, большой и указательным палец сомкнулись на тонкой шее. Показалось что ломаются ребра и воздух с шипением выходит из легких. За этим последовал рывок вверх и вниз. Сильный удар об каменный пол. Проломленные доски башенной площадки посыпались с потолка, заваливая лишенную сил девушка обломками. Под шелест крыльев Кхарн спустился следом, с неким удивлением увидев обезглавленное тело Балтишора, чья отсеченная голова лежала неподалеку. Недвижно уставившись помутневшим взглядом с клеймленного лица на схватку возле собственного тела.
Аллерия силилась подняться превозмогая боль в костях, пытаясь набрать воздуха в опустевшие легкие. Кхарн не дал ей этого сделать. Подпрыгнув, обрушил огромный кулак на хребет, такой хрупкой по сравнению с ним, девушке.
Ее придавило к каменному полу. В глазах помутнело. Демон поднял ее над землей снова, обрушил об каменную кладку пола и швырнул о разношерстные камни стены.
-Глупое дитя, - пророкотал Лжебог, надвигаясь согбенной крылатой фигурой. В сумраке, накрывшей Базданг ночи, зловеще горели его алые глаза.
Аллерия пошатываясь поднялась, одной рукой пытаясь придержать сломанные ребра от смещения. Клинки, крепко сжатые ей, блеснули подобно рассветному небу. Алый блеск стали, незнакомый Аллерии, как и приятное покалывание рукояток, передавшееся даже через кожаные перчатки, заставил демона остановиться в замешательстве.
Глаза его отразили волнение и некое подобие испуга. Скользнули по блестящей красным рассветом стали, и утонули в голубых озерах глаз вампира, пытавшегося встать в полный рост.
Рывок был подобен молнии. Копыта Лжебога скрежетнули по полу, высекая искры и каменное крошево. Даже не осознав до конца, что происходит. Что встревожило непобедимого демона, Аллерия получила новый удар, грузным плечом исполина в и без того смятую грудь, отправляясь в смертельный полет из витражного окна, наперегонки со стеклянными осколками.   
Через пробитое окно Кхарн увидел творящееся за стенами. И не входившее в его планы, но чересчур предсказуемое, тем не менее заставило древнее темное божество зареветь. И рев этот содрогнул Базданг до основания, раскатом, перекрывающим шум битвы и гул пламенеющего разлома прокатился до опушки леса.

Лишившийся неустанного надзора Кхарна, отвлекшегося на что-то происходящее в крепости, Сильвар решился действовать. Понимая, что это будет его последняя, предсмертная попытка искупить вину перед Смертным Миром. Попытка запомниться историей не как Сильвар «Познавший», а как Сильвар «Ветрогон».
Он отвлекся от созерцания расползающихся Врат, куда направлял истлевающие души, погибающих в сражении близ Базданга. Сфокусировал взор голубых глаз на башенке, с которой на Запретном языке вещал Зак-Разам.
Сильвар вытянул руки, будто мог дотянуться, схватить каменный фасад бастиона. Напрягся до вздутых вен на руках, шее и висках, высвобождая когда-то подаренную Бездной силу. Стена содрогнулась, подернулась рябью по камню.
Тролль-шаман пошатнулся, запнулся в заклинании, и успел увидеть того, кто потревожил его. Но сделать ничего не успел. Стены башни под ним, разъехались кривыми разломами, осыпались каменным крошевом в клубах пыли. Башня осыпалась вниз грудой обломков, покрывая собой черного тролля. Гибель которого Сильвар увидеть не мог, из-за поднятой пыли, тучей поплывшей со скалистых уступов баздангского холма.
Дамьен все еще поддерживал слабеющие Врата. Один удар. Довольно одного удара, чтоб оборвать жизнь нового Темного Апостола, столь сильного, что через время, был уверен Сильвар, сможет открыть Пылающие Врата самостоятельно.
Будто прочитав планы «Познавшего», Дамьен обратил на него белесый взгляд слепых глаз, отвлекшись от распахнутой, ревущей огнем и серой пропасти.
Сильвар расставил руки согнутые в локтях, на уровне бедер. Согнул колени, крепко встав на земле. На концах растопыренных пальцев заискрились огоньки, разрастаясь и ширясь, слепя ярким пламенем в сумраке штормовой ночи. «Познавший» сделал замах, высвобождая из рук огненные плети, но магическое пламя не причинило Дамьену Ривайсу вреда, опав над ним, будто соприкоснувшись с ледяным незримым куполом, хлопьями истлевающего в воздухе пепла.
Времени на повторную атаку у Сильвара не осталось. На громогласный рев Кхарна, безошибочно понятым Балладором «Бездушным», срочным приказом, Темный паладин мчался назад, на защиту Огненных Врат. И его воины следовали за ним, чтоб истлеть под огненными плетьми Сильвара «Ветрогона». Семихвостыми щупальцами горящего кракена, беснующемуся вокруг, взмывающими в небо, витиеватыми хлыстами, и обрушиваясь на подступающий Рыцарей Тьмы, отправляя обугленные обрубки солдат и лошадей под копыта прибывающему войску.
Пламя Бездны больше не ревело. Угасало, подсвечивая оплавленный песок разлома алыми всполохами. Окутанное черными хлопьями пепла, сражение продолжалось. Паладины и воины королевств вместе с орками Орды надвигались следом отступающего войска Предателя, отвлеченного происходящим вблизи разлома. Впереди, над поднимающим пыль конным войском Балладора, взвивались огненные плети, вырисовываясь в черном теле клубов дыма и пепла. 
Огненный хлыст серпом пронесся по скачущим на Сильвара всадникам. Вторая плеть прогудела по воздуху от земли до земли, вырисовывая при хлестком ударе глубокую брешь средь врагов. Обезумевшие стригои, внемлющие приказу Кхарна, посыпались вниз, расчленёнными, обожженными обрубками.
Вот и все, смирился Сильвар осознавая, что скоро силы его покинут, и беснующаяся стая стригоев разорвет его на куски, подобно тем бедолагам Освальда Гринморда в роще, недалеко от Базданга. 
  Клин неживых-немертвых, проклятых рыцарей Балладора «Бездушного» стремительно остановился, смялся, увязнув во вспученной земле переломанными костями людей и лошадей. На смену оборванной на мгновение заклиная, еще не успевшей опасть затухающей лентой плети, взвилась новая.
Темное, дымное сияние бойка Балладора успело развести вспененную землю, поглотившую его клин, оставив меж покореженного металла, плоти и костей узкую тропинку, по которой пронесся черный, грудастый конь «Бездушного».
Хлыст скользнул навстречу Балладору, но во что было трудно поверить: магическая плеть Сильвара опутала черное древко, зашипела древесной смолой, оборвалась от рывка и истлела. Второй огненный бич, разбившись на множество хвостов оплавил землю множеством узких борозд, позади приближающегося всадника.
Балладор был слишком близко, чтоб Сильвару хватило времени сотворить хоть какое-нибудь заклинание взамен оборванной плети. Не хватило времени, чтоб ударить еще оставшейся, оттянутой назад в отчаянном замахе.
Дымный молот прогудел обрушившись. Череп хрустнул, вмялся раздробленными костями внутрь, и Сильвар «Ветрогон» пал возле оплавленных краев гаснущего оврага, откуда уже не доносились ревы демонов.
Кружащие над схваткой стригои снова устремились ввысь и на надвигающихся преследователей. «Бездушный» развернул коня, встряхнул молот, сбрасывая с него ошметки плоти, кожи и осколков костей. Клин выстраивался возле него в молчаливом повиновении.
-Во славу Света! – хор голосов обрушился на проклятое войско одновременно со слепящими всполохами, и всадники снова сошлись в непрестанной битве.

-Ты не представляешь, с чем решил бороться Агамонд! – крикнул Брэмор Гастону, в момент, когда Аллерия Лайтхантер, обессилевшая, без чувств, пролетела мимо окна-бойницы в облаке стеклянных осколков. – Лайтхантеры мертвы! И они были обречены еще до того, как решили бороться с Бездной. Ты не представляешь какие силы сплотил Кхарн! Не представляешь, как далеко пролегла Рука Бездны на этот раз!
Гастон не слушал. Его мысли были поглощены шокирующим произошедшим. Он потерял и свою госпожу. Нерадивый слуга, не сберегший своих лордов. Зачем она так спешила? Вся в отца! Почему не дождалась пока башня Базданга будет очищена от предателей, преклонивших колено пред Лжебогом?
Куда спешил он, оставив остальных биться этажами ниже? - За госпожой в отчаянной попытке уберечь ее!
Брэмор кружил вокруг Гастона, подняв треугольный тарч с чужим гербовым львом и изготовив меч для сражения. Гастон молча наблюдал, кружась на месте, не выпуская противника из щелей забрала. Их красные радужки мерцали в пыльном сумраке помещения. А уже через мгновение мгла заиграла со светом от выбиваемых мечами искр.
Они двигались быстро, овладев преимуществами своей новой природы. Кружили вокруг друг друга, нанося стремительные удары свистящими от скорости клинками. В сполохах соприкасающейся стали поблескивали их стальные латы, и золотистый лев обнажал оскал с Брэморова щита.
Они расходились, давая мышцам мгновения передышки. И сходились снова в неистовой схватке.
Гастон смог оцарапать набедренник Брэмора, оставить несколько сколов на щите и кирасе. Но противник стремился сблизиться, лишив возможности сделать достаточный замах, чтоб прорубить или проткнуть прочную сталь доспеха.
Брэмор отвел удар щитом, не успев пробить защиту Гастона, скрежетнул по стали и дереву простого, без убранств и украшений тарчу, клинком. Стремительно сблизившись, успел пробить торцом щита в подбрюшье Гастона. Там, где оканчивается стальной нагрудник и продолжается прочная кольчуга. Прочная, но гибкая, чтоб пропустить силу удара.
Гастон отринул, пытаясь не согнуться. Передал инициативу предателю. Брэмор скользнул за спину, дав мечу противника кольнуть львиную морду на щите, и погрузил свой клинок сзади, тому под колено. Гастон осел на придавливаемое мечом колено, вскричал сквозь зубы от боли, когда враг крутанул меч в ране, выбивая коленную чашечку, попытался ударить за спину, но для размаха не хватило места. Рука Гастона уперлась в окованное стальным набедренником бедро Брэмора, была перехвачена сильной хваткой. Выбитый из руки меч бряцнул об пол, а голова повинуясь захвату откинута назад, оголяя шею, по которой незамедлительно прошелся вражеский клинок.

Зак-Разам поднялся, потирая множественные ушибы. Отряхнул с себя пыль и каменную крошку, прихрамывая на ушибленную ногу стал спускаться с руин башни, не обращая внимания на продолжающуюся кровавую битву перед подъемным мостом Базданга, и оврагом, изредка пытающимся разразиться пламенем Пустоты.
С неким облегчением тролль-шаман воспринял произошедшее. Орда. Его Орда бьется, и шансы ее выстоять не представляются столь мизерными. А оборванный ритуал, только увеличил вероятность победы. Пусть здесь, пред Баздангом. Пусть не решающую, но победу, отдалившую новое вторжение Бездны. Не будет пепла из костей и плоти орков под его ногами. Пусть так, - с неким, непривычным ему удовлетворением, смирился чернокожий тролль. Видевший гибель империй и истребление народов, сейчас он не хотел, чтоб та же судьба постигла орков. Размазав кровь из разбитого носа по лицу, серому от пыли и пепла, он засеменил по равнине, скоро скрывшись под пожелтевшими кронами деревьев.
От гнева Орнака. От гнева орков и троллей Новой, созданной им, Орды. И от бессильной ярости Кхарна, которую он не преминет выместить на нем.
Он брел по осеннему лесу, ощущая неустанные взоры своих слуг, подарков Малдануса. Позади, отдаляясь, затихали звуки битвы. Они становились почти неразличимы средь шелеста палой листвы.
Бурый медведь атаковал из лесной чащи. Огромный, косматый зверь яростно рычал, разинув клыкастую пасть. И в воплощении Нойды, невозможно было разглядеть наличествующий разум.
Волколак Зак-Разама, - Керкла, бросился наперерез защищая хозяина. Клацку мгновение медлил, замерев в нерешительности перед врагом превосходящим перевепря в размере как минимум вдвое. Пропустив Керклу вперед, вепречеловек бросился следом.
Волколак не достиг цели, сбитый с ног и увлеченный в заросли папоротника Волклой. Ваклаксы зарычали, заскулили подобно бешенным псам, сцепившимся средь кустов в яростной смертельной схватке.
  Зак-Разам с опаской отступал, пятился не решаясь показать врагу спину.
Когтистая лапа Нойды мощным хлопком обрушила морду Клацху об землю, второй удар отбросил оглушенного перевепря в сторону. Ничто не преграждало путь к черному троллю.
Нойда поднялся, будто сбрасывая свой дикий медвежий облик, встал на задние лапы. Глаза его прояснились и Зак-Разам с облегчением заметил, что рассудок забрезжил в них.
В кустах, ужасающе рыча и лая, дрались волколаки, разрывающие друг друга мощными ударами когтистых лап и мертвой хваткой челюстей.   
-У них ничего не получится! – попытался оправдаться Зак-Разам. Кончик черного языка быстро касался уголка губ. Поблескивал и пропадал ряд острых мелких зубов, а черные глазки беспрестанно нервозно бегали. – Не сегодня!
-Неужели ты не видишь? – покачал косматой головой друид-медведь. – Они не желают приходить сюда! Они собираются делать демонов из нас! Им нужно, чтобы братья бились вечно!
Нойда наблюдал за битвой, слышал искаженное расстоянием темное наречие. Видел то, что не подвластно другим. Видел, как битва превращается в ритуальное жертвоприношение. Как оборванные жизни устремляются сквозь истонченную грань. Как духи, кружащие над оврагом, истлевают искорками, пытаясь залатать разрывающееся, прожигаемые пламенем Бездны застенки мироздания. Опаляемые словно мотыльки над жарким костром, от рвущегося из Пустоты пламени.
И каждый раз сердце Нойды сжималось от боли, созерцая как опаленными искорками растворяются в воздухе духи, чье самопожертвование временно уплотняет истончающуюся грань между миром смертных и мириадами миров Пустоты.
И чувствовал, насколько Бездна хитроумна. Свет, приведший верных ему, и обеспечивший похоже заочную победу, здесь под Баздангом, все же не в силах сломать затеянную Князьями Пустоты беспроигрышную игру.
-Наша битва может продолжаться вечно, - тролль блеснул рядом острых мелких зубов. Безумный взгляд, не задерживающийся на месте, резкое смачивание губ острым кончиком языка, придавало троллю обезумевших вид, способный ввести несведущего в заблуждение. Но Нойда слишком хорошо знал черного тролля. Зак-Разам принимал свое звериное обличье.
-Мне стоило убить тебя, когда у меня была такая возможность, - парировал Нойда и карие, глубокие и умные глаза, снова загорелись диким звериным огнем.
Медведь снова опустился на четвереньки и начал грузный разбег, ощерив клыки в зверином оскале. Тролль-шаман попятился назад, округлив глаза от ужаса. Черные угольки, - они перестали бегать. Не будет пепла под его ногами, ибо сейчас он сам станет пеплом. Заклинание Зак-Разама срикошетило от бурой шкуры, расщепив ствол ближайшего дуба, испугав сражающихся волколаков, вынудив их прекратить сражение.
Керкла бросил взгляд на опешившего Волклу, на четвереньках озиравшего расщепленный, пахнущий древесной смолой ствол, то и дело поглядывая на оппонента. Убедившись, что противник не атакует, волколак черного тролля бросился на выручку хозяину. Волкла рванул следом.
Нойда утробно заревел, вставая на задние лапы перед обескураженным троллем. Развел когтистые лапы для удара, осуществить который ему не дал вцепившийся в загривок Керкла. Уличив момент тролль-шаман, уподобившись неразумному зверю, встал на четвереньки, устремился в чащу, спуская на преследователей свою свиту.
Волкла пронесся мимо пытающегося сбросить с себя волколака, Нойды. Клацху устремился следом, заходя через чащу сбоку, наперерез матерому хищнику.
Керкла впивался зубами в шерстяной загривок могучего медведя. Крепко обхватив его и пустив черные, лоснящиеся когти, под бурый мех. Медведь ревел, пытаясь дотянуться до противника короткими лапами. Вздрагивал мускулистой спиной, пытаясь сбросить волколака. Поднимался на задние лапы и грузно опускался на четвереньки пытаясь скинуть врага.
Волколак Зак-Разама не удержался, ослабил хватку, разомкнул челюсти, так и не смогшие прокусить толстую шкуру. Попытался рвануть в сторону, чтоб наброситься снова, подобно охотничьему волкодаву. Но Нойда схватил ваклакса под плечо, тот пытался укусить, но схваченный за загривок, подобно щенку, не смог дотянуться. Завизжал от боли, когда рука вышла из сустава от сильного рывка Нойды. Оставляя клок шерсти в руке шамана, Керкла высвободился, дав волю челюстям сомкнуться на предплечье медведя, задергал в разные стороны головой. Снова взвизгнул от удара о древесный ствол, с которого посыпалась пожелтевшая листва.
Несколько раз медведь ударил волколака об дерево. Керкла заскулил сквозь приглушенный рык, когда Нойда стал разводить его волчьи челюсти, а после и вовсе затих, обмякшим мешком рухнув на шелестящую опавшую листву.

Добыча. Черная, мясистая, юрким зайцем уходила меж кустов и стволов, шурша короткопалыми лапами по палой листве. Волкла гнался с азартом хищника за вожделенной дичью. Мудрый медведь одобрит погоню. Он отобьется от собрата сам, а Волкла не даст уйти толстой твари, передвигающейся на четвереньках так ловко и умело.
Тролль петлял меж деревьев, перемахивал через валежник, что было удивительно для его громоздкого тела, с округлыми, лоснящимися боками. Несколько раз, мясистый зад черного тролля был так близко, что оставалось только дотянуться. Ударить когтистой лапой, выбить из равновесия, сбить с ног. А затем разорвать. И каждый раз тролль резко менял траекторию бега, подобно дикой лесной лани, на которых Волкла часто охотился в лесу близ логова Мудрого медведя.
Эта дичь была хитрее, умнее и проворнее лани. Каждый раз увлекая волколака погоней, захватывая его внимание, в самый последний момент перед решающим броском, он уходил в сторону. А Волкла натыкался на древесные стволы, сбивая ритм и темп бега, давая троллю разорвать опасно сблизившуюся дистанцию.
Вот снова, перед глазами маячат лоснящиеся жирные бока. Теперь не уйдет! Волкла изучил повадки добычи, ее движения. Тролль метнулся влево и перед глазами ваклакса появился коричневый столб дуба. Волкалак знал.
Лапами, почти как кошка, отпихнул дерево вправо. Еще чуть-чуть! Один рывок отделяет Волклу от добычи.
Рокового рывка не последовало. Перевепрь Клацху появившийся из-за зарослей справа, по кабаньи протаранил волколака, отшвырнув его в гнилой валежник. Завязалась жестокая драка. Волчьи когти и зубы врали толстую шкуру перевепря, кабаньи клыки впивались под кожу, разрывая плоть волкалака, заставляя его истошно, по-собачьи, скулить.
На визг Волклы, из-за деревьев явился бурый медведь, одним ударом отшвырнув кружащее вокруг сражающихся, обезьяноподобное существо, с длинным и склизким языком, то и дело мелькающим из пасти.
Схватка прекратилась. Израненный Волкла с благодарностью воззрился на хозяина, опершись когтистой рукой о ствол дуба. Клахку отпрыгнул на безопасное расстояние, устрашающе замотал клыкастой кабаньей головой на толстой шее со вздыбленной холкой. Лапой взрыл сырую под лиственным ковром землю. Но атаковать не стал.
Громогласный рев Нойды огласил рощу, заставив слуг Зак-Разама ретироваться.
Толстая, жирная дичь еще несколько мгновений маячила меж стволов, скоро исчезнув из виду, а Мудрый медведь, в чьих звериных глазах снова блеснул рассудок, лишь проводил его взглядом.

Широкий, с ладонь, листовидный наконечник с глухим скрежетом пробил нагрудник. От силы удара доспех смялся, вогнулся внутрь. Всадник вылетел из седла, а Кранвельд Манудар высвободил меч из ножен. Руки устали от молота. Свет был с ним и он направлял верного Паладина, но для удержания оружия нужна сила человека. Слишком долго длилась битва, чтоб человеческая плоть не сдалась.
Из-за улетевшего с копьем в груди Темного Рыцаря появился другой. Он занес меч для удара, но Кранвельд оказался быстрее. Клинок Манудара вспорол тленное брюхо, вместе с проржавленной кольчугой. Копье следующего всадника, чуть не угодило Паладину в лицо, он отклонился, снова скользнув мечом от левого бедра, рассекая ребра противника вместе с бурой бригантиной. Чуть отвел меч за свое левое плечо, рубанул по хребту следующего врага, только что убившего в копейной сшибке новообретенного Брата. Почувствовал, как сталь скрежетнула о сталь над бедром, успел не допустить следующего удара, вонзил острие своего меча под ключицу атакующему. Высвободил, давая клинку разгон над головой, расщепил еще одного от плеча до центра груди. Клинок на мгновение увяз во вражеской плоти, и этого мгновения Кранвельду не хватило, чтоб отразить или увернутся от сокрушающего удара черным молотом в грудь.
Рунный доспех уберег от гибели, но от падения из седла из легких выбило воздух. В глазах, на один удар сердца зарябило, а во рту появился вкус крови. Испуганный конь быстро скрылся средь сражающихся, унесся с собой светоносный молот, притороченный к седлу.
Черный молот прогудел еще несколько раз, отнимая жизни защитников Смертного мира. Черная дымка вокруг бойка сгущалась, источая леденящий, противоестественный холод.
Кранвельд смог подняться, выровнить дыхание, выпрямится и крепче сжать не оброненное оружие, прежде чем Балладор «Бездушный» обернул на него массивную черную грудь своего коня.
Совсем рядом, со звоном стали сшиблись в копейном ударе противоборствующие рыцари. Но Кранвельд не обратил внимания, не обернулся, как сделал бы любой другой. Внимание его было сконцентрировано на берущем разбег Темном Паладине.
Кранвельд не отводил взгляд, от занесшего боевой молот за левое плечо Балладора. Согнув колени и крепче сжимая обеими руками теплеющую, отдающую приятным подрагиваем рукоять меча. Манудар сделал длинный шаг влево, уходя из-под натиска Балладора в последний момент, лишая его возможности перевести направление атаки и нанося стремительный удар мечом, всей мощью, на которую еще оставался способен. Темный Паладин на мгновение смешался со своей лошадью в клубах пыли и пепла.
  Балладор поднялся в сером, оседающем облаке. Его конь, с надрубленной шеей, уже не встал.
Меч в этой битве не самое лучшее подспорье, подумал Кранвельд, готовый к бою, наблюдая как «Бездушный» крутанул свой молот, пыхнувший черным, холодным пламенем Пустоты.
Паладинские доспехи прочны, ни один меч не пробьет, но силы Кранвельда были на исходе. Молот потерян в гуще битвы, а Братья слишком увлечены, чтоб иметь возможность помощь ему.
Из расползающихся, истлевающих туч показалась бледная луна, разливаясь серебряными бликами на стали доспехов и оружия. Вокруг витали хлопья пепла. В нос бил непреодолимый запах крови. Не такой пейзаж грезился ему в последние его минуты…
Но Свет ведет верных.
Рукоять задрожала ощутимей, передавая приятное покалывание и тепло через стальную перчатку. Свет, яркими всполохами прошелся по клинку. Густыми, слепящими дугами. Такого никогда прежде не было, и вряд ли явится впредь. Свет был с ним, и души верных Ему, обрываемые в смертельной схватке, воплощались в Нем, наполняя Его силой, изливающейся сейчас в Кранвельдовом мече.
Наступающий Балладор остановился пораженный, и Кранвельд Манудар, сквозь тьму щелей забрала, смог разглядеть смятение в черных глазах бывшего побратима.
Бой был скоротечен. Искрящийся Светом клинок, отсек черный боек занесенного для удара молота. И черное пламя Пустоты покинуло оскверненную сталь, некогда светоносного оружия. Балладор отшатнулся, напыщенная самоуверенность покинула его, уступив место отчаянному страху. Дрожащей рукой, Предатель судорожно высвободил меч. Отразил несколько коротких ударов, оставляющих на холодном металле его клинка, глубокие выщерблены. Отклонил голову назад, когда раскаленное гневом погибших при Базданге Братьев, оружие скользнула по рунному нагруднику, оставив на нем оплавленную рану с пламенеющими раскаленным металлом краями, а следом еще одну.
Балладор попытался сделать колющий выпад, но Кранвельд отвел удар. Легко, будто обычный доспех, проткнув заговоренную кирасу, над бедром «Бездушного». Вытащил меч, и со всей оставшейся силы рубанул по тусклому, черному шлему, надрубив его.
Предатель пошатнулся, попятился назад, пытаясь удержать равновесие. В прорубленном его шлеме, меж оплавленных краев скола, виднелась ужасная рана. Потоки крови, столь же красной, как и у всех смертных заливали лицо Балладора “Бездушного”. Текли под кирасу, меж звеньев кольчуги, отягощая поддоспешную стеганку. Предатель сделал еще несколько неуверенных шагов назад, теряя силы. Ноги отказывались слушать. Он оступился на оплавленном краю оврага, так и не ставшим Вратами Бездны. Упал, и покатился вниз, по сере и пеплу, пока рвущееся из-под земли пламя не поглотило своего верного сателлита. 
Клинок Кранвельда, бушующий Светом, воспрял над головой Паладина, стоящего над поверженным Предателем.
-В крепость! Жгите все! – проревел Кранвельд Манудар, когда оставшиеся воины Предателя обратились в бегство за стены цитадели. – Пусть Свет и пламя очистят эти камни!

Он нашел ее без чувств, не подающую признаков жизни, вперившую опустевший взгляд синих глаз в пустоту. Посеченную осколками, неподвижно лежащую в луже крови на потрескавшейся брусчатке Базданга.
Убрал спутанные локоны, слипшиеся от запекшейся крови, с лица, покрытого порезами, синяками и ссадинами. Бережно, чтоб не причинить боли, будто она еще могла ее почувствовать, поднял на руки.
Тианат и Сабаат молча, понурив головы стояли позади Лерциса с их мертвой госпожой на руках.
Он не предложил окончить вражду. Не предлагал примкнуть к нему. Клейн, не издав ни звука пронес ее мимо них через проем, оставшийся от обрушенной Сильваром башни.
Оставшиеся верные последовали за ним…