Дорожное происшествие. Глава IV

Пора нам, говоря генеральскими образами, осветить фарами уже и того малого, какой Николая Петровича у обочины разносил... Он ведь в истории свою роль еще не отыграл полностью.
Читатель отнесся к тому инциденту, так сказать, наверно, двояко. С одной стороны, за Николая Петровича очень обидно, а с другой – тоже ведь, задумаешься. Если вдруг какая-то деревенщина поперед твоего дорогого внедорожника плетется, отчего бы и не прогневаться да разнос учинить? Частое дело, понятное, безвинное, можно даже сказать. А тут ведь, не дай Бог никому, не свезло товарищу, и наскочил он, сам того не ведая, не на какую-нибудь простофилю, а на одного из столпов общества, мультимиллионера, Глыбина.
Так что читатель, мне думается, вполне и всецело согласен, что случай на дороге нашего молодого человека ввиду роковой ошибки не то, что никак не чернит, а наоборот даже, в свете ее, ошибки то есть, делает некоторого рода жертвою тех обстоятельств. Бедолага вовсе ведь не по недосмотру (поди там в сумерках разгляди кого следует), а по крайнему невезению, можно сказать, влипнул в нашу историю, и одни только лишь Николаи Батьковичи пока что разумеют, чем это ему угрожает.
Но, дорогой мой читатель, успокаивать я не буду. Обойдется или нет – в свое время расскажет наша история. А сейчас вернемся к нашим многоуважаемым тезкам, которые собрались вечерком четверга посмотреть то досье, что выдала им разведка.
Тридцатиоднолетний Илья Павлович Глинин («ну надо же, Глинин» - подивился Глыбин), вполне приятный на вид молодой мужчина, подтянутый, со сметливым взглядом и тонкогубым очерченным ртом. Маленькие уши придавали его внешности мальчишескость и некий признак интеллигентных кровей. Прямой нос, правильные черты лица, гладковыбритый подбородок и ровные брови умеренной ширины и приятной густоты — все это скомпоновывалось в обычную вполне себе, но располагающую физиономию.
Человек, как человек. Даже, как будто бы в чем-то милый. Глыбин приподнял большим пальцем ворох страниц, чуть отогнул край до момента, когда страницы стали последовательно выстреливать и пролистываться. Быстро сменяющие один другой тексты и фотографии представляли из себя большой объем данных. Было видно, что Глыбин даже несколько впал в хандру. Суровов этот настрой распознал.
- Гляди-ты, - улыбнулся он, - ему уже неинтересно. А мы для него трудились на совесть! Сто двадцать человеко-часов! – Он собирался добавить еще проделанной работе весу, про сложность, вредность, секретность и привлечение особых кадров, но Глыбин протянул пухлый конверт, и заглянув в него, генерал был вполне удовольствован гонораром. - Ладно, перескажу для уважаемого мультимиллионера, когда-то в молодости приходилось и мне докладывать.
Портрет Глинина получался вполне типовой. Коммерсант: купил подешевле – продал подороже, а то и вовсе продал не свое и не купленное. «У этих молодых одно на уме – пустотой торговать! - мелькнуло у Николая Петровича. - Ни тебе складских помещений, ни производств, ни патентов. Главный ресурс – слащавая морда (уж слащавая!) и речь вкрадчивая (уж и вкрадчивая)».
Рассказал генерал обстоятельно и про распорядок Глинина. Что сова, засыпает за полночь, утром допоздна спит, потом долго гуляет с псом по утрам, а вечерами опять засиживается – смотрит разные стримы. Рассказал, что у того в собственности – дом да машина («до чего ж нищ!»). Что помолвка недавно расторглась. Бывшая его невеста – она же его секретарь, вузовская третьекурстница, без малого двадцати лет.
Там, кстати, история вышла смешная. Когда Илья себе секретаря собеседовал, собрал в арендованном на три часа офисе кастинг: в вакансии на внешности большой акцент делал, как будто в Голливуде сороковых мелодраму собирался снимать. В фойе, рассказывают, почти сотня девиц собралась. На сколько хватило оплаченного времени и сил, с какими-то побеседовал, а когда выбрал вот эту Дашу – свою будущую несостоявшуюся невесту, через черный вход и слинял. Остальные, их там человек пятьдесят еще оставалось, сидели и ждали, не предупрежденные. Хозяева офиса давай всех других выпроваживать – время-то оплаченное того, истекло, а они ни в какую! Слух на полгорода разлетелся, даже в каком-то канале об этом видео было, сто тыщ просмотров.
Кроме вот этого факта в биографии персонажа более не обнаруживалось решительно ничего стоящего. Стали смотреть материалы со слежки.
Сперва была скука. Вот есть человек. Он ходил, разговаривал по телефону, порою ругался, порою шутил, вечерами позванивал матери. На встречи к толстосумам через секретарей записываться – было значительной частью его хлопот. В элитных клубах кофе попить, на помывку машины в приличную автомойку каждодневно записываться и, пока машину натирают, выпить кофе и там, а потом в кофейню заехать. Другая ситуация была, когда смотрели на кабинет Глинина. Как тот подшефным своим (коих всего и было-то, что два человека, экономистка, да что-то вроде «на все руки от скуки», не то юрист, не то сисадмин) на их рабочие доклады говорил «дальше!», как выслушивая, зевал, и как взыскивал: «Что по заданию, которое я тебе поручил?» или вот «Сделал, что было говорено?». А те мялись и было видно, не понимали, о чем идет речь. Глыбину стало малость не по себе, по холке его холодок пробежал. «Это что, шутка?» - подумал Николай Петрович, а вслух сказал только:
- И долго на это смотреть? Тошно уже! Есть что еще?
Показал Николай Всеволодович Глыбину отдельно статистику по контенту, который искал в интернете тот Глинин. Глыбина подивило, что не далее, чем вчера Глинин те же самые, что и сам Глыбин, видосы просматривал, насчитал целых двенадцать штук из семнадцати, а за четыре дня анализа в среднем совпадений имелось около половины.
Такое совсем без внимания оставлять было нельзя, но и обнаруживать всю эту картинку как будто было постыдно.
- Мне вчера тоже вот это видео. - Николай Петрович указал на одно из тех многих, - попалось.
- Алгоритмы… - Пробасил генерал. – Подсовывают всем одинаковое дерьмо по запросу.
- А есть перечень… запросов его?
- Имеется!
Генерал кликнул куда-то мышкой, и статистика запросов была развернута. У Глыбина голова закружилась, и на лбу выступила обильно испарина. «Не может такого быть!» - забегал по темам глазами он.
- Тут у тебя, Всеволодыч, душновато, как будто. Нет ли воды?
Еще, помимо прочего, не далее чем позавчера и вчера гуглил Глинин в Интернете самого Глыбина, нашего Николая Петровича. Прочел про того десяток статей и несколько его интервью в журналах. Целых полдня в совокупности.
Около получаса потом посидели молча, жена генерала принесла им закуски, поели…
Дома, лежа в постели, Николай Петрович глядел на фонарные отсветы на потолке – ему не спалось. Он хотел было поискать какое-нибудь забавное видео, но отбросил телефон, будто то была горячая картофелина только что из костра – мысль о том, что Глинин прямо сейчас или только вот что посмотрел это же самое ужаснула его, будто это не Глыбин за тем, а Глинин следил за Николаем Петровичем и все про него понимал. Статьи еще эти, да интервью. Вынюхивает, выясняет что-то … Слава Богу, что в них от настоящего Глыбина и малой капли не сыщешь! Присылали, он вспомнил, вопросы с редакции, коммерческий на них вместо него отвечал и с журналистами согласовывал. Но мысль, что Глинин что-то все равно про него выясняет, больше, чем тому по всем параметрам положено, не отвязывалась. «Что по моему вопросу?» - спросил Глинин у него, проявляясь в дремотном забытьи, так, что похолодели ноги. «Какая-то жуткая эта шпионская хрень!» - махнул рукой Глыбин и спустился в свой зимний сад, схватив из бара любимый двенадцатилетний скотч.

Следующая глава
http://proza.ru/2025/10/30/1620