Дорожное происшествие. Глава VIII

Рассказывая про того странного парня габаритов Голиафа, который неожиданно объявился на дороге позади Глинина, оговорюсь сразу. Это не то ружье, которое обязательно стреляет в конце. Ничего здесь нет скрытого, такого, что намерено замарывается и остается незамеченным, чтобы автор потом козырнул в конце «находочкой», неожиданно кинув этакого туза. Нет, этого, конечно, ждать не приходится.
Вам, наверное, думается, что здесь, не иначе присутствовала Глыбинская могучая рука. Разочарую, опять-таки, как ни странно, но нет.
Обстояло все следующим порядком.
В прошлую пятницу, в тот самый час, как генерал и Глыбин обсуждали первый раз то оное происшествие, в парной сидели Глинин и Мышь (начальник личной охраны Николая Петровича). Спросите, как они туда попали? Ну, в сауну попасть дело нехитрое, было б желание. А вот почему вместе – другой вопрос. Случилось, так сказать, совпадение, правда, случилось оно давно, и Мышь с Глининым общались уже не раз. И даже в саунах доводилось. Как водится, сколько-то выпили. А когда выпьешь именно сколько-то, хочется еще столько же и заодно побахвальствовать. И вот, среди прочей болтовни о жизни рассказывает, значит, Глинин Мышу, как вчера «мужичка» по дороге домой отчихвостил. Рассказывает еще так, в деталях, бравадой своей похваляется, приукрашивает, привирает. И чем детальнее он рассказывает, тем внимательней вслушивается Мышь. Это ли не странно? Чаще же бывает совсем наоборот, коль кто-то увлекается подробностями – собеседник все больше зевает и отвлекается, и норовит вообще отойти под любым предлогом. А тут – и ухо повернул к собеседнику и выспрашивает еще, что да как. А внимательность эта, главное, началась, когда, увлеченный подробностями, Глинин марку машины назвал.
А Мышь, главное, переспрашивает зачем-то слова, какие Глинин кричал, будто они такое уж значение имеют, чтоб на них акцентироваться, и все пытается выяснить, как мужик выглядел… Глинин даже будто бы раздражаться начал, заподозрив слегка, что над ним посмеиваются, но отвечал.
- Откуда я помню, как выглядел? Мужик и мужик. – Хмыкнул Глинин. – Я не шибко много его разглядывал. Лет пятьдесят может.
- А номер, номер ты помнишь? Ты же сзади целую минуту тащился! Скажи номер. – Допытывался Мышь.
- Номер не помню. Я его не разглядывал. Местный. Две цифры первые помню. Два, шесть, кажется, две первые цифры. Третью не скажу.
Мышь накинул халатец поверх килта, сходил в прихожую и вернулся с мобильником. Кому-то настрочил сообщение. Кто его знает кому, может, жене. От кто его знает кого вскоре вернулся ответ. Мышь развернул экран мобильного к Глинину. Там была фотография.
- Машину узнаешь?
- Узнаю, будто бы… – Илья стал быстро трезветь, что-то подозревая.
Мышь взял веник из таза и пошел к парной, глазами указывая Глинину идти с ним.
Сели они на скамеечки, сидят, морды краснеют и бусинками капелек покрываются. А Мышь все никак ничего не говорит – ждет, стало быть, когда третий выйдет. Жарко, сил нет сидеть. А третий тот, как назло, крепок до парных, никак его не берет. Не осилили наши ребята, вышли, на диваны сели, чаю себе налили. Только в следующий заход и удалось тему продолжить.
- Помнишь, ты все мечтал, чтоб с Глыбиным познакомиться? Говаривал, дайте мне только шанс? Что ж, поздравляю, имел ты свой шанс, познакомился. Будь доволен теперь. – Мышь не то кашлянул, не то ухмыльнулся – не разберешь, жарко же, но тут же притих, а потом продолжил.
Сокращая и срезая углы, покуда задыхались от жара в под сотню градусов, он успел рассказать все то, что, как он прикинул, вышло вчера. Мы его монолог помещать здесь не будем, читателю, в отличие от Глинина и Мыша, все с самого начало известно.
Вышли они из парилки и сели опять чаевничать, перекидываясь разным с остальной компанией. Пивом охлаждаться не стали, потому что Глинину все не терпелось вернуться еще париться – продолжить тему, а хмельному там много не высидеть – сердце выскочит. Парилка, как назло, была занята то одним, то двумя, а то и сразу тремя их товарищами.
В следующую их очередь они насиделись там вдосталь. Насиделись, належались и нахлестались до тошноты вениками, так, что даже немного волнительно было за их состояние.
- Думаешь, со мной всё? - боязливо спросил Глинин.
- Может, не всё, но нам с тобой более общаться нельзя. – Мышь почесал спину ручкой от ковшика, а Глинин от этих слов почувствовал сильный позыв по малой нужде. – Все надо предусмотреть. Может, он вообще твой номер не запомнил, и ничего не будет. А если запомнил, то посмотрит, кто ты такой и интерес потеряет. У него без тебя, знаешь ли, хватает задач. Но нельзя исключать, что за тобой будет слежка… И захочет воздать.
- То есть, воздать? – Глинин с открытым ртом ждал ответ.
- Глыбин, конечно, специфический…  Но сомневаюсь, что укокошит.
Мышь подумал, уж не слишком ли негативно звучало это «специфический». Как будто бы даже немного в значении «самодур». Очень ему стало неловко, что он при чужом человеке так выразился. Ведь неважно, что без мундира, а в одном банном листе, но вымуштрованное почтение и при чужих обязан демонстрировать. Мало ли как жизнь обернется. А тут такой компромат. «Специфическим» называл. Опасно. Надо бы как-то выкрутиться. А на ум ничего такого не шло, кроме каких-то банальностей вроде умного и сердечного.
- Бояться, конечно, бойся, но все же не чересчур. Он, наверняка на тебя злой, но человек серьезный и далеко не дурак. – Опять, осекшись, сделал паузу. «Далеко не дурак» - восхваление не Бог весть. - Небось, не собирается он тебя изничтожить. Случайно, конечно, всякое может выйти…
Мышь, конечно, за десять лет хорошо узнал Глыбина и догадывался, что у того к Глинину интерес скоро сойдет. Дойдет ли до мести? Какую-нибудь пакость в пределах, что-нибудь театральное, показать свою мощь и влияние. Вероятно, выкрадут, да попугают в лесу – пока в штаны не наложит, всего и делов. А вот возможная слежка от генерала Мыша самого беспокоила. Как-никак, он у Глыбина в должности, и в периметр наблюдения попадать потянет за хвост всякое.
- Вот тебе мой навет, - сказал напоследок Мышь, - как почувствуешь что-то этакое, из ряда вон и после того цел выйдешь, значит, всё, соскочил с крючка! С этого момента мы с тобой для всех, так сказать, незнакомые…
Напоследок Мышь пообещал дать знать, если будет какая-то важная информация, но, надо заметить, врал, потому как никакой информации он иметь не собирался, чтобы и на себя чего-нибудь не навлечь.
Илья же Глинин не долго в волнении ждал развязки. Он, конечно, озирался по сторонам, пытаясь угадать, откуда и что на него свалится. Пуще обычного следил за платежами, посматривал почту и сам проверял исходящий НДС. Он даже лично смотрел качество продукции, подозревая, что могли что-то схимичить для него и здесь, чтоб окончательно похоронить репутацию. А еще он заглядывал на Ютуб, не растут ли просмотры того дурацкого видео. Так откуда же все-таки ждать «прилёта»?
Каждый день Илья настраивался на развязку, и вот оно, будто бы началось. Какой-то странный фургон. Икс шестой почти что, как у него. Театрально? Как будто. Наверное, это оно и есть! Ловко сработано – точь-в-точь, в том самом месте, мужик есть и два Х6-х. Куда уж яснее! И когда амбал костерил Илью у обочины, хоть в душе Глинин догадывался, что побить могут, всё одно чувствовал облегчение.
Да, такой это был момент счастья! Глинин без единой царапины вернулся домой, отрепетировал в который раз речь (репетировал он ее, на всякий случай включив громкую музыку), и лег спать в предвкушении.
Утром он пробудился в приятном волнении азарта, как заядлый картежник, который уверен, что ему, наконец, пришла карта, и пусть он не до конца знает, что на руках у других, в своих картах не сомневается, и только торопит момент.
Что было потом, вы знаете. А вот, что было дальше, сейчас расскажу.
Прошло целых два года, не больше, не меньше, у Глинина все шло очень хорошо, и помимо поста коммерческого директора он к тому времени открыл уже собственный торговый дом, закупая и поставляя не только для Глыбина, но и в более отдаленные уголки. К нему приезжали по выходным играть в покер влиятельные в этом городе персоны. И он даже пару раз проиграл в бильярд мэру, будучи у того в гостях. Окрыленный успехами, Глинин принялся ухаживать за дочерью Глыбина, той, что от первого брака. Кучеряво ухаживал Глинин, широко, даже, слегка увлекшись, едва ли не обанкротился, задолжав тут и там по поставкам большие суммы. Тогда уже начались всяческие свадебные приготовления, и Глыбин помог разрешить все вопросы, правда, отложив покупку себе суперджета, что немного расстраивало. Но как не удружить зятю, от которого во чреве его собственной дочери скоро забьется сердечко наследника!
 Между прочим, Илья после свадьбы взял фамилию жены. Вылепился из Глинина Глыбин как раз к тридцати трем годам, прямо как он мечтал.
Ну, что еще добавить? Мышь… Тот очень боялся, как бы чего не выяснилось. Ведь вся легенда построена на каком-то там сне, а стоит только маленько копнуть, как посыплется. Прямо как мышь трясся. Но Глинин ему так исправно откатывал, что очень умиротворяло, и всякая дрожь вскоре ушла. Мышь наш очень бы хорошо жить стал, да нельзя. Заметят. По-прежнему ездил он на служебной машине и ютился в двухкомнатной квартирке в спальном районе. Однако, после новостей об ожидающемся наследнике новоявленный Глыбин вошел в уверенность – уволил Мыша. Мышу, однако, это только на пользу вышло, потому что денег он скопил несметное множество и, освободившись от надобности притворяться, купил и дом, и машину, и даже, если не врут, то ли колхоз, то ли ферму. Какого-то непонятного зверя он на той ферме растил – криптой называется – автор в этом деле не разумеет.
Вот вы спросите, а что ж генерал, Николай Всеволодович, такой чин, опыт, а большой роли как будто бы не сыграл. Даже план до конца не довел. Для такого можно было и майором отделаться. Для такого да, можно бы. Но, во-первых, генерала из рассказа не выкинешь, грозит неприятностями. Тем более, про его роль пока еще не всё сказано. Как так? А вот как так: если помните, тогда, утром после охоты он как-то затейливо улыбался – мы еще подумали, что он вспомнил-де имя актрисы. Но улыбался генерал не только от имени. От чего тогда?

Эпилог
http://proza.ru/2025/10/31/1368