Колыбель души. Продолжение

Иванов Иван Иванович.
Поезда, сменяя друг-друга доставили улыбающегося Рашида в объятия соскучившейся родни. Но уже через несколько дней они по тем же рельсам катили его в сопровождении близкого друга Хамзата и двоюродного брата Руслана, обратно. Правда, улыбки на лице Рашида уже не было. Да и быть не могло, особенно после того, как отец узнал с чем он приехал, точнее сказать - без чего. Всегда эмоционально сдержанный, на этот раз он был очень сердит и прав. Эх, как прав! Рашид это понимал, но пытался доказать всем, что оставил деньги у честного человека. Только в ответ на вопрос: «Откуда ты знаешь о его порядочности?», Рашид умолкал! Конечно же, он мог сказать,  что это ему подсказывает сердце, или чувствует седьмым чутьём - не вчера ведь родился, двадцать семь лет всё-таки! Понимал он и то, что в случае утраты, сумма тридцать тысяч неподъёмная для их семьи. Поэтому цена доверия оказанного им Ивану была уж очень высока. Убеждённый в правильности своего решения, он искал поддержки у близких и своей бригады. Но все в один голос твердили: «Ищи его теперь, наверное, уже уехал в тёплые края».
Монотонный стук колёс поезда наводил грусть на и без того подавленное состояние едущих. Хамзат выкупил целое купе и поэтому они здесь одни. Почти не разговаривают, хотя, пытаясь растормошить Рашида, то анекдот припомнят, то смешной случай из жизни. Но Рашид в своих мыслях отсюда далеко. Вспоминает, как познакомился с Иваном.  Среднего роста с иссиня-чёрными вьющимися волосами, большими зелёными глазами под густыми вразлёт бровями он вообще не походил на русского Ивана. Рашид даже переспросил его, мол, точно Иван? На что тот на полном серьёзе ответил: «Точнее не бывает - Иванов Иван Иванович». Рашид запомнил его молчаливым, задумчивым, которого так и хочется спросить: «А о чём ты всё время думаешь?». Малословен. Но даже тогда, когда он о чём-то говорит, глаза его наполнены чем-то другим. Рашид не мог это объяснить, но это было так.
Прибыв на станцию, они отыскали Ивана недалеко на путях. Завидев троих, идущих к нему, Иван внимательно присмотрелся и узнав Рашида двинулся навстречу. Поздоровались. Оглядев спутников Рашида, он, качнув головой, улыбнулся уголком рта этой красноречивой свите. Руслан - двухметровый борец тяжеловес и Хамзат, его тренер, ростом почти с него.
- Что ж, пойдёмте… На плаху, так на плаху…
Иван шёл впереди, останавливаясь у места скрепления рельсов и на звук удара молотка определяя их надёжность. Рашид и его спутники шли чуть отставая. Гулкий удар молотка сотрясал воздух и эхом разносился по округе, смешиваясь с редкими паровозными гудками. Если во время удара случалось наступить на рельсу, дрожь от кончиков пальцев ноги, щекоча всё тело и нервы, добиралась до самой макушки головы.
Шли долго и молча. Зайдя в дом, Иван направился к окну, отодвинул деревянную тахту, вытащил доску из подполов и жестом пригласил Рашида, мол, доставай. Рашид достал свёрток.
- Рано вы приехали, ребята… Драпануть я не успел… Пересчитывать будем?
Рашид молча выпрямился. Его спутники тоже молча наблюдали.
- Иван, ты извини, сам понимаешь…
- Да… Я понимаю…
- Иван… Просто, понимаешь – это очень большие деньги для моей семьи… Нам за всю жизнь не расплатиться… А долгов отец не терпит. Он строгий и честный.
- Ты смотри, совсем, как я! – Иван с ухмылкой качнул головой. Рашид, заметив уже знакомую тень улыбки на его лице, заулыбался. Улыбнулся и Хамзат. А Руслан, с порога наблюдавший за происходящим, не удержался и засмеялся в голос. Напряжение, висевшее в воздухе, сняло, как рукой. Жена и дети Ивана, удивлённо выглянули из соседней комнаты. Ребятишки, узнав Рашида, подошли к нему. Рашид обнял их и каждому вручил по червонцу. Непривычный щедрый жест гостя удивил, и они довольные убежали к себе.
- Жена! Гости у нас! Что там на ужин? Ну, ребята, развеселили вы меня! – Иван, поправляя пятернёй непослушную кудрявую шевелюру, прошёлся по комнате. Пока они говорили о том, о сём, позвали к столу. За ужином, Хамзат поинтересовался у Ивана, откуда он родом, на что тот ответил, что детдомовский.
- Вы совсем не похожи на русского! А в каком году вы родились? – продолжил Хамзат.
- А что ты выкаешь? Я такой старый? Сорок первого года я.
- Нет, не в этом дело! Неудобно, как-то малознакомым обращаться на «ты».
- А-а, понятно… - Ассаляму Алейкум! Иван. – Иван протянул Хамзату через стол руку. Удивлённый Хамзат пожал его руку:
- Ваалейкум Ассам!
- Ну, теперь можно и на «ты».
 Руслан опять залился смехом. Больше всего его смешила манера Ивана серьёзно шутить. После ужина речь опять зашла об Иване. Гости попросили рассказать Ивана о том, что помнит с детства. А помнил он немного: детский дом и бабу-Тоню. С её слов Иван и рассказал, как он попал в детский дом.
Недалеко от этой станции, его обмороженного и почти не подающего признаки жизни, обнаружил дозор, объезжающий железнодорожные пути. Они принесли его в детский дом и передали бабе-Тоне, дежурившей этой ночью. Баба-Тоня тайком от всех забрала его к себе домой и несколько недель выхаживала.  Он был очень плох. С виду тогда ему было года три. Выходила. А, когда надо было делать документы, сказала, что он её дальних родственников сын. В общем, так и появился Иванов Иван Иванович. Эту историю баба-Тоня рассказала ему перед смертью. А так он был уверен, что она его родная бабушка. Она его очень любила, и он её тоже.
- А ты не пробовал искать родных?
- А толку… Спрашивал у бабы-Тони, может помнит что-то ещё? Ни-че-го… Тяжёлое военное время было... Много детей остались сиротами…  И это ей очень помогло, потому-что, если бы начали придираться, то трудно было бы выдать меня, с такой внешностью за русского.
- А это в каком году было?
- В срок четвёртом.
- Если это было зимой сорок четвёртого года, то ты вполне можешь быть чеченцем! Может через эту станцию проезжали эшелоны, перевозившие нас в депортацию?
- Не знаю ничего об этом. Одно я знаю точно – я не могу никуда отсюда уехать. Жена зовёт, мол, давай переедем куда потеплее. А я не могу. Мне надо видеть эти рельсы, эти поезда, слышать эти гудки. Я сердцем привязан к этому месту.
- А наш язык тебе, может, что-то напомнил, нет?
- Нет.
- А может во сне снится что-то?
- Да какие там сны помнить!? Тут, кажись только глаза сомкнёшь - уже петухи поют! Хотя иногда вижу во сне огонь. Огонь в печи. Чувствую жар, исходящий от него и просыпаться не хочется...
- Если тебе снится огонь, то это вполне может быть чеченская печка без дверцы. У нас она так топится.
- Когда совсем невмоготу я иду по этим путям и смотрю в даль. Это успокаивает.
- Я уверен, что ты наш! Ты – чеченец! По приезду домой, я в газете «Грозненский рабочий» дам объявление о розыске. Я уверен, что у нас всё получится! – Рашид от избытка чувств подскочил и стал расхаживать по комнате. Вот так за разговорами они и просидели до утра. Иван оказался интересным собеседником и внимательным слушателем. Гости рассказывали ему о своей родине, о депортации, почти уничтожившей чеченцев, обычаях и традициях народа.
 По приезду домой, Рашид дал объявление в газету и стал ждать отклика.

Продолжение следует.