Бар на двоих

Дождь, как впрочем и всё в этой жизни, начался внезапно. Он, словно охотник, терпеливо ожидавший, когда зверь выйдет на открытое пространство, сторожил её. Ожидание — суть охоты, слияние временной расслабленности жертвы, холодного расчёта охотника и апогея кармических случайностей, собравшихся в одно время в одном месте. Она расстроенно шмыгнула носом. Вот так всегда: носишь, носишь с собою зонт — дождя нет, а раз забудешь — и s’il vous pla;t… Почему-то вспомнилось босоногое детство, когда она пережидала дождь в телефонной будке. Струи дождя текли по стеклу, причудливо, словно оживший калейдоскоп, непрерывно изменяя мир по ту сторону. Волшебным образом его ослепительно-яркие краски стремительно рассыпались в преобладающую над всем угрюмую серую гамму, и странное одиночество постороннего наблюдателя вдруг вселялось в оцепеневшую душу. Было в этом завораживающем и немного страшном действе ощущение собственного бессилия и неотвратимой беспощадности сил природы. Впрочем, зачастую, как известно, роль наблюдателя гораздо предпочтительнее роли участника. И мы отчётливо понимаем это.
Спасение порою приходит к нам внезапно, как купюра, случайно найденная в кармане давно не надеваемого пальто. Приятная ли это неожиданность или дурацкая награда счастливчику за прошедший ранее им квест? Кто же ответит Вам на этот вопрос? Остаётся только с благодарностью принять это и блаженно улыбнуться. Судьба — капризная дама, со вздорным характером, вечно жаждущая неожиданных поворотов создаваемых ею же сюжетов жизни.
В этот раз спасение реализовалось в форме небольшого козырька над массивной деревянной дверью с лаконичной надписью «Бар на двоих». Там уже стоял мужчина лет тридцати пяти. В обтягивающих светло-синих джинсах, коричневато-жёлтых замшевых мокасинах и почти такой же куртке, под которой белел расстёгнутый ворот белоснежной сорочки. Через плечо был переброшен ремень брезентовой сумки, на кармане которой читалась надпись: «Only I can change my life».
— Ну, это через чур самонадеянно, — хмыкнула она про себя. — Обычно, кроме тебя, любимого, набирается ещё сотня-другая энтузиастов, желающих основательно изменить твою жизнь. Родители, дети, начальники, сантехники, автомеханики, врачи и т.д. Любая чёрная кошка, перебежавшая дорогу перед тобой, может запросто изменить твой маршрут, поменять утверждённые планы, а то и всю твою последующую жизнь.
Впрочем, у парня было приятное симпатичное лицо, копна светлых волос и внимательные, смеющиеся глаза, которые заинтересованно уставились на неё.
Чтобы ни говорили окружающие, а первое впечатление — главное. Первый взгляд, когда наш мозг и подсознание впиваются в очередную жертву этого мира, выданную нам на растерзание, самый главный. И тут либо мы с азартом бросаемся переваривать добытое, либо поступает команда «фу, брось бяку!», «немедленно выплюни ЭТО!», и мы покорно выполняем указание, пусть иногда и с явным сожалением. Хотя и здесь мы можем побрыкаться, так как очень склонны отворачиваться от правды, которую не можем или не хотим принять.
Как пишут в Камасутре на последней странице — их глаза всё же встретились. Ну, а мужчины и женщины одного возраста, испытавшие некоторую симпатию друг к другу, зафиксированные условиями и обстоятельствами, просто обязаны перекинуться парой слов, чаще ничего не значащих, но тем не менее…
— Простите, — она автоматически кокетливо улыбнулась. — Этот дождь не оставляет выбора, как только искать укрытие. Да и мокнуть вдвоём не так обидно. Можно к вам?
— Да, да, конечно, — он сделал полшага в сторону. — Правда, я сам на птичьих правах. Но пока никто не гонит, так что буду рад вашему обществу.
— Осень она такая! Моросит листопадом и дождями. Профессиональная плакса, — она встряхнула головой. — Впрочем, если бы я могла выбирать сезон, когда можно было бы полюбить, то непременно выбрала бы осень. Романтичность растворена повсюду, и любые чувства просто обречены на взаимный ответ. Вы так не думаете?
Он улыбнулся, искоса взглянув на неё. Она, и правда, была хороша. С блестящими капельками воды в волосах, в мокрой юбке, эффектно облепившей мускулистые бёдра, делавшей её длинные ноги на шпильках ещё длиннее. Под расстёгнутым красным пиджаком мокрая белая майка не оставляла никаких вариантов для додумывания. Бюст был и какой!
— Вам не стоит выбирать сезон. Вы хороши в любое время года, — вырвалось у него. — Но, если выбирать, — он на секунду задумался, — я бы тоже выбрал осень. Даже соблазнять никого не надо. Ходи вдвоём, любуйся по сторонам. Красота-то какая вокруг! Для косноязычных и молчунов просто рай!
Из стены дождя вдруг материализовался огромный полосатый рыжий кот. Он деловито прошмыгнул между ними к двери, недовольно мяукая, и, подпрыгнув, повис на дверной ручке. Ручка жалобно звякнула, но не сдалась. Ещё две попытки закончились неудачей. Кот раздосадованно повернулся к двери спиной, брезгливо отряхнул мокрую заднюю лапу и забарабанил ею в дверь. К удивлению присутствующих, через две минуты щёлкнул замок и дверь приоткрылась. В проёме показался взъерошенный человек с рыжей копной волос. На нём была надета ослепительная белая сорочка с красной бабочкой в горошек и бордовый жилет, поверх которого красовался видавший виды потёртый кожаный передник с надписью “BartendeR GABRIEL”. Снизу вместо брюк на нём красовались длинные джинсовые шорты, а на ногах — вьетнамки. Причём чувствовалось, что никакого когнитивного диссонанса это у него не вызывает.
— Ну, и чего долбим в дверь? — обратился он к коту. — Сложно через окно с той стороны? Кузьмич, в твои-то годы пора быть скромнее.
Кот сделал вид, что ничего не слышит, и юркнул между ног человека внутрь.
— Ой! Вы тоже сюда? — засуетился человек, обратив внимание на стоящих у дверей. — Заходите, пожалуйста!
— Нет! — дружно ответили они разом.
— Мы тут пережидаем дождь, — быстро добавила она. — Ничего, если мы тут постоим?
— Да ладно, заходите! Мне тут симулировать очередь не нужно. Всё равно никого нет, — он расстроенно вздохнул. — Давайте, давайте, чего мокнуть! Горячий чай бесплатно! Переждёте и пойдёте дальше. Бесплатное предложение действует две минуты! Время пошло!
Он довольно хмыкнул и распахнул двери, пропуская их внутрь.
— Велкам в «Бар на двоих»! Можете снять обувь и надеть тапочки, — кивнул он на стоящий у двери пуфик с обувным ящиком, из которого торчали разнообразные тапочки. — Пусть ноги отдохнут. Кстати, с батареи можно взять тёплые, если ноги намокли и подхватить простуду совсем не хочется.
— Ух, ты, как здорово! — она подошла к батарее и весело стала перебирать лежащие там тапочки. — Вот эти с помпонами, можно?!
В её руках оказались огромные розовые тапочки с помпонами и золотыми колокольчиками, которые звенели при ходьбе.
— Отличный выбор! — хихикнул человек. — Кузьмич их тоже любит, особенно колокольчики. — Он кивнул на голову рыжего кота, заинтересованно материализовавшуюся у её ног.
— А вам эти тоже идут, — ободряюще обратился он к молодому человеку, который примерял остроносые с загнутым кончиком тапки. — Султан да и только! Подходите к стойке и садитесь.
Бар был совсем крохотным и представлял собою комнату с окном в пол, выходящим на улицу. У окна стояло два круглых деревянных столика с парой кресел у каждого. На каждом почему-то стояла табличка «Временно не обслуживаются». От входа их отделяла старинная напольная деревянная вешалка братьев Тонет. Неведомыми путями изделие Пруссии XIX века оказалось здесь. Вокруг стойки-вешалки были воткнуты разноцветные зонты, а на самом верху кто-то, видимо после знатной дегустации, забыл серый кашемировый берет со значком Inverni. Напротив окна во всю стену, декорированная с боков деревянными колоннами, располагалась барная стойка. Сколько поколений посетителей и барменов её отполировали, осталось не известным, но выглядела она очень презентабельно, как какой-нибудь жертвенный алтарь Древней Греции. Позади стойки на полках отдыхали сотни бутылок разнообразных напитков. Приглушённая задняя подсветка, проходя через разноцветное бутылочное стекло, придавала красоту и загадочность этому заведению. Понятное дело, бар — это всё же вам не столовая. В нём должны присутствовать камерность и уют. Убежище эгоистов или любителей поговорить по душам, тех кому надо подумать о многом или, наоборот, забыться, но в покое и тишине, а не в толпе людей. Перед стойкой было несколько барных стульев. Пожалуй, по одним только по барным стульям можно сразу узнать, рады ли тебе здесь или нет. Если они неудобны и долго на них не высидишь, значит, хозяин прежде всего коммерсант. Выпил, заплатил, освободи жёрдочку следующему клиенту. Если они удобны и сидеть достаточно комфортно, есть шанс, что тебя не только не обдерут, но и выслушают, дадут совет, нальют не то, что дороже, а то, что тебе сейчас надо. Ну а если у барных стульев есть спинки и подлокотники, посмотрите внимательно, может быть, вы уже дома.
Барные стулья в «Баре на двоих» были великолепны. Их было четыре. Два массивных металлических вращающихся стула с небольшими аккуратными спинками, элегантно обшитые состаренной кожей буйвола, и два традиционных деревянных на четырёх ножках с мягкими лохматыми сиденьями, удобными спинками, подлокотниками и широкими подставками для ног, словно пара йети прикорнувших на мгновенье, но так и оставшихся тут. Бармен торопливо зашёл за стойку, и исчезнувшие с глаз джинсовые шорты и вьетнамки на босу ногу сразу устранили когнитивный диссонанс первого впечатления. Красавец, да и только! Давно замечено, что привычный взгляд на вещи быстро успокаивает нас, уверяя, что всё в этой жизни навечно определено и это правильно.
— Проходите, пожалуйста, и устраивайтесь, а я пока приготовлю вам чай, — он величественно кивнул им и вдруг заорал: — Кузьмич, ты куда?!
Рыжий кот торопливо пробежал по всей барной стойке и застыл деревянной скульптурой на верху этажерки с книгами, стоящей в дальнем конце стойки.
— Вот сделаю из тебя чучело или шкуру на стену, — продолжал сыпать проклятиями бармен, ловко протирая поруганную столешницу. — Кроме тебя, засранца, никто ведь так не делает! Как же тянет каждого из нас оставить свой след в вечности!
Кузьмич преданно смотрел ему в глаза и усердно имитировал маленького котёнка, внимательно слушающего свою мать. Получалось так себе. Артистический жанр подвластен, увы, не каждому, хотя безвыходные обстоятельства, пустая кредитка и амурные сюжеты порою творят чудеса.
— Дорогие гости! У вас сегодня поистине гамлетовский выбор! — прозвучал откуда-то из-под стойки голос бармена, он что-то явно разливал, гремя посудой. — Сенча или пуэр? Это как мужская дилемма: блондинка или брюнетка, или женская: брюки или юбка. Жизнь — квест с постоянной возможностью выбора: налево пойдёшь, направо пойдёшь, прямо пойдёшь… И всеми последствиями принятого решения.
— Да, выбор — вещь сложная, хотя довольно часто это увлекательное занятие, — отозвался мужчина, он уже устроился на металлическом стуле и с любопытством оглядывал бар.
— Иногда надо просто что-то сделать, а переживать будешь потом, — перебила его девушка. — По моим ощущениям, самое первое пришедшее в голову — самое верное решение любой возникающей проблемы. Наше подсознание — самая мудрая наша часть и не спорьте!
— Люблю женщин, — восхитился бармен. — Спонтанность — их второе имя. А вот предназначение мужчин — разгребать эти последствия. Впрочем, именно это и движет мир.
Он поставил на барную стойку два небольших подноса. На одном стоял небольшой коричневый глиняный чайник из исинской глины с двумя такими же пиалками, а на другом — белый фарфоровый чайник с белоснежно-прозрачными, почти невесомыми, чашками.
— В белом чайнике — Кариганэ Моэги Удзи, в переводе Крик дикого гуся, японский зелёный чай, изготовленный из высших сортов сенчи. — Бармен явно наслаждался произведённым впечатлением. — Назван так из-за формы стебля, напоминающей плавающие веточки, где перелётные птицы останавливаются, чтобы отдохнуть. Этот чай, как вы понимаете, не для того, чтобы его выпить на ходу, ведь по вкусовым качествам его часто сравнивают с жемчужиной зелёных японских чаёв гёкуро. Он подарит вам нежный аромат с удивительным сладковатым привкусом и прозрачно-изумрудный цвет озера Бива, префектуры Киото. Обычно этот чай подают важным гостям, которыми вы и являетесь.
Он улыбнулся.
— В глиняном чайнике — отрада любителей шу пуэров, разновидность высококачественного спелого чая Пуэр, Суй Иньцзи. Переводится как сломанное или битое серебро. Его форма похожа на мелкие кусочки тёмного серебра. — Бармен вдруг загадочно понизил голос: — В незапамятные времена торговцы чаем торговали им на Древней дороге чайных лошадей и бывало даже рассчитывались этим «битым серебром». На каждый произведённый килограмм расходуется примерно 400 килограммов готового пуэра. Обратите внимание на его удивительно насыщенный ярко-красный цвет, да и сладковатый привкус, думаю, вам понравится.
Бармен, как экскурсовод в Лувре, сделал многозначительную паузу, словно давая возможность слушателям переварить сказанное, и закончил лекцию про чаи совсем непрезентабельно, скомкав её окончание:
— В общем, велкам, располагайтесь и наслаждайтесь. Если что, я здесь…
Бармен уже собрался было отойти, но внезапно, будто вспомнив нечто очень важное, опять повернулся к ним.
— Да, на всякий случай, — он провёл рукой по надписи на верху фартука. — Меня зовут Гавриил. Бармен Гавриил. Так что можете, как вам удобнее, звать бармен или Гавриил. Или всё вместе.
Он улыбнулся.
— Отзываюсь на всё!
Девушка с парнем переглянулись и синхронно хихикнули.
— Бармен Гавриил! Это зачётно! — девушка широко улыбнулась. — Чувствую себя Девой Марией, не иначе.
— Ну, не будем богохульствовать, — бармен вздохнул. — С Высшими Силами не стоит портить отношения. Кстати, ко мне на исповедь ходят чаще, чем в церковь. Бармен, как первый встречный, с которым можно спокойно поговорить на любые темы, излить душу не боясь порицания и осуждения. Незнакомец, с которым больше не встретишься и не будешь сильно переживать, даже если наговорил много лишнего.
— Психотерапевт за бокалом спиртного, — понимающе кивнула она. — Инкогнито.
— Наш банк гарантирует конфиденциальность вкладов, — поддержал мужчина.
— Ну, это, правда, не совсем так, — задумчиво ответил Гавриил. — В принципе, хороший бармен, словно снайпер, выбравший наилучшую позицию, сканирует взглядом своих клиентов. И встретившись взглядом, интересуется, что ему надо. При этом есть даже знаменитое правило 50%: при опорожнении бокала наполовину пора готовить новую порцию. В общем, хорошего бармена и звать не надо, он всегда рядом, когда нужен. Достаточно встретиться взглядом, и ни поднимать руку, ни орать уже не стоит. И второе, хороший бар ценится за свою камерность, интимность, что ли. Если к тебе обращаются по имени и ты обращаешься к клиенту по имени тоже, то складываются взаимоотношения некой дружбы и доверия. И это тоже важно. Такая вот диалектика единства и борьбы противоположностей.
Гавриил вздохнул.
— Вы, кстати, тоже можете представиться, когда сочтёте нужным. Если надумаете, конечно. — И он деликатно исчез из их поля зрения.
— Ну, что, приступим к дегустации? — после некоторого неловкого молчания произнёс он.
— Я начну с зелёного, — она с любопытством рассматривала бело-прозрачную, почти невесомую пиалу. — Ой, а цвет-то чая какой нежно-изумрудный.
— А я тогда по пуэру, — он подвинул к себе поднос с глиняным чайником. — Кстати, немного знаю про этот чай. Пуэр — это первоначально название маленького городка в юго-западной части китайской провинции Юньнань, в предгорьях Тибета. Её ещё называют «Страна южнее облаков». Чай там выращивали ещё более 2000 лет назад.
— Ого, — она уважительно ойкнула. — Получается, ещё до Рождества Христова.
— Да, чайные деревья вообще-то долгожители. Найдены экземпляры возрастом 4000 лет. Экологически чистые пуэры — во многом коммерческий миф. На деле это чайные деревья в лесу, а отнюдь не аккуратные плантации чайных кустов на горных террасах.
— О, месье понимает толк в извращениях, — раздался вдруг голос появившегося из ниоткуда Гавриила. — Человечество вообще любит мифы. Поиск и монетизация всех оттенков того, к чему оно прикасается, у него в крови. Для дебилов взращиваются тысячи экспертов, которые тебе докажут, что именно эта вещь, этот вкус, это всеобщее увлечение чем-то — высший пилотаж и ты ущербное существо, если не понимаешь этого. Останови какого-нибудь Маугли и налей ему чашку дорогого чая или кофе, выдержанного коньяка или виски, дай дорогую сигару, кусок сыра дорблю — и его стошнит. Он никогда и ни за что не сможет понять, что очаровательного и вкусного нашли вы в этом.
— Ну, а я вот не согласна, — перебила его девушка. — Думаю, длина юбки очень даже может повлиять на вас и ваше радостное ощущение этого мира. Или я не права?
— Это, — замялся бармен.
— Удар ниже пояса, — пришёл на помощь мужчина.
— Вот-вот. Не по-джентльменски, — Гавриил благодарно посмотрел на него. — Пример неудачный, поэтому не считается.
И они втроём дружно рассмеялись.
— Но согласитесь, эти самые нюансы делают ярче нашу жизнь, наполняют осмысленностью и радостью. Любой предмет, кроме функциональности, имеет ещё и эстетическую сторону. Базовый вкус и цвет не восполняют всех оттенков. И есть ещё такая важная вещь, как индивидуальность, за счёт чего мы выделяем человека или вещь из тысячи других. Вы не согласны? — она улыбнулась. — А чай бесподобен.
— Люблю женщин, — откровенно сдался Гавриил. — Они агрессивны, но гуманны к своим жертвам. Пьют меньше, но создают больше проблем в нетрезвом виде благодаря большей выдумке и большему количеству несуразных мыслей, приходящих в голову.
— А ещё они красивы и сексуальны, — подсказал мужчина. — Чем удачно пользуются.
Они синхронно взглянули друг на друга и улыбнулись. Мужская солидарность — вещь в себе на уровне генов, наследие миллионов лет шлифовки цивилизации женщинами.
— Сейчас слезу со стула и сделаю книксен, — девушка радостно захихикала. — Вот когда начинаешь ценить правильную ориентацию. Спасибо вам, добрые люди, за такие слова. Становится приятно за свою гендерную принадлежность.
Она налила себе ещё чаю.
— Но главное, почему мы любим все эти оттенки вкусов, цветов и прочее, — за эмоции. Самое дорогое в жизни — это наши эмоции. Смех и радость, слёзы и печаль, любовь и ожидание, грусть и ностальгия. Всё это делает жизнь живой и многообразной, помогает нести бремя печалей и дожидаться минут радости, примиряет с ожиданием смерти и надеждой на бесконечное будущее. Без эмоций нет настоящей жизни, это лишь способ существования белковых тел по Марксу. Не так ли? — она вопрошающе посмотрела на мужчин.
— Самая главная эмоция осени — меланхолия, — вдруг произнёс Гавриил. — В бар вообще люди заходят чаще не на радостях, а совершенно в другом настроении. Почему-то считается, что алкоголь помогает забыть плохое и делает человека счастливым. Но это чаще всего не так. Алкоголь помогает не забыть, а отключить сознание, а это, согласитесь, довольно разные вещи.
— Наверное, неразделённая любовь или расставание — самая веская причина прийти к вам в гости, — девушка улыбнулась. — Нужда в психотерапевте и бокале в этом случае очевидна.
— Каждый из нас стремится побыстрее стереть из памяти плохие воспоминания и лелеет хорошие. Вся беда в том, что нет в природе такого волшебного ластика для этих целей, и плохие воспоминания терзают нас чаще и дольше, чем нам хотелось, — мужчина печально вздохнул. — Хотя иные вещи невозможно забыть, мы просто привыкаем к ним. Однако порою уйти не значит оставить всё в прошлом. Прошлое всегда остаётся с тобою, как бы ты ни пытался от этого избавиться. И это надо научиться принимать.
Девушка согласно кивнула.
— Мы любим с пеной у рта выяснять, кто виноват, хотя по большому счёту это уже не имеет никакого значения. Ведь гораздо важнее, что делать дальше и как можно исправить случившееся с нами.
Мужчина отрицательно потряс головой:
— Порою не стоит пытаться исправить произошедшее. У каждой главы есть концовка, но вполне возможно, это совсем не конец книги. И то, что человека нет с нами, вовсе не означает, что его жизнь была несчастной. Расставание не всегда трагедия. Иногда оно просто необходимо, чтобы не сделать друг друга совсем несчастными.
— Возможно, вы и правы, — она подвинула пальцем пиалку и нахмурилась. — Но это не должно быть лёгким «уйти и забыть», этаким порханием бабочки от одного цветка к другому. Память остаётся. Хотя люди часто не дорожат своими воспоминаниями, не понимая, что это самое дорогое и ценное, что у них есть. Без них они пустой сосуд, лишённый эмоций и сожалений. Воспоминания — якорь настоящего и ключ от будущего.
Она помолчала.
— Многие поэтому и боятся серьёзных отношений, что у них уже был неудачный опыт, и они не хотят испытать этот болезненный разрыв снова. В их понимании любовь — это болезненные воспоминания и ничего больше. Ну а мазохизм не всем нравится. И очень сложно их убедить, что из воспоминаний можно взять и что-то хорошее, а не один лишь неудачный финал.
— Да, — раздался голос Гавриила. — Жизнь — непонятная штука, полная необычайных эмоций, самых разных воспоминаний и удивительных вещей. Есть вещи, которые мы не можем купить за деньги. Они и приводят к ситуациям, с которыми мы должны смириться. А есть вещи, которые мы можем купить, но этого никогда не стоит делать. В жизни часто всё идёт не по плану, не на все вопросы есть правильные, логичные ответы. В одно мгновение можно всё найти и всё потерять. В одночасье можешь погрузиться в пучину отчаяния и в то же мгновенье может открыться новая дверь. Нам часто, особенно в начале жизни, кажется, что мы многим нужны, но правда в том, что мы одиноки. Одни мы приходим в этот мир и в таком же гордом одиночестве покидаем его. Редкие попутчики не всегда дорожат нами, впрочем, как и мы сами. И чаще всего это тоже временно. Привязанность переходит в привычку, а ожидая человека слишком долго, мы рискуем просто забыть его. Мы не знаем отпущенного нам срока, поэтому стоит стараться жить полной жизнью. Уныние отнимает силы и желание что-либо делать, а чтобы в твоей жизни произошло что-то хорошее, надо попытаться хотя бы что-то сделать, а не лежать, терпеливо ожидая смерти. Говорят, даже если всё кончено, можно мысленно войти в свой самый счастливый день и навсегда там остаться.
Все замолчали. Она вдруг повернулась на своём мохнатом стуле и захихикала:
— А знаете, в детстве я была просто уверена, что когда-нибудь обязательно стану безумно счастливой и буду делать всё, что мне нравится, не переживая за последствия. Правда, с годами эта уверенность поутихла.
— Ну, это не страшно, — мужчина улыбаясь посмотрел на неё, но глаза его были серьёзны. — Надо просто найти правильного попутчика. И эта уверенность обязательно вернётся.
Через мокрое оконное стекло вдруг выглянуло солнце. Сначала совсем робко и несмело, словно извиняясь за своё вторжение, а потом уже по-хулигански, раззадорясь, растворилось в бутылках, стоящих на полках, и разноцветным калейдоскопом вернулось обратно.
Обрадованный Кузьмич ринулся к окну, и через секунду послышался глухой удар.
— Береги свою голову. Там могут оказаться мозги, — пробормотал сварливо Гавриил. — Сейчас открою. Какие же мы все нетерпеливые.
В открытые двери потянуло свежей прохладой.
— Ну, вот, дорогие гости, дождь закончился, — Гавриил блаженно вдыхал уличный воздух и был отчего-то очень доволен.
— Ой, спасибо вам! За вкусный чай и беседу, и сложно сказать, что было лучше, — она легко соскользнула со стула. — Надо, пожалуй, идти. В гостях хорошо…
— А в других гостях ещё лучше, — Гавриил подал ей руку, помогая надеть туфли.
— Кстати, меня зовут Аня, — она поджала губки. — Теперь, когда мы официально знакомы, я ведь могу заходить в гости?
— Конечно, — Гавриил широко заулыбался. — Теперь вы почти завсегдатай и можете приходить, даже если закрыто. Второй вход во дворе.
— Я, пожалуй, тоже пойду, — раздался мужской голос. — Если так всё время пережидать дождь, я, пожалуй, полюблю такую погоду. Гавриил, я тоже хочу официально представиться и быть вашим завсегдатаем. Иван. И да, это был самый вкусный пуэр в моей жизни.
— Очень приятно! — Гавриил развёл руками. — Всегда вам рады и с такими же привилегиями. А теперь идите домой. У каждого счастливого человека есть дом. Место, куда можно всегда возвратиться, где тебя любят и ждут. Идите домой! Дома лучше всего!
У ног Гавриила материализовался довольный Кузьмич. Он деловито отряхнулся и начал усиленно тереться об его ноги. Дождь незаметно ушёл, оставив после себя мокрый асфальт и отражение синего неба в лужах. Осеннее солнце дарило последнее тепло и приступы меланхолической хандры. Отойдя на несколько десятков шагов от бара, они дружно обернулись. У входа стояла нелепая парочка — человек и кот — и смотрели им вслед. Прощанье — это надежда на встречу. Раньше или чуть позже.
— Ну, вот. Мы оставили это чудесное существо в его объятиях, — Гавриил посмотрел на Кузьмича и хихикнул. — Ты думаешь, он справится?
Кот посмотрел на него и громко мяукнул. По-видимому, он был согласен.

Москва, 2025 г.