Глава 5. Знания

Новый день унёс старые тревоги.
Серёже было непривычно спать на достаточно мягком матрасе, который отпрыски знати называли в шутку сенями из-за его жёсткости. Он аккуратно заправил постель и привёл себя в порядок.
Сегодня был выходной, которым Сергей решил воспользоваться подобающе. Изучив и немного убравшись в жилище, им было обнаружено несколько учебников, которые были в каждой комнатке его нынешнего пристанища.
Как ни странно, на книжках было больше пыли, чем во всех комнатах вместе взятых. И вот он стал очередным обладателем этих книг. Аккуратно развернув один из учебников по алхимии в случайном месте, юноша загадочно улыбнулся.
— М-да, ничего не понятно.
Он не был обучен грамоте, и с этим надо было что-то делать. Друзей было у новичка весьма мало, и потому он решил немного побеспокоить Лёшу.
Алексей уже давно не спал и сейчас готовился выйти в город, обдумывая предлог для того, чтобы захватить с собой ещё и новенького подопечного, но тут раздался ненавязчивый стук в дверь. Лёша нехотя отправился к двери и человеку за ней, что отвлекал его от столь важных размышлений. И на своё удивление обнаружил за ней именно Сергея.
— Чем могу помочь? — Слегка растерянно спросил Лёша, ведь не ожидал, что объект наблюдения сам изъявит желание к нему прийти.
— Тут такое дело… — Сергей исподлобья взглянул на юношу перед ним и покраснел. — Лёш, я не умею читать.
Лёша заметил, что Сергей держал учебник в руке, и понял, что хотел ему сказать мальчик.
— Вот как, но это распространённое явление. Обычно все на авось готовят зелья, просто подметив основы и узнав о правилах готовки. А ты, как я понял, хочешь прям изучить процесс?
— Ну да.
— Проходи. Я… Найду, чем тебя угостить.
Лёша впустил Сергея в комнату и предложил присесть. Алексей пошёл на кухню, раздумывая о причине, которую использует для совместной вылазки в город. Разговор продолжился, правда, им пришлось перекрикиваться через стену.
— Не знаю, поможет тебе это или нет. Результаты большинства учеников основывается на длительных опытах и самостоятельных изысканиях. Не каждый верит написанному в этих книгах.
— А ты что думаешь?
— Ну… Я тоже не умею читать.
— В-вот как.
Кажется, Сергей обратился не к тому человеку. И что же тогда делать? Он практически никого не знает в городе.
— Зато наша общая знакомая умеет.
— А? Кто?
— Марина.
— Крг. О-она. Ем-м-м, а ещё есть варианты?
Сергей глупо улыбался, хорошо, что Лёша не видел перекошенное лицо парня. Мальчик не мог забыть нестабильность поведения этой девушки. Ему казалось, что она его не обучит, а скорее просто прибьёт ненароком. Не хотелось снова быть избитым или обруганным по чём зря.
— Да ладно тебе, чего ты? Она добрый и отзывчивый человек.
— Ага, и рука у неё тяжелая.
— Что?
— А, да нет, это я так. Значит, Марина?
— Да, но не думаю, что тебя пустят в женское общежитие. Нам бы с ней где-то пересечься.
Открыв баночку чая и учуяв его аромат, Лёша слегка улыбнулся.
— Слушай, у меня тут чай закончился, давай на рынок прогуляемся. Может, там её встретим.
— А может, на занятиях?
— Они у нас в разных корпусах.
— А, вот оно что.
— Ты за стипендией уже ходил?
— Чем?
— Ясно, значит, к старику Ермолаю наведаемся. Будем проходить мимо доски с расписанием, узнаешь, где у тебя занятия будут проходить.
Поход с Алексеем приобретал для мальчика всё больше смысла. Сам же юноша считал, что даже если не получится найти учителя для новенького, то хоть удастся пройтись по нескольким районам города — это давало призрачную надежду на то, что в беглеце проснутся воспоминания.
***
Старик в кресле-качалке сидел на террасе одной из башен академии. Рядом с ним находился небольшой столик, на котором стояла чашка и изящный керамический чайник. В небольшой чашке всё ещё остывал горячий напиток. Покачиваясь, старик был поглощён своими мыслями. Алексей окликнул мужчину:
— Добрый день, почтенный Ермолай.
Старец кивнул.
— Это новенький, ему бы на первое время каких-то средств подъёмных.
Старец кивнул.
Лёша подтолкнул Сергея: — Ступай. Будь вежлив.
Сергей, немного страшась, подошёл к старику. Тот достал кошель и одну серебряную монетку. Положив её в руку юноше, старец внимательно всматривался в его лицо.
— Раз в месяц.
— Большое спасибо вам.
Мальчику казалось, что в его маленькой ладони весь мир. Первый раз он держал деньги. Теперь это его деньги, которые хотелось спрятать куда-то и просто наслаждаться их обладанием.
— Благодарим, почтенный. Идём.
Серёжа ещё раз обернулся.
— Большое спасибо.
Немного стесняясь, произнёс юнец. Это была жалость, снисходительность, это не были его заработанные деньги. Ему было стыдно, но иного пути не было. Пока так. Надо было найти способ заработка.
Старец кивнул.
Отойдя достаточно далеко, Лёша предупредил мальца:
— Говорят, что почтенный был спасён госпожой Агафьей. Всякие слухи ходят о нём. Говорят даже, что он заправляет одним из подпольных рынков.
— Как? И такой человек работает в академии?
— Больше того, он её спонсирует.
— Но как, почему?
— Серёжа, запомни, лучше, когда зло под управлением, чем когда оно бесконтрольно.
— Но там же…
— Подпольные рынки есть разные. Есть с товарами, есть с информацией, есть с…
— Людьми?
— Угу…
— И главой какого рынка он является?
— Самого ценного.
— Говоришь загадками.
Лёша с осуждением посмотрел на Сергея, он был о мальце лучшего мнения. Они шли за знаниями, и то, что малой не понял ироническую шутку Алексея, слегка огорчило.
— Порой знание о чём-то может быть бесценно, а может быть бесполезно. Всё зависит от того, как им можно воспользоваться. Город привык к подпольному рынку товаров: заморская еда, алкоголь, наркотики, оружие отвратительного качества — это мелочи, на которые тратится знать. Товарные рынки стихийные — сегодня тут, завтра — там. Их наличие и периодические рейды рыцарей довольно неплохо пополняют казну.
— Он знает, где рынок рабов?
«А, так он просто зациклился на другом? Вот оно что, месть, значит.»
— Даже если и знает… Мы не готовы ему предложить что-то настолько же ценное за это знание.
— Почему?
— Это может нарушить баланс сил в городе.
— Но там же люди страдают.
— Там страдают сотни, а умереть в городе могут сотни тысяч. Это неравноценный обмен. Потому кое-что приходится делать по старинке.
— А допросить?
— Было бы всё так просто, он ведь такой не один. Работает сеть информаторов, и каждый может знать одно слово с фразы. Ермолай же знает, как эти слова превратить в золото. Начнёшь трясти эту сеть и можешь спровоцировать события, которые приведут к беде.
— Ясно. Значит, цена покоя города — жизни рабов.
— Это временно.
— А если они создадут ещё один рынок рабов, на котором уже будут продаваться жители этого города?
Тем временем юноша и мальчик добрались к доске расписаний.
— Так. Давай посмотрим, в какой башне ты у нас будешь.
— Ты не ответил.
— Это неизбежно, но не случится тотчас же.
Серёжа был настолько ошеломлён простодушным ответом, что на миг потерял дар речи.
— И что власти собираются делать?
— То же, что и всегда — выслеживать и зачищать. Ох-ох… Ну… поздравляю.
— Что такое?
— Северная лаборатория.
— И что?
— Окна на пустыню. Большой перепад температур. Никто не любит её из-за сквозняков.
— А это так важно?
— Увидишь — поймёшь. Ладно. Идём на рынок. По дороге домой покажу несколько недорогих мест, где можно вкусно покушать.
***
Поход не выдался удачным. Сергей ничего не вспомнил. С Мариной нигде не встретились. Но и проблем новых не подцепили — что можно считать за толику удачи. Правда, Лёше таки пришлось купить чай, которого у него и так было с запасом.
— Ну что, зайдём в одно местечко?
Сергею очень не хотелось тратить свои первые деньги, но что это за деньги, если их не использовать. Надо было хотя бы купить еды. Столовая при академии была, но там плата тоже изымалась. Да и кушать у всех на виду мальчик не хотел. Он кротко кивнул и отправился за своим гидом.
Через какое-то время парни вышли к скромному зданию, которое окутывал приятный вкусный аромат. Недалеко от входа в само здание стояла уютная лавочка. А на фасаде была вывеска с ёжиком.
— Вот и пришли. «Ёжкина почайная».
— Что? По… По… Братец, это же не склеп какой-то?
— Ем… И с чего ты взял?
— Ну так… название?
— Говорят, что дочь видного купца когда-то гуляла по городу, заприметив ёжика, она увязалась за животным. Тот зверёк привёл её сюда. Тут в то время были какие-то развалины. А так как отец девочки давно уже планировал где-то осесть, он решил, что дочку вели сами небеса к этому месту, и потому выкупил руины, в которых обитало животное. И раз уж ёжик помог найти укромное место для таверны, то на заднем дворе здания, вроде бы как, для него выделили домик и всячески заботятся о старом еже. Так что почивает ёжик до сих пор, бед не зная, под заботой семьи купца.
— Его ещё не съели?
— Да почём мне знать? Это просто легенда этой таверны. Иди давай. Там вкусно. Я даже тебя угощу разочек.
Сергей, подталкиваемый в спину Алексеем, вошёл в здание.
— Ой.
— Я тебе говорю, ты получишь незабываемые впечатления от здешней… О, привет, Марин. А мы тебя искали.
За одним из столов с умиляющимся лицом и полным ртом еды сидела их общая подруга, которая явно не ожидала, что её заприметят в столь неприглядном виде. Ведь еда и правда была такой вкусной, что девушка, поймав себя на мысли об отсутствии посетителей в столь ранний час, отбросила все манеры и включила режим поросёнка.
— У-фу, фу-фу-фу-фу?
— Чего говоришь?
— У-гу-фу, фу-фу-фу-фу?!
— Ась?
— У-фу… кха-кха-кха.
Марина поперхнулась, а Лёша с наслаждением стучал ей по спине.
— Ну-ну-ну, не спеши, я не отниму… только попробую слегка.
Лёша взял тарелочку с десертом, который всё ещё был нетронутым.
— Кха-кха-кха, НЕ КХА-КХА-КХА СМЕ, а-кха-кха-кха.
— Не спеши, откашляйся.
— Скотина! Прирежу! Выплюнь!
— Му-му.
— Именно из-за этого за тебя никто не выйдет!
— Я тебе не предлагал ещё!
— А я тут причём?!
— Ну, ты же об этом вспомнила.
— Верни миску, ворюга!! — чуть не плача завопила Марина, пытаясь отбить свою вкусняшку у парня, который наглым образом её уволок.
Сергей, помня, как ему досталось прошлый раз, притворился мебелью.
Оскорблённая, обиженная, а главное, объеденная девушка сидела перед пустой миской перед двумя парнями и бормотала проклятия себе под нос.
— Марин, мы так-то к тебе по делу.
— Лёшенька…
— Что?
— Знаешь, что в тебе есть хорошего?
— Ох, удиви.
— Моя пироженка!
— Хочешь, куплю такую же?
— Нет! Хочу ту самую!
— О небеса… Это проблемно будет.
Марина с ненавистью во взгляде посмотрела на своего коллегу, но логичнее было отпустить ситуацию.
— Чего за дело?
— Надо обучить грамоте.
— Тебя?
— Его.
Переведя стрелки, Лёша отвлёкся на изучение меню.
— А, Серёжа. Что умеешь? — Обратилась девушка к мальчику.
— Ну… ничего.
— О как. Печально. Ладно, за одну пироженку научим тебя сперва считать.
— А, да, заказывай, сестрица.
В сердце мальчика слегка похолодело. Считать он и правда не умел, и как распоряжаться средствами, когда не знаешь, сколько их. Но Марина и правда хорошо объясняла. Сперва научила парнишку арифметике на пальцах, показала, как писать цифры. По итогу девушка дала ученику домашнее задание: на нескольких чистых листиках она написала числа по порядку и предложила попрактиковаться в их написании.
— Ну вот как-то так. Лёш, а ты чего не объяснил ему, ты же считать умеешь?
— У тебя лучше получается.
— Ладно, за пироженку я могу чему хочешь научить.
— Сестрица, а читать научить можешь?
— Конечно! Погоди, а что читать? Тебе это зачем?
Вмешался Лёша:
— Представляешь, он учебники прочесть хочет.
— Учебные материалы?
— Ага.
— Ну, это похвально, но…
— Серёжа, запомни Марину такой, какая она сейчас есть, потому что чтение — это тот процесс, которому учиться ты будешь ох как долго.
— Лёша, ты на что это намекаешь?
— На то, что ты в двери пролазить не будешь.
В этот момент Лёша показал язык Марине, но, видимо, забыл, что он сидит напротив неё. В тот же миг он почувствовал острую боль в ноге, которую Марина несколько раз пнула со всей силы.
Пока Леша мучился от боли, Марина продолжила давать наставление своему новоявленному ученику.
— Кхм. Ну, этот ворюга в чём-то прав. Обучение чтению — процесс не быстрый. Так что тебе придётся набраться терпения.
— Хорошо, сестрица.
Марина с Сергеем договорились о частоте встреч и о плате в одну вкусняшку. Серёжа плотно покушал и взял несколько пирожков с собой в общежитие. Мальчик неожиданно для себя обнаружил, что не испытывает неловкости перед новыми друзьями — ему очень хотелось им доверять.
В общежитие мальчик принёс не только пирожки и первые деньги, но и новые знания.
Теперь Серёжа знал, что 1 золотой — это 1000 серебряных, а 1 серебряная монета — 1000 медных. Его плотный, простой обед, состоящий из картофельного пюре, салата и небольшого куска жаренного мяса, обошёлся в 8 медных монет; 5 пирожков — по 1 медной монете за штуку, пироженное для Марины стоило ему 4 медяка.
Теперь Серёжа понимал, сколько может себе позволить тратить в день. И он осознал ещё один важный урок в жизни: девушки — дорогие обжоры.
В течение следующего года часть своей стипендии мальчик тратил на сладости для Марины, которая его учила читать и писать. Девушка была только рада, ровно до того дня, когда она поняла, что не может застегнуть любимую юбку.
— Ах ты, демоническое исчадие! Вы с тем негодяем это что, вместе придумали?! Урою обоих!
Девушка негодовала и ругалась в своей комнате. Но постепенно она пришла к принятию — никто, кроме неё самой, в этом не виноват. Любовь к сладкому и сидячая работа привели к закономерному итогу. И пусть это было безрассудно, но Марина решилась сходить на тренировки бойцов в академии. Эти тренировки были сопряжены с охотой на зверей и демонов, что несло потенциальные риски.
Но красота требует жертв.
Именно с такими оправданиями девушка отправилась следить за тренировками. Ведь её информаторы утверждали, что инструктор академии по боевому мастерству начал странно себя вести. Надо было проверить связи этого человека, но сперва убедиться в надёжности сведений лично.
***
Надя отдыхала на лавке у края тренировочной арены, что была на заднем дворе поместья. Нанятый временный инструктор раскладывал по местам снаряжение, которое они недавно использовали для тренировки.
— Инструктор?
— Что?
— Я тренируюсь много, но почему у меня всё ещё нет таких же мышц, как у вас?
— Хм, я тебе больше скажу, девчушка, таких мышц, как у меня, тебе и не светит.
— Но я хочу стать сильной.
— Станешь.
— А как можно стать сильной без больших мышц?
— Ха, никак.
Инструктор, казалось, подтрунивает над Надей, из-за чего та надула щёки. Закончив складывать снаряжение, мужчина присел рядом с воспитанницей.
— Малышка, тебе не стать настолько же сильной, как те, с кем ты будешь сражаться.
— Вы знаете, с кем?
— Семейка у тебя та ещё, так что догадки сами на ум приходят.
— У меня хорошая семья!
— Да, не спорю. Вот только воспитание казарменное.
Девочка знала, что где-то там дети живут иначе. Где-то там дети играют, а не учатся сражаться. Потому девочка только и могла прошептать:
— Знаю.
Инструктор продолжил:
— Ты понимаешь, что ты девушка? Молчу уж о том, что ты ещё ребёнок. Тебе не стать горой мышц. Да оно тебе и не надо.
— Но как же…
— Природой женщины силой обделены, но есть то, в чём они лучше мужчин. И это скорость, прыткость, пластичность. По сути своей сила удара — это масса, которую ты в него вкладываешь, и скорость, с которой этот удар наносится. Вкладывать…
Инструктор посмотрел на хрупкую девочку и со смешком продолжил:
— Вкладывать тебе нечего. Но вот со скоростью и техникой можно поработать. В какой-то момент ты дойдёшь до предела своих физических возможностей. Тогда тебе надо оттачивать технику.
— Чем мне поможет отработка однотипных движений?
— Бездумных движений — ничем.
— Что вы имеете в виду?
— Я приготовлю для тебя мишени животных, человека и демонов. Краской укажу на них слабые места. По указанным на манекенах точкам ты и должна будешь отрабатывать удары.
— Но зачем?
— Чтобы убивать машинально. Систематично нанося смертельные ранения. Тратить как можно меньше усилий и времени для раздумий.
— Поняла.
— И запомни, малышка: хищник выкладывается полностью, охотясь даже за полевой мышью; хищник не играется с едой, он её поглощает. Поняла?
— Да, инструктор.
— Хорошо. Послезавтра начнутся новые тренировки.
— Да!
— Надя.
— Что?
— Если, выбросив оружие, ты спасёшь себе жизнь — бросай, но всегда старайся иметь запасное. Лучше выжить, будучи червём, чем умереть, как птица. Пока ты жива, ты способна совершить возмездие, мёртвой тебе будет уже всё равно.
— Я… поняла.
Эти наставления были тем, что могло спасти жизнь девочки. Была только одна загвоздка — не помешает ли гордость знатной дамы применить все эти знания на практике?
***
Тёмный, сырой подвал. Чародейские лампы освещали всё вокруг по мере своих возможностей. Будь ламп больше, помещение можно было полностью осветить, но полумрак создавался намеренно. В мрачной комнате находилось трое живых людей: Елизавета Серых, её дочь Зоя и безымянный узник, он был мужчиной средних лет, обнажённый, с завязанными глазами, с ушей его сочилась кровь.
Мать вела поучительную беседу:
— Милая, знаешь, мы ведь слуги небес.
— Правда?
— Да, доченька. Смотри. Видишь это мерзкое тело? Запомни, как бы дурно не выглядел человек, душа его всегда прекрасна, и я покажу тебе это.
Женщина, будучи в перчатках, дотронулась к мерзкой личности, сидящей на стуле.
— Доченька, ты никогда не задумывалась: кто ощущает прикосновение?
— Что вы имеете в виду, матушка?
— Вот я коснулась его. Кто ощутил моё прикосновение, это мерзкое тело или его прекрасная душа?
Девочка замотала головой, выражая незнание. Мать продолжила:
— Я думаю, душа. И так любое прикосновение, любой запах и звук — всё это ощущает человеческая душа. Но что же тогда боль? Кто ощущает боль? Если душа готова уловить любое дуновение весеннего ветерка, щебет птиц и вкус зрелого яблока. Кто ощущает боль, страх, ненависть?
— Тоже душа?
— Милое дитя.
Мать с умилением посмотрела на свою непорочную, миловидную дочурку.
— Когда человек злится, он напрягается, как струна. Сжимается, как пальцы в кулак. Как будто давит внутрь самого себя — это тело ужимает, принижает, притесняет душу внутри. Когда в человеке просыпается страх, то тело загоняет душу вглубь, обдувая её зимней стужей — в страхе человек может не чувствовать ни боли пореза, ни касание раскалённого угля. Я пришла к выводу, что небеса сыграли с человеком злую шутку и сплели воедино бренное тело, что полно изъянов, с чистой, непорочной душой. И тогда я решила, что моя задача — помогать душам усмирять мерзкие, бренные тела, в которых они заключены как в темнице.
— А если человек умрёт?
— Умрёт только тело, а небо найдёт для души новую темницу.
Голос матери был столь милозвучным и так приятно резонировал, отражаясь от угрюмых стен, что девочка даже жалела этого разбойника, что он не может насладится этим звучанием.
— А как понять, что тело мерзкое и недостойное души?
— Всё очень просто. Смотри.
Женщина дотронулась до спины бандита, и тот вздрогнул.
— Ты видела? Я просто прикоснулась, а тело уже начинает измываться над его душой. Страх.
Женщина достала заколку из волос и вонзила мужчине в ногу, под коленную чашечку, от чего тот вцепился в подлокотники, да с таким остервенением, что у него побелели пальцы.
— Видишь эту ненависть? Видишь, как она телом терзает его душу?
Зоя смотрела и видела подтверждение теории, о которой говорила её мать.
— И вот скажи, доченька, как же мы можем позволить праху измываться над божественным творением?
Девочка не знала, что ответить, она лишь безучастно смотрела, как мужчина понемногу «освобождается» от жизни.
Когда крики утихли, Елизавета сняла окровавленные перчатки и бросила их в камин, с которого не так давно брала раскалённые прутья. Она повела дочку на выход. Здесь уберётся прислуга, которая ничего не будет знать о высшей миссии, которую преследовала госпожа их дома.
Выйдя на улицу, мать потрепала голову своей любимой дочери и отправила её с приказом для прислуги накрывать на стол, у женщины разыгрался аппетит. Когда Елизавета смотрела вслед убегающей дочери, она отметила красоту её спины.
— Какой чудесный холст…
Навстречу девочке вышел её отец. Мужчина не смог удержаться от улыбки, заприметив дочурку. Переведя взгляд чуть дальше, он заприметил свою любимую супругу и ужаснулся от улыбки, которой та одарила отдаляющегося ребёнка.
До первого этапа посвящения, этапа непоколебимости, оставалось полтора года.