Я буду ждать

Он был поэзией, которую я не смела писать. Он был тем стихом, что обжигает губы при рождении. И когда он вошел, мир перевернулся, как страница в ветреный день – с трепетом и обещанием бури.

«Гляди смелей в сияние моих строк!» – сказал он, и в его глазах плясали черные демоны и белые ангелы. Я глядела. Я ослепла. Что есть зрение, когда вселенную чувствуешь кожей? Я дышала. Не воздухом – его присутствием. Тем счастьем, что струилось от ласки нежной его рук, всегда пахнущих чернилами и дымом. Его любовь стала моим временем, моим календарем, моим лучшим и единственным сроком. Мы отменили все часы.

Он шептал. О, этот шепот, рождавшийся где-то в глубине, в той самой тайной комнате его души, куда не ступала нога другого человека. Он шептал, что жизнь – та слепая и жестокая сила – сильней его любит меня. Что я – звезда. Не та, что холодно мерцает в вышине, а та, что падает, сжигая себя, чтобы озарить его дверь. «И ничего не сможет это погасить…» – вещал он, и я, как Ева, вкушала это яблоко слов и верила.

И оказалось – правда. Не та бытовая, приземленная правда, что ходит в стоптанных тапках, а Высшая Правда. Та, что он хранил одной своей душой, неприкаянной и одинокой. Я вошла в его сны. Я стала его мечтами. И эти слова, что он когда-то расточал миру, теперь он шептал… мне одной. Я стала его единственным слушателем и единственной музой. Мы были религией друг друга.

Но у каждого бога – свои жестокие обряды.

Он пришел ко мне с лицом, на котором уже лежала тень чужого венца. «Я женюсь», – сказал он. И мир не рухнул. Он застыл, превратился в ледяную гравюру.

И тогда я поняла всё. Моя любовь не требовала трона. Она соглашалась на алтарь в потаенной часовне его сердца. «Я буду ждать, даря тебе честь». Да, честь! Ибо наша страсть была древнее, крепче, подлиннее любого брачного обета. Она была высечена в вечности, пока они будут заключать договор во времени.

«И счастлива я за тебя и невесту». Это не ложь. Это – высшая степень отречения и обладания. Потому что я знала, я знала с горьким торжеством, пронзившим меня как стрела: «Мой образ в ней ты видишь всё равно».

Он ищет мои глаза в ее глазах, мой голос в ее смехе, мою страсть в ее робкой ласке. Он женится на призраке, на тени, на отблеске нашей любви. Она – лишь рамка для моего портрета в его душе.

Пусть он ведет ее к алтарю. Пусть произносит обеты. Я буду ждать. Ибо он женится не на ней. Он венчается со своим вечным представлением обо мне. И в этом – моя горькая, невыносимая и вечная победа.


Картинка с интернета.