Лина

               
В конце июня, после тяжёлых боёв батальон, от которого осталась почти половина, вывели на отдых и пополнение, и разместили на бывшей базе отдыха на берегу Азовского моря.
– Полюбуйся на это лежбище, – сказал Серёгин. – Будто убитые, которых обобрали мародёры.
В этот час на пляже были одни солдаты, они грели на солнце свои уставшие тела.
– Как, по-твоему, придёт она сегодня? – спросил Андрей.
– Кто?
Андрей не ответил.
– Кто? – ещё раз спросил Серёгин.
– Вчерашняя девушка. Её зовут Лина.
– А тебе не всё равно?
– Нет, не всё равно, – ответил Андрей.
– Не будь болваном, больше недели мы тут не останемся. Слишком быстро ты забыл, откуда мы сюда прибыли и куда отправимся обратно.
Но младший лейтенант Андрей Быстрых не хотел сейчас думать о войне, он хотел пожить как нормальный человек.
– Тебе хорошо, у тебя на сердце фотография жены. А у меня нет, – проговорил Андрей, словно размышляя вслух.
– Послушай, впереди у нас мины, снаряды и ракеты, и, должен тебе сказать, с этим куда легче справляться, когда в кармане нет фотокарточки.
– Но между боями, когда передышка, как сейчас, хочется, чтобы она была, – ответил Андрей.
«Четыре часа, она не придёт», – сказал он себе и пошёл к дороге. И в этот момент увидел Лину, она сидела на упавшем дереве. Завидев Андрея, она улыбнулась и помахала ему рукой. Большой круглый вырез её лёгкого платьица открывал загорелое тело. На тонком личике, обрамлённом тёмными кудряшками, сияли прекрасные карие глаза. На вид ей было не более 18 лет.
– Я думал, ты не придёшь, – сказал Андрей, подходя к девушке.   
– Боялись? Думали, не приду? Вы вчера говорили, что вас могут отправить обратно на фронт.
– Это было вчера, сегодня никакого приказа не поступало. Пойдём поплаваем.
Ступив на горячий песок, Лина вскрикнула и на цыпочках побежала к воде. Скинув платьице, она легла на соломенную циновку, кем-то оставленную у воды. Красивая, юная, стройная, ещё красивее и притягательнее, чем он запомнил её вчера, она лежала на спине с закрытыми глазами и улыбалась. Словно давно забытая радость вернулась к нему. Андрей лёг рядом, повернулся к ней и, опершись на локоть, счастливый, молча смотрел на неё.
– Ты в самом деле боялась, что нас отправят?
– Не будем разговаривать, – сказала Лина. – Помолчим, как будто мы знакомы давно.
Он тоже лёг на спину, нашёл её руку и тихонько сжал тёплые пальцы девушки, удерживая их в своей руке.
– Лина, – позвал он шёпотом.
Она робко и нежно пожала ему ладонь, и этот её ответ вдруг показался ему в эту минуту знаком необыкновенной близости.
– Единственное, чего я хотел бы, это быть с тобой. Я знаю тебя всего три дня, да и то – неполных. Может, для тебя это слишком мало, незначительно, но у тех, кто на войне, совсем другое отношение к времени.
Лина открыла глаза и смотрела на него без улыбки, серьёзно.
– Для меня это тоже больше, чем несколько часов, я понимаю это лучше, чем вы думаете. Дело ведь не в том, сколько люди знают друг друга. Только я боюсь…
– Чего?
– Я боюсь, вы здесь ненадолго, и мы скоро расстанемся, – сказала она.
– Вчера вечером, после того как проводил тебя, я вернулся на пляж, и сел на эту же циновку, где мы лежали. Ночь была такая звёздная, и я разговаривал с тобой. Я представил, что ты рядом. Потом ещё побродил немного и вернулся к Серёгину.
– Это твой приятель? Сколько ему лет? Такой старый, с усталыми глазами.
– Кажется сорок. А сколько тебе?
– Скоро будет 18.
На следующий день Лина пришла на пляж в то же время – в 4 часа. И, сразу скинув платье, побежала купаться.
– Иди скорее, такая жара.
Каждый раз, входя в воду и плавая, Андрей ощущал, как вода смывает с его тела накопившуюся усталость, и он чувствовал, как силы возвращаются к нему. Сегодня к этой радости добавилась другая – полная надежд и обещаний. Он плыл рядом с девушкой, о которой думал всю ночь, погружаясь в мечты о том, что, может быть, она полюбит его. И сейчас он время от времени переворачивался на бок, чтобы смотреть на неё.
– Поплыли к лодке, – позвал он.
Они подплыли к баркасу, стоявшему на якоре у скалы, забрались в лодку и улеглись рядом на дно.
– Лина…
– Помолчи, не надо ничего говорить.
Он повернулся к ней и с силой притянул её к себе, пытаясь поцеловать. Она молча, стараясь освободиться, отбивалась с такой силой, что заставила его прийти в себя. Лица их сблизились, и он увидел её глаза, полные слёз.
– Не смотри на меня так, – сказала она дрожащим голосом, – не бросайся на меня, как другие.
– Какие другие?
– Все эти на улицах, с их жадными глазами и руками, все солдаты, которых я так ненавижу.
– Прости меня, – сказал Андрей. – Я не справился с собой, мне так хотелось тебя поцеловать, но это не то, что ты видишь в глазах других, поверь, я не сделаю тебе ничего плохого.
Лина придвинулась и доверчиво положила голову на его плечо. Пальцем она нежно погладила его губы.
– Ты придёшь завтра? – спросил он.
Она долго не отвечала.
– Нет, приходи ты. Я живу в Мелекино, Прибрежная, 7. Приходи в четыре, не раньше.
Серёгин, запыхавшись, вбежал в их комнату, где спал Андрей.
– Просыпайся, – потормошил он его.
– Ну что там? Что случилось? – проворчал Андрей.
– Мы выступаем. Движение двумя колоннами, твой взвод через два часа, а мой вслед за вами ближе к четырём часам.
– К чёрту всё, – сквозь зубы процедил Андрей. – Эти приказы и всю эту войну.
Серёгин положил руку ему на плечо.
– Вижу, тебя это не устраивает, но ничего не поделаешь, успокойся, – сказал он мягко.
– Я ещё вчера просил у них хоть эти полдня, она будет ждать меня в четыре. Она даже не будет знать, почему я не пришёл. Она будет думать, что я всё лгал ей вчера.
– Дай мне её адрес.
– Тебе не удастся съездить туда, все машины заняты.
– Об этом не волнуйся, только если спросят, скажи, что меня не видел. Напиши ей записку и всё объясни, она поймёт, что приказ есть приказ. А я ей расскажу, как ты переживал из-за того, что не смог с ней проститься.
Андрей вырвал из блокнота листок и размашистым почерком написал: «Лина, я тебя люблю, я вернусь. Андрей». Спустя полчаса Серёгин стоял перед дверью дома № 7 по улице Прибрежной. Он нажал кнопку звонка, стукнула задвижка и в приоткрытую дверь высунулась старуха.
– Кого тебе?
– Мне нужна Лина.
– Её нет дома.
– Я должен ей сообщить кое-что важное и срочное, я с базы отдыха.
– Неправда, тот молодой, она мне рассказывала.
– И он должен был прийти в четыре часа, – сказал Серёгин. – Но он не придёт, его отправляют на фронт.
– О господи, – причитая и охая, старуха провела его в почти пустую большую комнату, она производила странное впечатление, словно бывший достаток уступил место нищете. На маленьком колченогом столике стояли несколько банок консервов и большой бумажный пакет. Осматриваясь, он вдруг застыл, увидев на стуле рядом с дверью фуражку и офицерский ремень. Старуха торопливо схватила их и ушла, хлопнув дверью. Через минуту появилась Лина в наспех накинутом халатике, босиком. Она стояла, прислонившись спиной к двери, и пристально смотрела на Серёгина.
– Это правда? – спросила она чуть слышно.
– Да, – ответил Серёгин. – Младший лейтенант Быстрых сейчас отправляется на фронт.
–Нет! – воскликнула она. – Неправда!
– Я должен был передать вам записку от него, – холодно произнёс Серёгин, –но сейчас вижу, что в этом нет необходимости, для вас это будут пустые слова. Он повернулся и направился к выходу.
–Не уходите!
Она опустилась на стул и сидела, выпрямившись, словно окаменев.
– Как бы я хотела умереть сейчас, – сказала она. – Вам это привычно, вы стреляете и вам кажется, вы знаете, что такое война, но вы не знаете, что такое война для нас.
  Серёгин ещё раз оглядел комнату и понял, что этой семье пришлось продать буквально всё, что было пригодно для продажи. Теперь продавали Лину. Есть хотелось каждый день.
«Такая она или не такая – не всё ли равно, – подумал он, – это вообще никогда не имело значения, если человек любит». Он слушал, что говорила сквозь слёзы эта юная девушка, которой захотелось любви.
– Боже, защити его!
– Успокойтесь, – сказал мягко Серёгин. – Война скоро кончится. Андрей вас любит, и я ему ничего не скажу.
Он протянул ей записку, она прочитала и зарыдала ещё сильнее.
– Я хочу его видеть, – проговорила она и неожиданно встала. – Отвезите меня к нему.
Серёгин колебался. «Если меня задержат с ней на мотоцикле, я опоздаю. А всё-таки рискну», – подумал он.
– Одевайтесь, через двадцать минут мы должны быть там.
Взревели моторы, колонна была готова к движению. Только Андрей ещё стоял у открытой дверцы передней машины. И вдруг он увидел Лину, бежавшую по дороге. Она бросилась к нему, он обнял её и целовал, гладя по волосам.
– Не плачь, я обязательно вернусь.
– Пора, лейтенант, едем, – закричал капитан.
– Я люблю тебя, – прошептала Лина.
Он сел в машину, захлопнул дверцу.
– Поехали, –сказал он шофёру.
Лина вскочила на подножку, и он смотрел в её глаза, из которых катились слёзы. Она прижалась к стеклу губами, Андрей поцеловал их.  Их дыхание затуманило стекло, Андрей, смахнув ладонью этот туман, и увидел в последний раз её прекрасное, печальные лицо.
Колонна двинулась.
– Лина, я не смогу проводить вас, нужно готовиться к отъезду, – сказал Серёгин.
–Я доберусь сама. Спасибо вам.
Она повернулась и быстро пошла. Серёгин вынул телефон.
– Лина, – окликнул он её, она оглянулась, и он щёлкнул несколько раз.
«Пусть и у Андрея будет фотография», – подумал он.