А из рощи, рощи тёмной

«А из рощи, рощи тёмной…»

Вечер опустился на землю тихо, будто боялся спугнуть последние отголоски дня. Солнце давно скрылось за лесом, но небо ещё не стало по-ночному чёрным — оно держалось на тонкой грани между светом и тьмой, отливая лиловым и тёмно-синим, как старая акварель.

А из рощи, рощи тёмной…

Именно оттуда, из глубины, где деревья стояли плотно, а тени сплетались в причудливые узоры, доносился голос. Не громкий, не дерзкий — напротив, он звучал так, будто сам воздух помогал ему лететь над поляной, над тихой рекой, над опустевшими лугами. Это была песня — песнь любви, песнь неги, песнь страсти. В ней слышалось всё: и надежда, и отчаяние, и то горячее, что не умещается в словах, а живёт только в голосе и в ритме сердца.

Та же ночь и те же песни…

Пётр стоял у края поляны, опершись на старую берёзу. Он не двигался, будто боялся, что любое движение разрушит эту хрупкую магию. Он знал этот голос. Знал каждую интонацию, каждый вздох между строками. Когда-то он сам подпевал этой песне, когда-то они пели её вместе — под тот же месяц, на этой самой поляне, когда мир казался бесконечным, а будущее — обещанием, а не загадкой.

Тот же месяц светит…

Луна висела высоко, спокойная и равнодушная, как свидетель, который всё видел, но никому не расскажет. Она заливала поляну серебристым светом, делала тени резкими, а воздух — прозрачным, будто вымытым ночной прохладой.

На по-прежнему на песню она больше не ответит.

Пётр знал это наверняка. Не потому, что ему кто-то сказал, а потому, что тишина теперь была другой. Раньше тишина ждала голоса, тянулась к нему, становилась продолжением мелодии. Теперь тишина стояла отдельно, как стена между прошлым и настоящим.

Не течёт река обратно, что прошло, того не будет…

Он вспомнил, как они бежали по берегу, смеялись, как вода брызгала им на ноги, а ветер трепал волосы. Вспомнил, как она оборачивалась и улыбалась — и эта улыбка была ярче любого солнца. Всё это было. И всё это ушло, как уходит вода, унося с собой песок и камешки, оставляя только гладкое русло.

Только песню дней минувших она больше не забудет!

И вот теперь песня звучала снова. Не для него. Может быть, для кого-то другого. Или просто для самой ночи, чтобы напомнить: любовь не исчезает бесследно, она оседает в воздухе, в шелесте листвы, в отзвуке голоса, который летит из тёмной рощи и касается тех, кто умеет слушать.

Песнь напомнит мне невольно давно прошлое, былое…

Пётр закрыл глаза. И вдруг увидел всё заново: её лицо, её руки, её смех, её тихий голос, шепчущий что-то на ухо, пока они сидели на траве и смотрели на звёзды. Всё горячим этим сердцем, всё так страстно прожитое…

А из рощи, рощи тёмной песнь любви несётся…

Песня долетела до него, обняла и тут же растворилась в тишине. Пётр глубоко вздохнул, будто сбрасывая с плеч тяжесть, которую носил слишком долго. Он больше не ждал ответа. Он просто слушал. И в этом слушании было что-то важное — не про боль, а про память. Про то, что даже если сердце не может отозваться так, как раньше, оно всё равно слышит.

Он повернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. А песня всё звучала, уносясь в темноту, туда, где роща становилась всё гуще, а ночь — всё глубже. И казалось, что она будет звучать вечно, как вечная память о том, что когда-то было самым настоящим.



__________________________________________

А из рощи, рощи тёмной!!
(народная песня)

А из рощи, рощи тёмной
Песнь любви несётся,
Песня неги, песня страсти раздаётся.
Та же ночь и те же песни,
Тот же месяц светит,
На попрежнему на песню
Она больше не ответит.
Не течёт река обратно,
Что прошло, того не будет;
Только лесню дней минувших
Она больше не забудет!
Песнь напомнит мне невольно
Давно прошлое, былое!
Всё горячим этим сердцем,
Всё, так страстно прожитое!
А из рощи, рощи тёмной
Песнь любви несётся,
Песня неги, песня страсти раздаётся.

А. В. Круглов. 1897 г. Песенная переделка стихотворения «солнце за лес за катилось.